Неизвестная история

Собибор. Фото: архив

Подвиг, забытый в Израиле

В экспозиции "Яд ва-Шем" история Собибора по-прежнему представлена одним куцым листочком, на котором восстанию посвящено одно предложение. «Многие свидетельства о подвиге Александра Печерского находятся в нашем архиве, и мы продолжаем собирать материал о борьбе и жизни этого необыкновенного человека», - писал в письме Ольге Печерской Ицхак Арад. Собрано действительно много. В музее из собранного не представлено ничего.

Двадцать восемь лет назад в Ростове-на-Дону умер руководитель легендарного восстания в лагере смерти Собибор Александр Печерский. Как только эта весть достигла Израиля, тогдашний директор института «Яд ва-Шем» Ицхак Арад направил вдове умершего Ольге письмо с соболезнованиями. Арад назвал Печерского «одним из главных героев еврейского народа времен Катастрофы» и констатировал, что «имя его навсегда останется в сердце нашего народа».

Соболезнование по поводу смерти АП от Яд Вашем ,1990

Искренний и неказенный тон письма Арада – бывшего партизана и автора первопроходческой работы о нацистских лагерях смерти, включая Собибор, – был особенно заметен на фоне скупой информации, появившейся в одной из ростовских газет. Несколько петитных строк – извещение о смерти «персонального пенсионера» от местного совета ветеранов – вот и все, чем родина проводила в последний путь одного из достойнейших своих сынов.

Некролог

Прошло почти три десятилетия. В Ростове и в Москве именем Печерского названы улицы. В крупнейших российских музеях проходят посвященные ему выставки. О героях Собибора снимают художественные и документальные фильмы, пишут романы, публикуют документы и исследования.

И в  о же время в экспозиции «Яд ва-Шем» история Собибора по-прежнему представлена одним куцым листочком, на котором восстанию посвящено одно (!) предложение. Здесь не упоминается имя Печерского, нет информации о роли других советских военнопленных в восстании, о том, что восстание было успешным, что после него лагерь по личному приказу Гиммлера был уничтожен, а газовые камеры взорваны. Ни документов, ни фотографий.

На все недоумения – почетных гостей, общественных деятелей, депутатов Кнессета – музейное руководство отвечает однотипными отписками. Мол, через некоторое время будет плановая ревизия экспозиции, тогда и посмотрим, а пока не видим повода. И вообще о Печерском рассказывается на нашем сайте, читайте, если кому интересно. Но музей-то по старинке ассоциируется в первую очередь не с сайтом, а с экспозицией. «Многие свидетельства о его подвиге находятся в нашем архиве, и мы продолжаем собирать материал о борьбе и жизни этого необыкновенного человека», — писал в письме Ольге Печерской Ицхак Арад. Собрано действительно много. В музее из собранного не представлено ничего.

Александр Печерский. Фото: архив

Очевидно, что историческая память не застывает раз и навсегда в определенных формах. Она подвижна, ее структура и наполнение меняются. Четверть века назад символом Холокоста для огромного числа людей неожиданно стал малоизвестный немецкий промышленник Оскар Шиндлер. Десять лет спустя мир потрясла история Владислава Шпильмана. Сейчас в центре памяти о Катастрофе и Героизме европейского еврейства – восстание в Собиборе и грандиозная фигура его руководителя. Подвиг узников Собибора на наших глазах становится легендой, а Печерский вырастает в героя, подобного Иуде Маккавею или Самсону.

Музей, если он хочет оставаться живым образованием, должен реагировать на эти изменения. Более того, он должен такие перемены предчувствовать и «возглавлять». Именно «Яд ва-Шем», а не группа энтузиастов должен был в начале 2000-х инициировать кампанию за присвоение имени Печерского улице в Цфате. Именно национальный мемориал Катастрофы и Героизма должен сегодня добиваться, чтобы улицы, названные в честь Печерского и других героев Собибора, появились в Иерусалиме, Тель-Авиве, Хайфе и других израильских городах, чтобы в Израиле им были поставлены памятники. Должен – но для этого ему нужно стать живым и открытым к обновлениям организмом, а не  бюрократической машиной, из-за которой невозможно обновить стенд, поменять листочек, дописать несколько фраз, повесить фотографию. Мы столько лет с возмущением говорили о том, что подвиг Печерского не признан на его родине, в СССР и постсоветской России, – стыдно сознавать, что теперь нам нечего ответить на вопрос: «А как увековечена его память у вас в Израиле?».

Автор — директор Фонда Александра Печерского

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x