Конфликт

Учения снайперов. Фото: Nati Shohat, Flash-90

Снайпер навсегда?

Армия отправляет снайперов стрелять по палестинцам с короткого расстояния, но она не позаботилась об оказании солдатам психологической помощи после демобилизации. Необходима специальная психологическая программа, которая помогла бы свести к минимуму ущерб для душевного здоровья военнослужащих ЦАХАЛа. "Ни разу, ни во время срочной службы, ни на резервистских сборах нас никто не спрашивал, что мы чувствовали после сложных операций, как мы потом справляемся с напряжением".

Место действия – граница с сектором Газы. ЦАХАЛ проводит операцию «Цук эйтан». Он — снайпер в одном из специальных пехотных подразделений – не выпускает из рук винтовки с оптическим прицелом. Четыре года минуло после демобилизации, пока он понял, что остался на боевой позиции в секторе Газы. Охед (имя вымышленное) рассказал корреспонденту газеты «Гаарец»: «Где бы я ни находился – дома, во дворе или на вечеринке, я постоянно занят тем, что выбираю место для засады и ищу, не скрывается ли кто-нибудь опасный поблизости. Если никого обнаружить не удалось, я думаю, что враг хорошо замаскировался, и в любую минуту в меня  может вылететь та самая последняя одиночная пуля».

После окончания военной операции и демобилизации Охеда никто не ждал, никто не задавал ему вопросов о душевном состоянии, о том, как он справляется с воспоминаниями об увиденном, услышанном, сделанном. Только потом он понял, что страдает от посттравматического синдрома. И лишь совсем недавно министерство обороны признало Охеда пострадавшим от боевого шока. Сам он решил заниматься фотографией, ставшей, по его словам, чем-то средним между хобби и методом психологического восстановления. «Когда видишь, как он протирает линзы фотоаппарата и смотрит в видоискатель, начинаешь понимать, что ему пришлось пережить, и почему Охед выбрал именно фотографию, — говорит его друг. – С помощью фотоаппарата, которым он снимает красивые вещи, Охед как бы хочет прийти к согласию с оптическим прицелом на снайперской винтовке, с которой он воевал в секторе Газы».

Учения снайперов. Фото: Nati Shohat, Flash-90

Операция «Цук эйтан» завершилась, но на границе с сектором Газы снова неспокойно, и армия готовится к возможному скорому возобновлению противостояния. Это началось в марте текущего года с первыми палестинскими манифестациями и активизировалось в последние недели в периоды перемирий. Снова каждую пятницу снайперы занимают позиции на обложенных мешками с песком огневых точках вдоль границы с сектором. Их действиям придаёт особую важность министр обороны Авигдор Либерман, которого критикуют за достигнутую договорённость с ХАМАСом. В своих интервью он пытается создать впечатление «великой победы», повторяя, что 200 активистов ХАМАСа убито и около 5000 ранено.

Бывший снайпер: «Где бы был сейчас тот человек, если бы тогда я не нажал на спусковой крючок».

Но о второй части этого уравнения он не говорит. Речь сейчас отнюдь не о моральной стороне стрельбы по демонстрантам и не о политической ситуации. Складывается впечатление, что и в ЦАХАЛе говорят не обо всём  — и это в лучшем случае. О снайперах, которые на протяжении долгих часов стреляли по десяткам людей, видели, как они падают, слышали их крики и стоны – о них в их подразделениях никто не думает и никто не занимается их психологическими проблемами. Несмотря на то, что столкновения на границе с сектором Газы продолжаются несколько месяцев, в ЦАХАЛе не создали никакой психологической службы для помощи снайперам – ни сразу после боя, ни по прошествии недель и месяцев. С ними никто не проводит бесед, и никакие специалисты не наблюдают за их душевным состоянием. Что же всё-таки делается для них?

На запрос газеты «Гаарец» в ЦАХАЛе ответили, что при каждом военном подразделении имеется отдел психологической помощи, куда при желании может обратиться любой снайпер, испытывающий психологические трудности. Однако специалисты полагают, что этого совершенно недостаточно. По их мнению, характер противостояния на границе с сектором Газы таков, что армия должна по своей инициативе проводить беседы со снайперами. Психологи подчёркивают, что многие снайперы неизбежно столкнутся с психологическими трудностями, и армия обязана первой прийти им на помощь.

