Интервью

Рекламная кампания партии «Яшар». Photo by Noam Revkin Fenton/Flash90

Русскоязычный голос партии «Яшар»

"С самого детства нам объясняют, что политика - это настолько сложно, что, вы, ребята, даже не лезьте туда. Мы говорим: нет, политика это просто, легко и непринужденно. И решения судьбоносные для каждого из нас, в экономическом или гражданском плане, конечно же, должны принимать мы. Технологии это позволяют сегодня".

Перед тем, как идти на это интервью, я несколько дней рисовала схемы и стрелочки, размышляла о расстановке политических сил перед выборами.  Картинка, разделенная на левую и правую части, получилась большая и запутанная, кажется, все возможные варианты жизнеустройства нашей страны, все типажи, яркие представители нашего общества в ней представлены. Так что разговор с лидером новой партии «Яшар» Арие Зайденом я начала с самого важного вопроса.

— Арие, объясните мне – зачем Израилю нужна еще одна партия? Неужели во всем этом разнообразии не нашлось того, что вам близко?

— Зачем? Да потому что 90% граждан – так говорит статистика – не доверяют нынешним политичеким фигурам и партиям. Между избирателями и политиками у нас разрыв. У первых что-то одно на повестке дня, а у вторых свои интересы – оставаться во власти, занимать какие-то посты. Так устроена система, все делятся на правых и левых и нет нормальной связи меду избирателем и его представителем. Нужно новое решение, и оно существует – прямая демократия, а если точнее, партиципаторная демократия.

— Существует на практике?

— В Испании – партия Подемос (вторая по численности и третья по парламентскому представительству партия в стране – О.Ч.), в Италии партия «Движение Movimento 5 Stelle «Движение пяти звезд», причем она находится в данный момент у власти, на последних выборах 2018 года набрала 33% голосов. В Исландии есть пример, в Швейцарии, частично в Аргентине.

Мы сделали адаптацию согласно нашим нормам и моральным принципам. Это не вседозволенность, есть некие рамки, охраняющие права меньшинства и это оговорено в уставе. Но сама система дает право высказаться, услышать и быть услышанным.

— А чем такое устройство партии отличается от обычного национального референдума?

— На референдуме задается определенный вопрос, на который вы можете отвечать «да» или «нет». А в нашей системе у вас есть возможность не просто проголосовать, но и предложить свой законопроект. Механизм очень прост, есть приложение для телефона, которое связывает избирателей друг с другом и с их представителями. Современные технологии позволяют это сделать. Но дело не только в том, что есть приложение, у нас разработана программа, в которую заложены принципы.

— Назовите самые важные для вас.

— Первое: у Израиля должна быть конституция. Да, у нас есть основные законы, которые обеспечивают права и свободы, а еще Декларация независимости, где прописаны жизнеобразующие нормы. Мы предлагаем оба этих документа соединить для того, чтобы не осталось полей умолчания, которые сегодня у нас есть. Эти поля заполняются не законами, а традициями – но не теми хорошими вроде зажигания свечей или молитвы, а отрицательными. Традиции «рука руку моет», негласные договоренности и так далее. Когда часть населения живет по закону, а часть – по традициям или же можно на русском сказать «по понятиям» — то мы не можем говорить о целостности государства.

Следующее – деполитизация религии.

— Это то же самое, что отделение религии от государства?

— Да, можно и так сказать. Действительно, за словом «деполитизация» проще скрыться. Государственные законы должны основываться на общечеловеческих нормах. Религия – оставаться религией.

— Транспорт по субботам?

— Однозначно нужен. Гражданские браки – да, еще вчера. И это не на основе последних событий о проверке ДНК, это нормальное человеческое право каждого, кто приехал в свою страну. Еврейский народ разный, это мозаика, и кто сказал, что именно ортодоксальная конфессия может определять, какого ты сорта, можешь ли ты жениться, как будешь захоронен, имеешь ли ты право называть себя евреем. В первую очередь мы израильтяне.

— Разобрались. Еще что у вас в программе?

— Третий постулат в фундаменте нашей программе – это безопасность. Израиль однозначно одна из сильнейших, если не самая сильная страна на Ближнем Востоке и экономически, и с военно-стратегической точки зрения. И поэтому мы имеем право позволить себе сделать шаг вперед для начала мирного договора. Но мы не видим решения в прямом договоре только между нами и палестинской стороной. Нам нужен мирный договор общий, по примеры саудовской инициативы.

— Вы имеете в виду арабские страны, окружающие Израиль?

— Да. Попросту говоря, с кем мы начали войну в 1948 году: Египет, Иордания, кусочек Ирака, Ирана, Сирия и Ливан, с теми и договариваться. С частью мы уже достигли мирных соглашений, с остальными тоже хотим достигнуть. И будет Ближний Восток процветающим регионом.

Арье Зайден. Фото: пресс-служба

— Вот здесь у меня есть несколько вопросов собственно про вас. Вы — человек из армейской среды, участвовали в войне, кстати в какой?

— Во всех конфликтах начиная с 2001 года я участвовал.

