Интервью

Турция, Достоевский и "Наташи"

«Женщина в европейском платье выглядела для многих турецких мужчин чуть ли не обнаженной. Они неожиданно обнаружили, что вокруг полно блондинок, которые нуждаются в деньгах. Был повышенный интерес к тем женщинам, которые казались голыми и доступными»

«Какая же ты Барс?! Ты — вылитая пантера!»

Турецкая славистка Наиле Барс, выучившая русский язык в совершеннолетнем возрасте, привыкла к тому, что сразу после знакомства её засыпают комплиментами по поводу безукоризненности произношения, лишенного малейшего намека на акцент. Потом долго осведомляются, а узнав, что в её детстве никто с ней не говорил по-русски (ни папа, ни мама русским не владеют, она вообще не знала ни одного слова на языке Пушкина и Бродского до 17 лет), изумляются ещё больше.

Наиле Барс

— Мне было 17, когда вслед за сестрой я поехала в 1991 году в Ленинград. Но сестра выбрала медицину (у нас мама врач), а я — филологию.

«Если я гореть не буду»

После она потратила несколько лет на изучение французской филологии. Затем получила специальность историка. Сейчас преподает в университете, занимается исследованием литературы первой волны русской эмиграции, подрабатывает экскурсоводом — элитарным гидом для россиян по Стамбулу, и турок по Москве и Санкт-Петербургу.

Наиле — турецкая эмансипированная женщина с кругозором современной парижской интеллектуалки, нравственным кодексом классической русской интеллигентки, с грациозными движениями элегантной пантеры, въедливой дотошностью филолога исследователя и аутентичным видением раскрепощенной турчанки.

В этот визит в Москву она накупила книг килограмм на 27, отсканировала массу материалов в российских архивах.

Назым Хикмет

И каждое посещение столицы РФ она завершает Новодевичьим кладбищем — там находится могила великого турецкого поэта Назыма Хикмета, который до сих пор не совсем официально признан в Турции. По сей день неисполненным остаётся его желание быть похороненным под платаном на сельском кладбище в Анатолии.

«Если я гореть не буду,
Если ты гореть не будешь,
Если мы гореть не будем,
Кто тогда рассеет мрак?»
Назым Хикмет

«Стамбул гяуры нынче славят»

Наиле Барс изучает русскую литературу и Турцию в зеркале русской литературы: от средневековых путешественников до эмигрантов ХХ века. Изображение Турции в русской литературе — далеко не всегда лицеприятное. У русских поэтов хорошо получалось обличать «Клеветников России» на Западе и воспевать победы над врагами на Востоке «Магомета ты потряс».

«
Стамбул гяуры нынче славят,
А завтра кованой пятой,
Как змия спящего, раздавят

И прочь пойдут — и так оставят.
Стамбул заснул перед бедой».
А.С.Пушкин

Изучать высказывания русских классиков о Стамбуле турчанке порой очень нелегко.

Кривое зеркало?

— Можно ли назвать описания русскими классиками Стамбула «кривым зеркалом»? И насколько это зеркало хоть как-то отражает реальность?

— Описания Турции русскими классиками (от средневековых паломников до Бродского) являются очень интересными и правдивыми. Как бы они ни были для турок критичными и порой обидными. В плане… интеллигенции Турции. Поскольку у нас на тот момент действительно не было интеллигенции. Можно сказать, что не было и театров. Это больно сейчас слышать, но это была правда. У нас даже в начале ХХ века не было оперы. Не было практически той культурной жизни, которая необходима интеллигенции. Это может быть обидно слышать, но это было действительно так. И отношение турков к женщинам. И к местным, и к приезжим.

Наиле Барс исследует Газданова, который и любит и не любит Константинополь, поскольку заниматься в нем исключительно нечем, только работать шофером.