«Бытует миф, будто снайперы «непробиваемые» и смогут справиться с любыми трудностями», — говорит капитан ЦАХАЛа в отставке Шай Козловский, основатель организации «Не бросаем раненых на поле боя», оказывающей помощь пострадавшим от боевого шока. По словам Козловского, несмотря на то, что в снайперы отбирают лучших военнослужащих элитных подразделений с высокой степенью психологической устойчивости, никто из них не застрахован от посттравматического синдрома. «Я приглашаю инспекторов из ЦАХАЛа посетить нашу организацию и своими глазами увидеть, как бывшие бойцы из спецназа Генерального Штаба, «Дувдевана» и других элитных подразделений каждый день снова и снова борются за свою жизнь». Он подчёркивает, что, хотя речь идёт о меньшинстве, однако каждый из этих солдат, страдающих от посттравматического синдрома, пережил крушение целого мира и нуждается в помощи для того, чтобы выжить и продолжить жить».

Воспоминания Гая (имя вымышленное) ещё относительно свежие. Он демобилизовался из армии до начала нынешнего витка напряжённости, но служил снайпером в одном из элитных подразделений, которое сейчас занимает позиции на границе с сектором Газы. «Когда находишься на позиции, то отключаешься от всего мира, и единственная мысль в голове о том, чтобы сделать точный выстрел, когда дадут приказ открыть огонь, — описывает Гай снайперскую службу. –  По сути, занимаешься математикой, холодными расчетами, внимательно продумываешь указания, поступившие от тех, кто составляет для тебя сектор обстрела. Нет вообще никаких мыслей о том, кто твоя цель, есть ли у неё семья или это вообще подросток, у которого вся жизнь впереди. И появляется некое чувство удовлетворения, когда тот, кому ты попал в ногу, падает». Но Гаю хорошо известно, что этим дело не заканчивается. «В душе всегда остаётся что-то вроде царапины, и ты надеешься, что она быстро заживёт и не станет чем-то более серьёзным».

Учения снайперов. Фото: Nati Shohat, Flash-90

 «Негодная помощь»

Противостояние ЦАХАЛа нынешним «маршам возвращения» отличает ещё одна важная особенность. Снайперы не охотятся за одним объектом, скрывающимся, например, в заброшенном строении, а выбирают себе одну цель из множества. С задачей подобного рода не приходилось сталкиваться снайперам, участвовавшим в операции «Цук эйтан». По крайней мере, не в таких масштабах, как сейчас. «Невозможно описать словами эту ситуацию, в которой снайперы оказываются каждую пятницу на протяжении долгих часов, — говорит капитан в отставке Амир (имя вымышленное), в прошлом командовавший отделением снайперов в одном из элитных подразделений ЦАХАЛа. – Речь идёт об очень напряжённом противостоянии, но никто в армии об этом не думает. Результаты огня снайперов, их успехи и неудачи – это нечто очень непростое, что им приходится психологически переживать».

По его словам, не так давно группа солдат по своей инициативе обратилась к товарищам с вопросом о том, испытывают ли они психологические трудности и нужна ли им помощь. Множество положительных ответов нас удивило. Когда же инициаторы опроса обратились за помощью к ЦАХАЛу, то им ответили отказом. «С огромным сожалением приходится признать, что ЦАХАЛ не занимается должным образом психологическим состоянием военнослужащих», — подводит итог Амир. Он отмечает, что речь не только о случаях стрельбы, приведшей к смерти. «На сегодняшний день есть очень много  снайперов, которые постоянно находятся в состоянии стресса и останутся в нём на всю жизнь из-за того, что один раз они не попали в террориста, и теперь ответственность за жертвы террора лежит непосредственно на них, — говорит Амир. – Когда они едут куда-нибудь с семьёй или идут по улице, они внимательно смотрят по сторонам – вдруг тот самый террорист засел где-нибудь рядом. И так они думают на улицах Реховота или Рамат-Хашарона, а не на армейских сборах в Газе или Шхеме».

«Никогда в жизни он не станет жаловаться»

Специалисты считают, что командование армии должно заранее принимать меры в проблематичных ситуациях. Особенно это касается элитных воинских подразделений, где к психологическим трудностям принято относиться, как в проявлению слабости.  «Крайне непрофессионально ожидать от бойцов «Шелдана», «Дувдевана» или «Шаетет-13″, что они сами придут к психологу и пожалуются на душевные страдания, — говорит офицер в отставке, служивший в одном из элитных подразделений ЦАХАЛа, чьи снайперы в последние месяцы воюют на границе с сектором Газы. – Как можно ждать обращения к психологу от командира отделения, который обязан готовить своих солдат к выполнению боевой задачи? Никогда в жизни он не станет жаловаться, потому, что сразу перестанет быть бойцом. И не по решению военного командования, а из-за того, что будет подорвано доверие к нему со стороны сослуживцев».

