Арт-политика

Так говорил Воланд

Вдумайтесь, насколько по-идиотски звучит гордая максима: «Никогда и ничего не просите!». Особенно в Израиле. Где, если ты чего-то хочешь получить — надо уметь просить. Даже если ты просишь то, что тебе вроде, итак, положено. Шанс, что положенное тебе и так дадут — невелик. Если ты не просишь, то тебе никто ничего не даст. Значит, тебе не очень-то нужно... Да и в целом, стоит ли воспринимать слова дьявола как руководство к действию и бездействию, как истины в последней инстанции?!

15 мая День рождения великого писателя Михаила Булгакова, произведения которого не только прорвались к читателям через все цензурные запреты, но и разошлись во множестве крылатых выражений.

Цитаты из Булгакова вошли в джентльменский набор интеллигентного русскоязычного человека. Но правильно ли мы их понимаем и используем?

Советская интеллигенция, вслед за благодушной, но примитивной критикой шестидесятников, воспринимала Воланда как волшебника на голубом вертолете, который прилетел, наказал бюрократов, освободил Мастера, соединил его с возлюбленной и дал дачу в Переделкино. Именно таким изображает Воланда Гафт в фильме Кары. Когда у Гафта спросили «Кто такой Воланд?» он ответил: «Добрый волшебник».

Сын профессора богословия Михаил Афанасьевич Булгаков — в этом восприятии не виновен…

Иван Бездомный, профессор Воланд, Михаил Александрович Берлиоз на сцене театра Гешер

«Ничего не просите»

Многие фразы Воланда и его свиты, став крылатыми словами, воспринимаются как моральный кодекс, руководство к действию.

Пожалуй, самой популярной «цитатой из Воланда» является знаменитое: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут! Садитесь, гордая женщина!».

О, как эти слова любят повторять русскоязычные интеллигенты! Особенно высококультурные дамы!

Но это слова дьявола, побуждающие высокомерие, презрение, гордыню и инфантильность, безответственность и неготовность взаимодействовать с окружающим миром.

Дьявол — обезьяна Бога. И потому булгаковский Воланд говорит противоположное тому, что говорит евангельский Иисус. «Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» — Евангелие от Луки.

Я задумался об этом более 20 лет назад. И понял, насколько по-идиотски звучит гордая максима: «Никогда и ничего не просите!». Особенно в Израиле. Где, если ты чего-то хочешь получить — надо уметь просить. Даже если ты просишь то, что тебе вроде, итак, положено. Шанс, что положенное тебе и так дадут — невелик. Если ты не просишь, то тебе никто ничего не даст. Значит, тебе не очень-то нужно…

В 1996 году я входил в группу психологов при Институте массовой миграции, которая баловалась различными полевыми экспериментами. Мне было 28. Я заходил в автобус. Подходил к человеку, который был явно старше меня и просил уступить место. Более чем в 90% случаев место уступали без вопросов. То же самое происходило с другими членами нашей группы, которые просили уступить место. Если человек просит — значит ему надо.

Сейчас, когда мне уже за 50, когда выгляжу я на порядок хуже, порой очень усталый захожу я в автобус. Стою рядом с молодыми людьми. Но сидящие не уступают место…

Именно наше неумение и нежелание просить то, что нам необходимо, ждать, когда «сами предложат и сами все дадут» и приводит к тому, что мы не можем отстаивать свои права, не ходим на демонстрации, не голосуем за свои интересы.

«Поздравляю вас, гражданин, соврамши!»

Все, читавшие роман «Мастер и Маргарита», хорошо помнят эпизод с конферансье Бенгальским:

«– Сейчас, граждане, вы увидите, как эти, якобы денежные, бумажки исчезнут так же внезапно, как и появились.

Тут он зааплодировал, но в совершенном одиночестве, и на лице при этом у него играла уверенная улыбка, но в глазах этой уверенности отнюдь не было, и скорее в них выражалась мольба.

Публике речь Бенгальского не понравилась. Наступило полное молчание, которое было прервано клетчатым Фаготом.

– Это опять-таки случай так называемого вранья, – объявил он громким козлиным тенором, – бумажки, граждане, настоящие!

– Браво! – отрывисто рявкнул бас где-то в высоте».