— В тот момент, когда белые эмигранты оказались в Турции — она не была самостоятельным государством, а находилась под протекторатом западных держав — победительниц в Первой мировой войне. Это был не турецкий Стамбул. Сами турки находились в плену у западных держав. Турки сами были пленными «с чужим ребенком». И не знали, что делать с беженцами. У Турции самой ещё не было каких-то установившихся законов, установившейся страны. И поэтому русские в воспоминаниях так и описывают местных, что хотя им и самим было очень тяжело, но при этом они благодарят турок, которые воспринимали их гораздо лучше, чем местные греки, которые очень много сдирали с них денег. Поэтому нельзя говорить, что это совсем кривое зеркало.

Достоевский и Турция

Современный мир вообще сформировался во многом благодаря долгой распре между Россией и Турцией, которая продолжалась с начала XVIII столетия. Со времен, когда Петр Великий, изначально пытавшийся войти в Европу не через Балтийское, а через Средиземное море, затеял Азовский поход, и до времен Холодной войны, когда Турция была тяжеловооруженным бастионом в тени советской империи, российско-турецкое противостояние во многом определяло мировую политику.

— Для русской литературы 19 века (например, для Достоевского) Турция — это самый главный враг, которого надо сокрушить. И пока Турция не будет сокрушена, пока Константинополь не станет российским… Это не мешает туркам воспринимать русскую литературу?

— Абсолютно нет. Есть славянофилы, есть западники, есть туркофилы, есть туркофобы, есть наши «Серые волки». Это другое. Это взгляды. Но если смотреть в плане общем, общечеловеческом, то у нас могут не знать некоторых известных поэтов или прозаиков, но Достоевский — самый популярный в Турции русский писатель. Его знают все в возрасте от 7 до 70. Даже если некоторые его не читали, он у всех на слуху. Отношение Достоевского к Босфору, вся эта тенденция, идущая от Петра Первого, выход к теплым морям, продвижение на юго-восток за счет Турции — это не имеет актуального значения. Это достояние истории, а не современной дискуссии. Это никак не влияет на отношение турок к произведениям Достоевского. Достоевский открывал общечеловеческие тайны. Тайны души. А значит, и турецкой души.

Тараканьи бега

— Русская эмиграция, которая оказалась в Турции, не только те, кто там оказались, но и те, кто писали с их слов, описывали Турцию и Константинополь чуть ли не как конечную точку человеческого разложения. Тараканьи бега. Дворянки, которые вынуждены заниматься проституцией. Такой «низ мира»…

— Булгаков не был эмигрантом. Он знал о Турции по воспоминаниям своей второй жены. Ещё до него тараканьи бега описал Алексей Толстой в «Ибикусе». Они встречаются и у Аверченко. Тараканьи бега — не являются чем-то страшным. Людям нужно было выживать. Первые нечеловеческие условия, в которые они попали — это было ещё не в Константинополе, а в пути — в пути в неизвестность. В Крыму. В Одессе. На переполненных кораблях. Выстаивая в очередях в корабельные туалеты. Потом прибытие в Стамбул. Карантин. Это действительно нечеловеческие испытания, ещё до входа в город. Гигиенический досмотр. Унизительный проход через бани. Это сильно било по людям, по их чувству собственного достоинства, гордости. А потом они попадали в незнакомый и чужой город, где не могли реализовать себя. Жили на нищенском пособии беженца, которое выдавалось американскими и французскими благотворительными организациями. Найти хоть какой-то заработок было практически невозможно. Тараканьи бега — не были чем-то предельно омерзительным. Это был способ выживания. Изгнание — вообще тяжелая вещь. Тяжело быть побежденными, изгнанными. Тяжело оказаться на чужбине… Для меня одна из главных добродетелей историка, в том числе и историка литературы, — это снисходительность и понимание. Презрение и осуждение — не способствуют пониманию.

«Русские Наташи»

— По поводу проституции…

— Конечно, нельзя говорить, что этого не было. Были проститутки. Были содержанки. Проституция — частый спутник миграции. Но масштаб этого явления в рассказах о белой эмиграции явно преувеличен.