Эти слова боевого офицера подтверждаются в отчёте начальника Службы жалоб военнослужащих генерала в отставке Ицхака Брика, опубликованном около двух лет назад. Среди прочего, там говорится, что многие командиры склонны не доверять солдатам, высказывающим жалобы медицинского характера. Особенно это касается элитных подразделений. К солдатам, жалующимся на здоровье, командиры относятся, как к «плаксам» с низким болевым порогом. Есть и более свежее свидетельство. В интервью, которое дал сайту «Уалла» начальник психологической службы ЦАХАЛа д-р Ариэль Бен-Иегуда сказано: «Если солдат с медицинским профилем 97 заболел, или пожаловался на недомогание во время армейской службы, его лечат и предоставляют отпуск по состоянию здоровья. Но, если солдат страдает от сильного стресса, требующего интенсивного лечения, ему, с высокой степенью вероятности, снизят медицинский профиль».

«Если бы в ЦАХАЛе в первую неделю противостояния знали, что есть высокая вероятность ранения в ноги пятерых военнослужащих, армия действовала бы по-другому, — говорит Козловский. – Огневые позиции были бы лучше защищены, были бы улучшены средства личной защиты, снайперы были бы отведены назад на большее расстояние. Армия сделала бы всё, чтобы свести к минимуму возможные потери. Но душевная рана глубоко скрыта, её не видно. На сегодняшний день в армии не могут определить, получил ли военнослужащий, участвовавший в бою, психологическую травму. Поэтому, предпочитают вовсе не обращать на это внимания. Солдатам трудно противостоять посттравматическому синдрому, вызванному одним отдельно взятым событием. Тем более им приходится трудно, когда посттравма формируется на протяжении длительного периода. ЦАХАЛ должен сегодня, прямо сейчас, заняться этой проблемой. Для этого нужно, не дожидаясь, пока снайперы обратятся за помощью, направить их на консультацию к психологам.

У границы Газы. 17 августа 2018г. Фото: Abed Khatib\Flash-90

Отработка психологической стойкости

В армии предпринимались  попытки повысить сознательность во всём, что касается психологического состояния личного состава. При психологической службе ЦАХАЛа открылся новый отдел под названием «Полевая служба подготовки к бою», цель которой более широкая. Если раньше солдату приходилось обращаться со своими трудностями в службу Офицера по психологическим проблемам, то теперь специалист находится в каждом боевом подразделении. Но и новая структура не инициирует беседы с военнослужащими, а помогает лишь тем, кто сам пришёл. В последние годы было проведено и внутриармейское исследование, с целью разработать превентивные меры по предотвращению психологических расстройств. В исследовании, которое проводил проф. Яир Бар-Хаим, глава Школы психологии при Тель-Авивском университете, принимали участие сотни военнослужащих перед их отправкой на операцию «Цук эйтан». Половине исследуемых предложили пройти компьютерный тест на психологическую устойчивость. Выяснилось, что у 7,8% исследуемых, не прошедших предварительную психологическую подготовку, развился посттравматический синдром. В подгруппе, прошедшей подготовку, посттравматический синдром обнаружился лишь у 2,6% военнослужащих. В итоге, решено было опробовать программу предварительной психологической подготовки к бою в ряде воинских частей. Программа выполняется не в полной мере, но она мало поможет тем солдатам, что закончили службу на границе с сектором Газы и, возможно, скоро вернутся обратно.

«Как только военному командованию стало понятно, что противостояние на границе с сектором Газы не ограничится одной-двумя неделями, оно должно было всерьёз заняться психологической подготовкой снайперов, — говорит ведущий специалист по лечению посттравматического синдрома, осуществляющий совместные проекты с ЦАХАЛом. – Согласно многочисленным исследованиям, солдаты, участвующие в продолжительных военных действиях немного «теряют человеческий облик». Поэтому, трудно понять армию, которая так много вкладывает в вооружение и снаряжение бойцов, но уделяет так мало внимания их душевному состоянию».