Слова, которыми Коровьев характеризует конферансье «Поздравляю вас, гражданин, соврамши!» и «Случай так называемого вранья» стали крылатыми. При этом как-то упускают из виду, что врет как раз Коровьев. И виртуальные червонцы Воланда действительно превратятся в бумажки с нарзанных бутылок в руках таксистов, буфетчика и прочих. А охочая до халявы публика станет соучастниками мистических фальшивомонетчиков. Сами станут мошенниками. Хотя их со сцены убеждали, что бумажки настоящие.

«Неужели среди москвичей есть мошенники?»
— Изволите ли видеть, в числе прочего бумажки слетели с потолка, – буфетчик понизил голос и конфузливо оглянулся, – ну, их все и похватали. И вот заходит ко мне в буфет молодой человек, дает червонец, я сдачи ему восемь с полтиной… Потом другой.
— Тоже молодой человек?
– Нет, пожилой. Третий, четвертый. Я все даю сдачи. А сегодня стал проверять кассу, глядь, а вместо денег – резаная бумага. На сто девять рублей наказали буфет.
– Ай-яй-яй! – воскликнул артист, – да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно.
Буфетчик как-то криво и тоскливо оглянулся, но ничего не сказал.
– Неужели мошенники? – тревожно спросил у гостя маг, – неужели среди москвичей есть мошенники?
В ответ буфетчик так горько улыбнулся, что отпали все сомнения: да, среди москвичей есть мошенники».

 Откроем дамский магазин!

Дамам, которые позарились на модные наряды, раздаваемые свитой Воланда («фирма совершенно бесплатно производит обмен старых дамских платьев и обуви на парижские модели и парижскую же обувь»), пришлось ещё хуже.

«В ярком свете сильнейших уличных фонарей он увидел на тротуаре внизу под собой даму в одной сорочке и панталонах фиолетового цвета. На голове у дамы, правда, была шляпка, а в руках зонтик.

Вокруг этой дамы, находящейся в состоянии полного смятения, то приседающей, то порывающейся бежать куда-то, волновалась толпа, издавая тот самый хохот, от которого у финдиректора проходил по спине мороз. Возле дамы метался какой-то гражданин, сдирающий с себя летнее пальто и от волнения никак не справляющийся с рукавом, в котором застряла рука.

Крики и ревущий хохот донеслись и из другого места – именно от левого подъезда, и, повернув туда голову, Григорий Данилович увидал вторую даму, в розовом белье. Та прыгнула с мостовой на тротуар, стремясь скрыться в подъезде, но вытекавшая публика преграждала ей путь, и бедная жертва своего легкомыслия и страсти к нарядам, обманутая фирмой проклятого Фагота, мечтала только об одном – провалиться сквозь землю. Милиционер устремлялся к несчастной, буравя воздух свистом, а за милиционером поспешали какие-то развеселые молодые люди в кепках. Они-то и испускали этот самый хохот и улюлюканье».

Неужели эти эпизоды не служат убедительным доказательством того, что не стоит верить Воланду и его свите, даже когда они что-то очень красиво говорят?!

«Рукописи не горят»

Воланд обманул доверчивую и не очень грамотную советскую публику.  «РУКОПИСИ НЕ ГОРЯТ» — сказано было в романе, который закончен был 80 лет назад — в эпоху большого террора.

Когда через тридцать лет после этого роман был опубликован, слова про негорящие рукописи стали (с легкой руки новомировского критика Лакшина) паролем шестидесятников.

В этом была надежда и программа эпохи. Шестидесятники с восторгом стали повторять эти слова: «Рукописи не горят!» А значит, всё, что было запрещено, рано или поздно будет напечатано, и всё в конечном счёте будет хорошо! В этом была надежда и программа эпохи.

Но трудно утверждать, что рукопись не горят, если помнишь хотя бы школьный курс литературы. Как известно, рукописи очень неплохо горят, ну, например, рукописи того же любимого Булгаковым Гоголя…

И какой злой насмешкой над эпохой по сути являются эти слова романного дьявола.

В те годы, когда писался роман Булгакова, в его «писательском доме» и соседних домах рукописи горели тоннами, десятками тонн. Люди жгли рукописи опасаясь обысков и арестов. Сжигали черновики и готовые произведения. Сжигали письма, дневники, телефонные книжки, где были опасные адреса.

Но сожженные рукописи эпохи большого террора — тема для отдельной статьи. Продолжение следует…

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x