Социальные вопросы

Фото: Jonathan Sindel/Flash90

"Строительная жертва" и несостоявшаяся забастовка

Израиль с точки зрения безопасности работы на стройках не дотягивает не только до Европы, но и до Китая: низкий уровень безопасности на израильских стройплощадках поставил под угрозу соглашение о привлечении в Израиль около 20 000 китайских строителей. Из-за гибели на одной из строек китайского рабочего Пекин запретил своим гражданам (рабочим мигрантам) работать на 36 объектах. Объекты эти расположены не где-то далеко: они тут, рядом с нами, мы каждый день ходим мимо этих строек в Тель-Авиве, в Ашкелоне, в Иерусалиме… Это все происходит у нас на глазах. У каждого из нас.

У самых разных народов мира был когда-то в ходу жестокий обычай «строительной жертвы». Считалось, что без особой человеческой жертвы здание или мост не будут стоять. Кроме того, дух убиенного станет верным сторожем и охранником строения. Существование этого обычая подтверждается археологическими данными – в фундаментах или стенах старинных зданий обнаруживают человеческие скелеты.

В 2017 году во время строительных работ в Израиле погибли 35 рабочих, с начала 2018 года погибли еще 37.  Все продолжается как испокон веку: отсутствие необходимой профессиональной подготовки, работа по 12 часов в день при любой погоде, практически полная бесконтрольность и абсолютное безразличие к безопасности рабочих. Похоже, что архетип «строительной жертвы» не оставляет левантийские мозги.

Законы по охране труда в Израиле есть, и они неплохие. Но они просто-напросто не исполняются. Как так? Очень просто: зайдите на любую строительную площадку и понаблюдайте за происходящим. Возможно, вы увидите там людей в касках. Но не спешите радоваться: это не рабочие, а мастера, или инженеры и архитекторы, которые осуществляют авторский надзор.

Дальше – больше: в Израиле есть закон, запрещающий строительные работы при температуре выше 28 градусов. В тени. Вы уже спешите с термометром на ближайшую стройку? Правильно, давайте бегом!

Кстати, у многих работников строительных фирм вызывает удивление принятый еще в 1951 года Закон о часах работы и отдыха. Он ограничивает максимальную продолжительность рабочего дня 8 часами и обязывает работодателя предоставлять работнику минимум получасовой перерыв с возможностью покинуть место работы. Большинство же строительных фирм устанавливают ежедневый план работ и разнарядку из расчета двенадцатичасового рабочего дня для каждого работника с перекусом на рабочем месте. Не с обедом, который рабочий может съесть в человеческих условиях, на кухне или в столовой, спокойно сидя за столом. А с перекусом: коробочку с едой ставим на колени, и наслаждаясь видом окрестностей с подъемного крана, обедаем. Потому что пока крановщик спустится со своего рабочего места и дойдет до несуществующей столовой, полперерыва как ни бывало: спуск с крана и подъем идут не в счет рабочего времени, а в счет его перерыва на обед и отдых. Да что там обед – крановщики вообще не имеют возможности покинуть кабину по 12-13 часов в день. А как же? — спросите вы. Очень просто. На случай нужды берут с собой необходимые емкости.

Крановщики в Израиле работают по 12 часов без перерыва.
Photo by Yonatan Sindel/Flash90

Все это десятилетиями воспринимается как норма. Строительная наука практически не развивается. В крупнейшей отрасли экономики «Старт ап» нация довольствуется самыми примитивными и допотопными технологиями. Более того, в прошлом году государство добавило своеобразный «налог» на технологические новшества: если в проекте используется новая технология, то комплект документов на разрешение на строительство, кроме традиционных подписей архитектора и конструктора, должен быть подписан сопровождающим работы специалистом по этой технологии. А это – неизбежный дополнительный денежный расход на еще одного высокооплачиваемого специалиста на весь период планирования и строительства, и соответственно, препятствие к внедрению технологий.

При этом почти весь строительный сектор в Израиле держится на дешевом труде арабских рабочих с «территорий». Труде неквалифицированном, очень среднего качества, но таком удобном! Зачем внедрять новые прогрессивные технологии, покупать роботов, искать новые материалы и технологии, если под боком сотни тысяч рабов?

Ситуация на самом деле за гранью логики: чтобы погибнуть, не надо подниматься в горы или переходить пешком пустыни. Достаточно просто отправиться утром на работу. Да-да, именно так: встать утром, позавтракать, поцеловать жену и детей – и вечером не вернуться домой.