В Израиле не проводились всесторонние специальные исследования, посвящённые снайперам и тому, как их служба влияет на психологическое состояние. Но в 2005 году в антропологическом журнале Third World Quarterly были опубликованы результаты исследования Неты Бар и Эяля Бен-Ари. Ученые опросили 30 снайперов, проходивших службу во время подавления Второй интифады.

«Это убийство, которое осуществляется как бы издалека, но оно очень личное, — рассказала Нета Бар в беседах с иностранными журналистами. – Я бы даже сказала, интимное». Оба учёных пришли к выводу, что у снайперов развивается двойственное мышление. Они не считают фигурки в оптическом прицеле людьми, но при этом понимают, что это такие же люди, как они сами. Этот феномен исследователи назвали «человековраг». Исследование выявило, что снайперы испытывают двойственное чувство успеха и душевного беспокойства. Нета Бар отмечает, что продолжительность этого явления не установлена. По её словам, многим снайперам нужен не один год, чтобы полностью выйти из боя и вернуться в гражданское общество.

Так произошло с Галем (имя вымышленное), который служил снайпером в бригаде «Голани» во время Второй ливанской войны. «Это состояние может вдруг вернуться после демобилизации, во время  заграничной поездки или когда ты оказываешься в одиночестве, — рассказал Галь корреспонденту газеты «Гаарец». – Случившееся с тобой на войне заставляет по-другому смотреть на прошедшие и происходящие события в жизни. Вспоминая прошлое, называешь иногда некоторые события важными или самыми важными – до того момента на войне. Не подумайте, что я испытываю муки совести. Я и по сей день не сомневаюсь, что должен был сделать тот выстрел. С оперативной точки зрения, я правильно сделал, что выстрелил. Но мысли в моей голове не успокаиваются. Ведь, поди, знай, где был бы тот парень сегодня, если бы тогда я не нажал на курок. Такие мысли, наверняка, посещают каждого снайпера в определённые моменты жизни».

«В конечном итоге, главная проблема в том, — говорит Амир, – что армию не интересует психологическое состояние военнослужащих. Ни разу, ни во время срочной службы, ни на резервистских сборах нас никто не спрашивал, что мы чувствовали после сложных операций, как мы потом освобождаемся от душевного напряжения».

В комитете клинической психологии профсоюза психологов говорят, что «в целом, те, кто у нас принимают решения, склонны не придавать важности психологическим последствиям, несмотря на их очевидность. Они напрямую влияют на душевное состояние индивидуума и на его работоспособность. Причина этого игнорирования, разумеется, переводится на язык денег и ресурсов».  В комитете, где состоят также и отставные армейские психиатры, пообещали обратиться за конкретными ответами по этой теме в соответствующие инстанции.

Пока же всем остаётся терпеливо ждать перемен. «Не все справятся с посттравматическим синдромом, большинство даже не дойдёт до первого этапа постановки диагноза посттравмы. При этом нужно иметь в виду, что из столкновений на границе с сектором Газы ни один военнослужащий не выйдет таким, каким он был раньше, — говорит Козловский. —  Очень трудно представить себе, что происходит со снайпером, который закончил свой боевой день в пятницу, вернулся вечером домой и заперся у себя в комнате. Никто не знает, какие мысли проносятся в его голове после всего, что случилось в тот день. Порой он и сам не может определить, что эти мысли расширяют и углубляют рану в его душе».

Козловский рассказывает, что каждый день он встречается с давно демобилизованными солдатами, чьё состояние внезапно ухудшилось. «Армия уже сильно запоздала с помощью, но, чем раньше она начнёт, тем большему числу солдат удастся помочь. Действовать нужно прямо сейчас, не откладывая. Прийти к снайперам, услышать их слова, попробовать понять и спасти их от невыносимого душевного ада. Это было бы по-настоящему благое дело!»

Реакция на публикацию пресс-службы ЦАХАЛа: «Армейская система психологической помощи в последние годы работает над повышением психологической стойкости всех военнослужащих и, в частности, солдат боевых частей. Уже два года при каждой бригаде ЦАХАЛа работает армейский психиатр, тесно сотрудничающий с командирами. Он отвечает за психологическое состояние всего личного состава. ЦАХАЛ считает важным поддержку военнослужащих, включая снайперов, стоящих на страже безопасности в секторе Газы и продолжит её оказывать».

Оригинал на сайте «Гаарец»

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x