Гражданин мира

Финал мундиаля. Лион. Фото автора

Каникулы с французским акцентом

Я видела, как они болели. Эти истинные местные французы сидели в баре, пели "Марсельезу" (все знали слова) и болели за свою команду. Среди болельщиков были все: мусульмане и католики, арабы и евреи, черные, белые и желтые. Мы сидели в центре не туристического Лиона, а они пили пиво и пели. Это было здорово. И попробовали бы вы сказать им, что они не французы! Они бы очень удивились.

В то время, как в Израиле готовили закон, оскорбивший друзов, арабов, христиан, бывших соотечественников – не евреев с точки зрения раввината и так далее (процент сказать не берусь, но много), я пребывала в отпуске, во Франции, пока еще не объявившей себя «Францией для французов», и поэтому некоторые малознакомые соотечественники в Израиле накануне очень волновались и спрашивали моего мужа «Ну, зачем вы туда…там же одни «черные». Не то, чтобы таких людей в нашем окружении много, нет. Но муж работает с людьми, то есть с разными представителями «русской улицы».

К тому же как раз на это время выпало завершение Мундиаля, Франция вырвалась вперед, и расистские посты запестрели в социальных сетях. А если говорить о русском сегменте, то не только в обычных постах, но и в когда-то вполне солидной российской прессе.

Извините за цитату из газеты «Комсомольская правда» (статья называется «Как Африка победила Eвропу, или праздник со слезами на глазах»), но она показательна: «Самым потрясающим для меня стали звонки из Франции, от наших друзей из партии Марин ле Пен «Национальный фронт». Телефон шел по кругу, и люди объясняли, что болеть им не за что и не за кого: «Камерун, Сенегал, Мали, Гвинея, Конго, Того, Ангола. Остальные – арабы и четверо белых (один из них испанец). Это что, Франция? Дело не в расизме, но давайте не притворяться, что это французская команда. Хорваты – последняя белая команда на чемпионате. Наши ценности – христианство, преданность родине, европейские традиции. При чем здесь африканцы и арабы?» Но надо понимать, что все мои друзья из бывших белых французских провинций, давно захваченных мигрантами, где куда легче встретить бабу в бурке с выводком детей, чем белую женщину. ДРУГАЯ Франция безумно радуется». Конец цитаты.

В общем, «дело не в расизме», мы так и поняли. И  не в том, что во Франции, где действительно есть неблагополучные районы, мусульман, по разным данным , от 6 до 8%. Интеграция тут шла во многих поколениях. И, как шутил Оливье Руа, «французских мусульман, работающих в сфере безопасности, больше, чем тех, кто работает на «Аль-Каиду». Новых же мигрантов здесь мало — для беженцев во Франции все непросто: процедура получения статуса длится два года, и все это время мигранты не могут легально работать. Они пытаются добраться до более доступных стран и мечтают о Германии.

Но дело не в этом. Если честно, я не могу представить себе такой текст ни 10, ни 20 лет назад. Он мог появиться только в самых маргинальных фашистских листках. А есть ли такие люди во Франции, или это фантазия автора? Не знаю, но, думаю, что есть. И евреям надо их опасаться не меньше, чем африканцам и арабам.

…В Лионе никто этого, к счастью, не читает, кроме русскоязычных иммигрантов. Ну могут, конечно, взглянуть  на очередную карикатуру журнала « Шарли Эбдо», но кто же к этому журналу отнесется всерьез.

А я видела, как они болели. Эти местные французы сидели в баре, пели «Марсельезу» (все знали слова) и болели за свою команду. Среди болельщиков были все: мусульмане и католики, арабы и евреи, черные, белые и желтые. Мы сидели в центре не туристического Лиона, а они пили пиво и пели. Это было здорово. И попробовали бы вы сказать им, что они не французы! Они бы очень удивились.

Об антисемитизме французов я наслышана, только вот нам везет который раз. Мы с антисемитизмом снова разминулись. Везде, где мы сообщали, что приехали из Израиля, нам кивали и доброжелательно общались, с трудом подбирая английские слова. Угощали пивом и сыром. Два раза в окрестностях Лиона совершенно безвозмездно незнакомые люди предлагали  подвезти нас к очередному монастырю или аббатству.

Да, на улицах и площадях можно было встретить людей «всех видов и мастей», на площади Белькур в ночь финала творилось безудержное веселье, а потом ее долго и тщательно убирали. Сент -Экзюпери взирал на все с высоты своего памятника. Рядом, кстати, мы обнаружили здание гестапо, на котором висела мемориальная табличка.

Лион. Здание гестапо. Фото автора

Все все помнят.  И массовые аресты евреев в 1942-44. Депортации. Арестованные жители еврейского квартала были посланы на аэродром Брон убирать бомбы после налета – 109 человек были найдены потом в братской могиле … Но именно сюда после войны стекались евреи, в том числе из Северной Африки, потому что община все же сохранилась.

Новые песни придумала жизнь в 2000-е.  Антиеврейские лозунги на шествиях фашистов и осквернение могил соседствует с  антиисламскими настроениями и  вандализмом, когда свастики появились на лионских мечетях. Проблема в том, что это одни и те же люди. Не всегда. Но все чаще и чаще.

Французские евреи приезжают в Израиль — в поисках лучшей жизни. Не знаю, чего больше в этих настроениях — ощущения опасности или модного нынче желания прикупить квартиру в Нетании. И проводить здесь зиму. И еще не знаю — где тот уголок земного шара, где сейчас спокойно, нет терактов и свастик на синагогах и мечетях?

Остается только верить в здравомыслие цивилизованного мира, который не будет, говоря метафорически, обсуждать — «белая» ли команда Франции – или серо-буро-малиновая. И это снова останется уделом маргиналов.

…Однажды Сент-Экзюпери ( он родился и вырос в Лионе) сказал:

«Хоть человеческая жизнь дороже всего на свете, мы всегда поступаем так, словно в мире существует что-то еще более ценное… Но что?»

 

Лион. Фото: автора

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x