— Это повлияло на ваши взгляды?

— Я скажу непопулярную, наверное, вещь. Я похоронил много своих боевых товарищей. И я не очень хочу продолжать это. Если я вижу возможность решить конфликт переговорами, а не решать его военными способами, то да.

— А вы видите эту возможность?

-Да. Да. Я часто общаюсь с палестинцами на разных встречах, лицом к лицу, я вижу возможность.

— В каких войсках вы воевали?

— Начинал службу в воздушно-десантных войсках, потом перешел в воздушно-десантный спецназ, потом еще в одном подразделении, мы выполняли разные задачи.

— То есть, это элитные войска, которые выполняют сложную работу, разведывательные операции и так далее. И вы общались в том числе с высокими чинами с той стороны. С их стороны, на ваш взгляд, есть ли стремление к миру или им это невыгодно?

— Однозначно есть. Причем не только со стороны чиновников, но и со стороны просто молодежи на улицах. Никто, в том числе и я, не скажет вам, сколько их статистически, но я их видел.

— А как же все эти телевизионные репортажи о демонстрациях с песнями и плясками после терактов? Кажется, палестинцы только и мечтают нас всех уничтожить и стереть Израиль с лица земли. Многие убеждены, что говорить с ними бесполезно, что им выгодно воевать, получать дотации…

— По моему мнению, все, что вы говорите сейчас, это нарратив, который сознательно насаждается основными медийными каналами. Это создание мифов, кодировка единомыслия. Вторую сторону мы никогда не услышим, разве что по некоторым коммерческим каналам иногда говорят.

— Зачем это СМИ?

— Таким образом нынешнее правительство, но и не только нынешнее – успешно сохраняет власть. На этом сантименте играют многие. «У народа должен быть один враг, один лидер и одна религия».  Кто сказал? Йозеф Геббельс. Это формула, которая работает. Мне очень неприятно, что она работает, но нынешний информационный поток спланирован именно так, он проходит через несколько фильтров и в конце концов вы получаете то, что надо – на иврите, на русском. Хотя на сегодняшний момент ситуация изменилась к лучшему: из шести основных цифровых и печатных центральных русскоязычных СМИ есть два – «Релевант» и «Детали», которые вполне объективны и дают либеральную платформу для высказывания всем. И четыре других. Раньше было тринадцать против одного. Даже в русскоязычном обществе тенденция положительная. По статистике 2015 года половина голосует за центр-левых, половина за центр-правых.

— А почему вы ушли из армии? Вы молодой человек, уважаемая престижная профессия, вы уже майор. Это разочарование в службе?

— Да. Это наивно звучит, но на офицерские курсы я пришел с желанием повлиять на что-то, изменить к лучшему. Я пробовал, но система оказалась сильнее. В 2012 году у меня был разговор с командиром подразделения. И он сказал мне такую мысль: «Мне не интересно твое мнение. Мне надо, чтобы ты доказал мне, что я прав». Меня это возмутило. Тогда я и принял решение уйти в отставку. Ушел не сразу, потому что боевой товарищ попросил меня – сказал, что ему нужен надежный человек и специалист, и я еще три года прослужил в Северном военном округе, выполнял специальные операции. А потом демобилизовался, на год раньше.

— То есть, причина в одном разговоре с одним человеком?

— Нет, это было общее ощущение. Я задумался, насколько у меня действительно есть возможности изменить и что я хочу изменить. И я понял, что эти изменения не в военной среде, они гражданские, общечеловеческие. Я хочу говорить и быть услышанным, но кто услышит рядового гражданина? Вы можете в фейсбуке написать – да и того у меня не было по соображениям безопасности. А я хотел говорить о несправедливости, которая открывалась для меня все больше и больше – в связи с религией государства, в связи с экономическим положением, жилищными вопросами, пенсионными вопросами. Так что я ушел, профессия у меня была, за время службы я выучился в университете финансам и фондовым рынкам, сейчас работаю по этой специальности. И, кстати, за то, что не дослужил год, заплатил армии серьезный штраф, десятки тысяч шекелей. Но убеждения мне важнее.

 

— Давайте вернемся еще раньше. Вы – полуторное поколение, приехали в Израиль ребенком?

— Я не совсем полуторное, скорее просто половинка. Сейчас мне 36 лет, а приехал я в 17 лет — один, без родителей, только со старшей сестрой. Из Львова. Я из львовской интеллигенции, мама моя была оперной певицей, папа буровым мастером. После приезда в Израиль я пошел работать на завод, а через пару лет призвали, попал в десантную часть, остался на контракте, так и пошло. Родители репатриировались только в 2006 году. Когда я служил, маму с папой не видел три года.

— Вы, получается, настоящий self-made man, а в политике – с кем вы?