Почему? Природные катаклизмы? Криминальное положение? Совсем нет. Самое обычное и потому страшное в своей простоте явление: несоблюдение техники безопасности. Потом остается только казниться: ведь стоило лишь пристегнуть ремень безопасности, укрепить леса – и не дошло бы до трагедии. Но обычно это уже «мысли опосля».

7 октября профсоюзы объявили о трудовом конфликте. Через неделю после этого, 14 октября, погиб на объекте компании «Электра-бния» 26-летний Антон Марченко – упал с четырнадцатого этажа в яму для мусора.

Что требует профсоюз:

— европейский стандарт для строительных лесов;

— обязательное ношение ремней безопасности;

— улучшение условий труда крановщиков;

— обязательное включение требований по безопасности труда в условия государственных строительных конкурсов.

А самое главное: 108 новых государственных контролеров по технике безопасности в строительстве. Сейчас их всего несколько десятков человек на всю страну. Они просто физически не в состоянии справиться со шквалом жалоб и обращений. А столь необходимые спонтанные контрольные проверки стройплощадок при такой нехватке специалистов просто становятся невозможными.

Фундаменты многих домов в Израиле окроплены кровью строивших их людей. Выбирая квартиру, покупатели никогда не спрашивают, как велось строительство, пострадал ли кто-нибудь во время него? Это никого не интересует.

Но, возможно, такова просто природа строительства? Работы ведутся на высоте, с тяжелыми материалами, иногда ядовитыми. Возможно, несчастные случаи просто неизбежны?

Адвокат и биоклиматический архитектор Валентина Нэлина побеседовала с Ари Хемалайненом, инженером по технике безопасности в строительной фирме, живет и работает в Хельсинки. Он рассказал ей о том, «как это делается в Финляндии».

— Сколько строительных объектов сейчас ведет ваша фирма?

— Пять: реновация двух старых зданий и строительство трех новых.

— На фирме есть ответственный за технику безопасности?

— Да. Это я. Работаю на полную ставку только по обеспечению безопасности. Во время проектных работ вношу свои коррективы и дополнения. Участвую в составлении плана работ и сметы, планирую где на стройплощадке будут размещаться необходимые для рабочих службы (туалеты и т.п.), а когда начинается стройка, то раз в неделю я обязан побывать на каждом из наших объектов.  Заполняю для каждого из объектов специальный чек-лист на текущую неделю. Проверяю все ли мои предписания выполняются.

При работе на высоте выше полутора метров на наших стройках обязательно использование страховочных ремней. При возведении каждого этажа сразу устанавливается кронштейн для страховочных ремней, яркие оранжевые ограждения для лифтовых проемов и шахт, будущих окон и балконов. Эти детали заранее закладываются в проект и в смету.

Также я проверяю, соблюдаются ли ограничения уровня шума. Новые дома строятся из готовых элементов, и поэтому производство достаточно бесшумное. При реновации старых домов приходится иногда бурить бетон. Это – очень шумный процесс, и все на стройплощадке надевают наушники.

Что происходит в случае нарушений? Немедленный штраф.

Ари Хемалайнен (фото В. Нэлиной)

— Сколько часов длится рабочий день?

— Восемь часов. Работа на стройке ведется пять дней в неделю.  Начинаем в семь утра, заканчиваем всегда в полчетвертого. В одиннадцать утра – получасовой перерыв на обед. Он обязательный, но не оплачивается. Кроме того, и до и после обеда у рабочих есть два 12-минутных оплачиваемых перерыва на отдых и кофе.

— А как же крановщики, ведь у них подъем и спуск на землю занимает минут десять?

— Крановщик начинает спускаться на обед без десяти одиннадцать, это время ему засчитывается как рабочее и соответственно оплачивается. Но во время двенадцатиминутных перерывов он остается в кабинке.

— Неужели никогда не приходится задерживаться на работе после половины четвертого?

— В очень редких случаях, только если не можем остановить заливку бетона. Но чаще раза в месяц это точно не бывает. Впрочем, из бетона делают только фундамент, подземные стоянки и некоторые соединения. Почти все строительство ведется из префабрикованных элементов: мы получаем с завода готовые межэтажные перекрытия и стены. Они проектируются и изготавливаются специально для нас, с отверстиями для всех соединительных элементов конструкции и для инфраструктуры: водопровода, канализации, электропроводов и т.п. На стройплощадке нам остается только соединить все элементы воедино и провести отделочные работы.

— Кто работает на стройке? Финны или иностранные рабочие?

— И те и другие. Много эстонцев. Зарплата строительного рабочего колеблется от 10 до 20 евро в час. Оплачиваемый отпуск длится двадцать рабочих дней.

— Финляндия – весьма холодная страна, особенно по сравнению с Израилем. Закрывают ли стройку, когда идет снег? Или при определенной низкой температуре воздуха?