— Есть стереотип, который присутствует в Турции в отношении к русским женщинам. Есть и стереотип в отношении турок к русским женщинам. В отношении, как к «Наташам». Оно идет ещё от средневековых гаремов, куда доставляли пленных славянок? Или от этой белой эмиграции?

— Не знаю. Не берусь судить. Наверное, с белой эмиграции. Правда, тогда их называли не «Наташами». Тогда их называли «Карашо» — на турецкий лад слово «хорошо». Потом появилось «Наташа». Но я могу вам сказать, что, несмотря на то, что этот обидный стереотип присутствовал, это не повлияло на общее отношение турок к русским женщинам, к русскоязычным женщинам. У нас, как Вы знаете, огромное количество смешанных браков. Русскоязычные жены. Это прекрасные семьи.

— Но негативный стереотип сложился?

— Что касается сложившихся стереотипов, то это, скорее, не столько по отношению именно к русским, сколько вообще к европейским женщинам. На начало ХХ века, к моменту прибытия белой эмиграции, Турция — это очень закрытая страна, с чисто исламским отношением к женщине, открытости женского тела и пр. Женщина в европейском платье выглядела для многих турецких мужчин чуть ли не обнаженной. Голод в восприятии женского тела. Мужчины неожиданно обнаружили, что вокруг полно блондинок, которые нуждаются в деньгах. Был повышенный интерес к тем женщинам, которые казались голыми и доступными.

— А как реагировали турецкие женщины?

— Они писали петиции с требованием выдворять этих «Карашо», которые уводят турецких мужчин. Жаловались, что разрушаются семьи.

— Несколько лет назад была демонстрация турецких женщин против легкомысленных российских туристок: «Наташа, сдвинь ноги», «Наташа, go home»…

— Не обратила внимания. Может, пропустила.

Сергей Гловюк и Наиле Барс


Свободная женщина Востока

В ХХ веке было два успешных опыта борьбы светского государства с исламским фундаментализмом: опыт республиканской Турции Мустафы Кемаля и Советского Союза времен борьбы с басмачеством. Отношение Мустафы Кемаля к исламу с какого-то момента очень напоминает советскую пропаганду более позднего периода, где-то с рубежа 20-х и 30-х годов. Есть прямая перекличка между советской и турецкой пропагандой. В обеих пропагандистских кампаниях главную роль играла тема «освобожденной женщины». Это были параллельные и очень похожие друг на друга процессы.

Наиле Барс — может рассматриваться как типичная представительница свободных женщин Турции.

«Турция была к этому готова. Никакие перемены не могут произойти в обществе, если общество к этому не готово. Турция не запретила носить женщине мусульманские одеяния. А позволила его не носить. В этом выражалось отличие от происходящего в СССР. Не вбивалось в голову, что религия это враг, что нужно от нее отказаться. Реформы не проходили легко. И до сих пор многие темы воспринимаются болезненно. И сейчас в нашем обществе есть женщины, которые ходя с платком, есть те, которые ходят без платка. Люди имеют разные мировоззрения, но могут уважать друг друга. Могут дружить. Это процесс. С приливами и отливами» — говорит Наиле.

— Те, кто видят вас здесь на Конгрессе «Русская литература в мировом культурном контексте», если бы не знали, никогда бы подумали, что вы турчанка.

— Почему?

— Одежда, поведение, свобода общения, манера шутить, образованность, взгляды…

— Вам надо чаще приезжать в Стамбул, чтобы видеть других турчанок, которые гораздо свободнее меня. И более открыты. И не хуже образованы. Я ещё не самый свободный представитель страны.

— Вы считаете, что произойдут такие же перемены с женщинами других мусульманских стран?

— Да. Я в этом уверена. Даже с женщинами Саудовской Аравии происходят перемены. Но это процесс. И он займет время.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x