-Идеолог нашей партии Эран Эцион. Он дипломат, руководил политическим управлением МИДа, бывший заместитель председателя Совета национальной безопасности. У него большой дипломатический опыт, он тоже выходец из спецподразделений. Второй человек — Игаль Тамир, предприниматель в сфере высоких технологий, ему 73 года, он ветеран шестидневной войны, десантник. В самом начале, два года назад, они были вдвоем. Я встретился с ними примерно полтора года назад, мы поговорили, и выяснилось, что у нас совпадают интересы и взгляды, к тому же они хотели в команду представителя русскоязычной диаспоры. И затем к нам начали присоединяться еще люди, сегодня их уже около пяти тысяч человек.

— Вы считаете, у вас есть шанс?

— Мы делаем все от нас зависящее, а какой будет результат — посмотрим. Мы начинали как движение, а не как партия, хотели повлиять с помощью гражданской инициативы. Эран и Игаль ездили, предлагали разного рода политикам высокого уровня – возьми платформу, ты сможешь общаться с избирателями напрямую, вот разработано приложение для телефона. Никто не захотел.

— Кстати, по поводу приложения для телефона объясните мне подробнее. Правильно ли я понимаю, что избиратели голосуют прямо на своих телефонах? Если большинство проголосовало за какой-то проект закона – представитель обязан его представить. Выглядит как-то слишком просто.

— С самого детства нам объясняют, что политика — это настолько сложно, что, вы, ребята, даже не лезьте туда. Мы говорим: нет, политика это просто, легко и непринужденно. И решения судьбоносные для каждого из нас, в экономическом или гражданском плане, конечно же, должны принимать мы. Технологии это позволяют сегодня.

Допустим, я подал в приложение закон о гражданских браках. Моя задача набрать 5% от общего числа членов партии, чтобы это стало законопроектом, который будут обсуждать все члены партии. Набрал – начинается обсуждение и голосование. Есть полный документ и выжимка, хрестоматийная часть, где объясняется – причина его появления, кому будет от этого хорошо, кто пострадает, сколько это стоит и что произойдет дальше. Кстати, исследования социолога, профессора Дана Ариэли подтверждают: представление о том, что люди голосуют толпой, неверно. Когда люди понимают, что они принимают важное решение, они делают это осмысленно, очень прагматично, дотошно. Это точно так же, как вы покупаете автомобиль. Даже самый обыкновенный обыватель будет выбирать осознанно, почитает, попробует и купит то, что ему подходит.

Фото: пресс-служба

— То есть, любой может предложить закон или внести поправки, проголосовать за то, чтобы этот закон внести на рассмотрение в Кнессет…А если люди будут писать всякую ерунду? Если психически нездоровые люди будут спамить?

— У каждого предложения есть определенное время, когда он набирает или не набирает эти 5%, позволяющие запустить процесс обсуждения. Были странные люди, которые писали какие-то вопросы, прошло 10 дней, никто не обратил внимания, и предложения автоматически исчезли. Этот алгоритм работает постоянно.

— На каких людей вы больше рассчитываете, на какой возраст, социальный статус?

— Нам ближе молодые люди, от 18 до 45 лет, возможно, до 50, те, для кому не чуждо использование смартфонов и высоких технологий. Это жители центральных городов, это однозначно и ивритоязычные, и русскоязычные, и арабоязычные. Особенно русскоязычные. Я думаю, что это самая подходящая форма для русскоязычных граждан, которые устали от этого нишевого «НДИ – это русские», устали от постоянных обещаний и невыполнения их насущных вопросов. Для тех, кто хотят называться уже не русскими, а израильтянами, которые знают еще один прекрасный русский язык и у них есть особенная культура. Ее не нужно стирать, она часть той самой мозаики — не может быть Израиля без русскоязычной культуры, без Нового года.

— Есть ли в программе, если она есть, некие вопросы, прицельно касающиеся русской алии – пенсии, например.

— Да, конечно. У нас есть программа, связанная с гражданскими браками, это я уже говорил. Вторая насущная программа – жилищная. Мы предлагаем снизить налоги на прибыль с фондового рынка (из-за высоких налогов большие инвесторы ушли в жилищный рынок и цены выросли), кроме того – вернуть участие государства в покупке жилья, как это было до 1992 года, и третье – ввести налог на наследство.

— Вот насчет наследства – не боитесь, что загрызут? Мы, скажут, надрывались ради этих квартир, а наши кровиночки будут платить налоги?

— Пусть грызут. В США налог на наследство 40%, кстати. Он, конечно, не будет с первой копейки, сегодня речь идет о жилье стоимостью свыше 4 миллионов, среднестатистического обывателя вряд ли коснется. Ведь все это поколение, чьи дети сегодня получают наследство, получали жилье с огромной помощью государства, те субсидии размером до 95%, которые предоставлялись с пятидесятых годов до 1992 года. А сегодня они все выходят на частный рынок. По расчетам, в 2050 году нас здесь должно быть 15 миллионов. При этом нам понадобится строить 80 тысяч новых квартир в год, и при этом мы не можем строить новые города в центре. Единственный вариант – новый город на юге, в пустыне. Но это должен быть национальный проект, с использованием солнечной энергии и так далее. Это возможно, но при условии, что такой проект станет приоритетом. А сегодня все двигается по инерции, опять же по причине того, что нынешняя система занята сохранением власти.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x