— Нет. Никогда. Но мы заранее планируем работы таким образом, чтобы в теплый период года построить фундамент, каркас и оболочку здания, а зимой уже работать в помещении: проводить электричество, настилать полы и т.п.

— Даже работа крановщика не приостанавливается при плохой погоде?

— Только при сильном ветре, более 15 метров в секунду. Впрочем, в Хельсинки и не строят особо высокие дома. Обычная высота жилого дома 8-10 этажей, с одним лифтом и одной лестничной клеткой.

— Сколько времени занимает строительство такого дома?

— Год – полтора от начала рытья котлована до заселения.

— Кто еще, кроме работников строительных фирм, контролирует соблюдение норм безопасности?

— Есть государственные проверяющие. Всегда появляются на стройке без предупреждения, в среднем приблизительно раз в полгода и если на площадке что-то не в порядке, могут выписать очень большой штраф.

Дома, построенные компанией Ари Хемалайнена (фото с сайта Ари)

— И неприятный вопрос. Но все же спрошу. Со всеми мерами предосторожности… Бывают ли в Финляндии несчастные случаи на стройке?

— Бывают 4-5 в год. И это очень плохо для фирмы. Ей приходится платить огромную компенсацию семье рабочего, и о несчастном случае очень долго говорят в прессе».

Это – Финляндия. Израиль не дотягивает не только до Европы, но и до Китая: в мае этого года низкий уровень безопасности на израильских стройплощадках поставил под угрозу соглашение о привлечении в Израиль около 20 000 китайских строителей. Из-за гибели на одной из строек китайского рабочего Пекин запретил своим гражданам (рабочим мигрантам) работать на 36 объектах. Объекты эти расположены не где-то далеко: они тут, рядом с нами, мы каждый день ходим мимо этих строек в Тель-Авиве, в Ашкелоне, в Иерусалиме… Это все происходит у нас на глазах. У каждого из нас.

Но видим ли мы то, что происходит? Нет. Не видим, или отказываемся видеть: так спокойнее, пусть кто-то там в высоких министерствах разбирается, это ему по должности положено. Примеры такого отношения повсюду. Вот не далее чем сегодня:

— И незачем устраивать забастовку! — услышала я истошный крик сотрудницы, войдя в поликлинику в начале рабочего дня. «Страсти накаляются!» — подумала сразу, — «то ли еще будет!»

А сотрудница тем временем продолжила еще громче:

— Есть люди с проблемами и посерьезнее, чем у этих строителей, а жизнь во всей стране не останавливают!

Тут уж я не выдержала и спросила:

— Посерьезнее проблемы чем что? Чем постоянная опасность разбиться насмерть на рабочем месте? Это какая группа населения у нас такая горемычная? Ты хоть знаешь, кто бастует?

— Ну да, — отмахнулась сотрудница, — Строительные подрядчики чего-то опять требуют.

Пониманием ситуации тут, к сожалению, и не пахнет – лишь бы ездили автобусы и трамваи, да было бы где купить лотерейный билет в случае острой необходимости. А там – хоть трава не расти…

Забастовка действительно планировалась знатная! Среди бастующих – крупные государственные компании из всех областей: и транспортные, и финансовые, и страховые компании, и медслужбы. С одной стороны – жизнь действительно приостановится. Да только задумаемся на секундочку: стоит приостановиться на один день, если это поможет не оборвать чью-то жизнь навсегда. Председатель Управления профессиональных объединений Ави Насанкорен: «Если не будет найдено решение проблемы, начиная со среды 7 ноября 2018 года мы будем бастовать. Человеческая жизнь превыше всего».

Накануне планируемой забастовки был достигнут компромисс: 60 ставок для новых госконтролеров (из требуемых 108), курсы по технике безопасности, европейский стандарт. Часть изменений планируется ввести немедленно, оставшееся – после принятия соответствующего законопроекта в течение нескольких месяцев.

А что же с остальными 48 ставками, постоянному попиранию закона о часах работы и отдыха и многим другим? Все это осталось «за скобками» компромисса, и в конечном итоге даже если положение дел улучшится (в случае осуществления всех планов), то далеко не так, как хотелось бы.

Ведь жизнь – она не всегда идет так, как договорились между собой стороны на переговорах. И пока что-то внедряется и продвигается, трагедии случаются своим чередом: прямо во время этих переговоров рухнули с высоты нескольких этажей строительные леса в доме на улице Вайцман, Петах Тиква. Пострадали четверо строителей. К счастью, обошлось без жертв, и производственный мартиролог не пополнился новыми именами.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x