Социальные вопросы

Иллюстрация, PublicDomainPictures сайт pixabay.com

Лежачая больная хочет жить достойно

Как только сын ушел служить в армию, к ней постучали в дверь. "Мы знаем, что вам тяжело жить на высоком этаже. Сейчас в большой квартире нужды уже нет. Сын после армии явно начнет самостоятельную жизнь и сюда уже не вернется. А мы вам подыщем квартирку поменьше, зато на первом этаже". Бэла поверила и согласилась покинуть квартиру. Нет бы ей получить гарантии на новое жилье, или хотя бы подождать новой, более комфортабельной квартиры,  а уж потом уходить, но она привыкла доверять людям. Обещанного, однако, пришлось ждать не три года, а... 12 (!) лет.

Недавно в редакцию пришло письмо из Иерухама. Не просто крик о помощи, но вызов обществу, существующим порядкам и представлениям о том,  что даже очень больной человек имеет право самостоятельно решать свою судьбу.

«Здравствуйте! Умоляю Вас, помогите, спасите меня от произвола социальных работников Ерухама! Дело в том, что я уже больше 10 лет — 100-процентный  инвалид-колясочник. У меня диабетическая полинейропатия. Раньше я немного передвигалась по дому, а по  улице — только в коляске. Но полтора года назад у меня умерла дочь, и на нервной почве ноги стали отказывать совсем… Социальные работники меня терроризируют, хотят переселить в бейт-авот и отобрать квартиру. Я получила однокомнатную квартиру, в которой даже не был сделан ремонт для инвалида-колясочника: не был сделан вьезд для коляски, не расширены дверные проёмы, нет даже балкона для сушки белья, хотя у всех соседей он есть.

В бейт-авот я не пойду, я хочу быть хозяйкой своей жизни: есть то, что хочу, смотреть телевизор, когда хочу, и играть со своей собачкой. Я им не нужна, им нужна квартира!»

Знакомство с автором письма,  Бэлой Эрихман, позволило приоткрыть дверь еще в одну трагическую  судьбу. Она говорит спокойным, твердым голосом, но рассказывает о событиях, о которых без содрогания невозможно слушать.

Бэла приехала в Израиль из Казахстана в годы Большой алии с двумя детьми — сыном и дочерью. По профессии она медсестра, но со здоровьем уже были проблемы, и потому на работу не надеялась. Прослышав о том, что в маленьком городке на юге легче получить социальное жилье, Бэла направилась в Иерухам. И действительно, вскоре ей дали на всю семью трехкомнатную квартиру. Квартира была на четвертом этаже, и Бэле, у которой были больные ноги, нелегко приходилось подниматься по лестнице. Но она не жаловалась — есть жилье, и на том спасибо.

Зато социальные службы решили проявить заботу. Как только сын ушел служить в армию, к ней постучали в дверь. «Мы знаем, что вам тяжело жить на высоком этаже. Сейчас в большой квартире нужды уже нет. Сын после армии явно начнет самостоятельную жизнь и сюда уже не вернется. А мы вам подыщем квартирку поменьше, зато на первом этаже».

Бэла поверила и согласилась покинуть квартиру. Нет бы ей получить гарантии на новое жилье, или хотя бы подождать новой, более комфортабельной квартиры,  а уж потом уходить, но она привыкла доверять людям. Обещанного, однако, пришлось ждать не три года, а… 12 (!) лет.

Все эти годы Бела снимала жилье на частном рынке, хотя здоровье становилось все хуже и хуже. Сегодня ее опекун Наталья Рогозина подтверждает: «Ее обманули с новым жильем — новой квартиры пришлось ждать долго, сил уже не было, и она огласилась на крохотную и не особенно удобную квартирку — лишь бы что-то было».

Между тем, время шло и события продолжали разиваться. Сын уехал в центр страны и практически перестал общаться с матерью. Дочь вскоре вышла замуж, и у нее один за другим родились пятеро детей. Врочем, к категории счастливых и семья дочери тоже не принадлежала. У зятя вскоре появились проблемы — он пристрастился к наркотикам.

— Я нянчила детей, которые рождались один за другим, — рассказывает Бэла, — старалась помочь дочери, и изо всех сил старалась держаться, не думаю о себе. Но дочь вскоре тяжело заболела и умерла.

После смерти дочери Бэла слегла, у нее отнялись ноги. Если раньше она хоть как-то могла выбираться из комнаты, чтобы пройтись по улице, а потом могла передвигаться хотя бы в инвалидной коляске, то вскоре оказалась полностью неподвижной. От постоянного пребывания в кровати, на теле появились пролежни. Тогда-то и произошел эпизод, который поставил вопрос, как жить дальше.

Фото предоставлены героиней статьи

В конце прошлого года пролежни распространились настолько, что захватили почти всю поверхность тела. Бэла была госпитализирована в больницу «Сорока», где врачи усиленной терапией спасли ее от гангрены. Но однажды она встала с кровати и упала в обморок. Дома не было никого, и Бэла пролежала на полу двое суток. У нее вновь открылись тяжелые пролежни, и она была госпитализирована. По окончанию лечения, через два месяца, Бэла узнала, что ее удерживают в больнице принудительно, по просьбе социальных работников и по решению суда — мотивируя тем, что она находится в доме одна.

— Меня отправили в бейт-авот Нес-Ционы, где я находилась еще два месяца.

Тем временем социальные службы не дремали, а усиленно действовали. Они срочно готовили докладные о состоянии квартиры.

— Они облили меня такой грязью! Ни разу не побывав в моем доме, написали, что дома грязно, что я голодная, и тому подобные вещи.

С этого момента, Бэла стала чувстовать, что ее пытаются навсегда выставить в бейт-авот и принимают для этого соответствующие меры. К ней стали приходить и настойчиво советовать перебיаться в бейт-авот, объясняя, что там ей будет гораздо удобнее, что там о ней будут заботиться, обеспечивать лечение и еду. Бэла не соглашалась.

— Да, я лежачая больная, — говорит она, — я прикована к постели. Но это не значит, что я не могу сама распоряжаться своей жизнью и не имею права жить так, как хочу. А хочу я оставаться в своей квартире, в  своей постели, Есть и еще одна причина. У меня не сложилась семья. Дочери нет в живых, и с сыном утеряны  отношения. Единственное близкое мне существо — маленькая собачка пекинес. В дом престарелых ее взять нельзя. Поэтому я буду воевать изо всех сил — за себя и за нее.

Адвокат Бэлы посоветовала ей оформить опекуна. Теперь, чтобы принять решение о переселении Бэлы, должен дать согласие опекун, Наталья Рогозина.

— У Бэлы есть постоянная няня, — рассказывает Наталья, — которая живет в том же доме. Она приходит по первому зову в любое время суток, готовит, убирает. Бэла чувствует себя гораздо лучше. Я навещаю ее при первой же возможности, стараюсь бывать как можно чаще. Единственное, чего мы бы хотели, это чтобы Бэлу оставили в покое и дали ей жить, так как живется.

 

Оригинал публикации в газете «Новости Недели»

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x