Еврейский мир

Сейм Республики Польша

Войны памяти в кольце обид

Почему израильские политики так возбудились именно в отношении решения Польского сейма, но как-то не реагируют на более вопиющие вещи в бывших советских республиках, которые став независимыми государствами, выстраивая исторический нарратив, порой прославляют и канонизируют как героев военных преступников, участвовавших в геноциде европейского еврейства?

Часть вторая. Первая часть здесь

Великий древнеримский историк Публий Корнелий Тацит требовал от науки о прошлом вещать «Sine ira et studio» — то есть «без гнева и пристрастия» или «без ненависти и усердия».

В самом начале «Анналов» Тацит пишет: «Деяния Тиберия и Гая, а также Клавдия и Нерона, покуда они были всесильны, из страха пред ними были излагаемы лживо, а когда их не стало — под воздействием оставленной ими по себе еще свежей ненависти. Вот почему я намерен, в немногих словах рассказав о событиях под конец жизни Августа, повести в дальнейшем рассказ о принципате Тиберия и его преемников, без гнева и пристрастия…».

MURPHY(1829) p008 Cornelius Tacitus.jpg

С тех пор считается, что история должна избрать эти слова своим девизом и руководящим принципом. Но злые языки говорят, что и сам Тацит далеко не всегда следовал этому принципу. В отношении выродков династии Юлиев ничего, кроме пристрастия и гнева, не источал.

«Наши» и  разнообразные их противники

Очень трудно писать об истории, не поддаваясь любви и не зная ненависти, не уподобляясь хулителям и льстецам. Историческая память — неизменная алгебраическая формула, в которой есть «Наши» и  разнообразные их противники.

Надпись «Sine ira et studio» присутствует на здании Ивано-Франковского местного суда на улице Грюнвальдской в г. Ивано-Франковск, Украина. Такая же надпись есть на гербе факультета журналистики Львовского национального университета журналистики имени Ивана Франко.

Но кто может говорить о судьбе того же Львова или Ивано-Франковска во время войны без гнева и пристрастия? Русские историки? Даже если они не оправдывают договор между Молотовым и Риббентропом? Украинцы, которые осуждают позорный пакт между СССР и Германией, но видят в оккупации Западной Украины возвращение исконных земель? Поляки, для которых потеря Львова и других областей — это до сих пор страшнейшая травма?


Без гнева о Катастрофе?!

Нельзя ожидать беспристрастного разговора о Катастрофе европейского еврейства и от израильских политиков, даже если они чуть пограмотнее Яира Лапида, который, как всегда, наговорил кучу несуразностей и об истории, и о географии.

Президент Ривлин заявил: «Еврейский народ, Государство Израиль и весь мир должны знать правду о страшных событиях Катастрофы. Среди польского народа были те, кто участвовали в совершении этих преступлений. Правда об этих преступлениях должна быть известна всем».

Для Ривлина это принципиальный вопрос. Полтора года назад, прибыв в Киев, в дни 75-летия расстрела в Бабьем Яру, он говорил в Раде об участии в преступлениях Холокоста украинских националистов, чем вызвал их возмущение (несколько депутатов даже покинули лобби парламентской дружбы между Израилем и Украиной).

Но президент Израиля считает, что тема Катастрофы — это не та вещь, где правдой можно поступиться ради дружеских улыбок и дипломатических рукопожатий.

Официальный протест

Премьер-министр Израиля заявил, что закон является бессмысленным: «Закон абсурден, я категорически против этого закона. Невозможно изменить историю и нельзя отрицать Холокост. Я поручил послу Израиля в Польше сегодня же вечером выразить израильскую жесткую позицию против».

Посол Израиля в Польше Анна Азари, выступая 27 января на памятном мероприятии в годовщину освобождения Освенцима советскими войсками, заявила, что в Израиле «новый закон рассматривают как невозможность говорить правду о геноциде».

«Правительство Израиля хотело бы сохранить полную свободу в дискуссии об истории Холокоста. Мы должны помнить, что многие уцелевшие и их семьи с болью вспоминают те события. Они помнят и тех, кто им помогал, и тех, кто боялся помогать, и, к сожалению, тех, кто добровольно сотрудничал с нацистами» — сказала Анна Азари.

Министерство иностранных дел Израиля официально заявило, что еврейское государство выступает против этого законопроекта.

«Мы выступаем против нового закона»

«Мы выступаем против нового закона, который может нанести ущерб историческим истинам в отношении помощи, которую немцы получали от польского населения во время Холокоста. «Яд Вашем» продолжит поддерживать исследования, направленные на раскрытие сложной истины, касающейся отношения польского населения к евреям во время Холокоста. Ограничения на заявления учеными или другими лицами о прямом или косвенном участии польского народа в преступлениях, совершенных на его земле во время Холокоста, являются серьезным искажением исторической правды» — говорится в заявлении мемориального комплекса «Яд Вашем».

Министр просвещения Нафтали Беннет распорядился посвятить на этой неделе два часа в школах изучению истории участия народов Европы, в том числе поляков, в уничтожении евреев в ходе Второй мировой войны.

В реакции на введение в Польше уголовного наказания за обвинения поляков в пособничестве нацистам было трогательное единодушие оппозиции и коалиции.

Лидер оппозиции Ицхак Герцог заявил: «Я обращаюсь к премьер-министру и министру иностранных дел Израиля Биньямину Нетаниягу с требованием отозвать посла Израиля в Польше для проведения консультаций относительно принятого в Польше закона. С нашей точки зрения — закон недопустим».

Сопредседатель Сионистского лагеря, лидер партии Ха-Тнуа Ципи Ливни: «Принятый в Польше закон — попытка отрицать исторические факты и соучастие части поляков в Катастрофе. Этот закон не только не смывает мрачных пятен прошлого, но добавляет новое пятно в настоящем. Этот закон — не изменит прошлого, но он опасен для будущего».

«Польская версия закона о Накбе»

Даже арабские депутаты, которые, впрочем, любят бороться с проявлениями юдофобии за пределами Израиля, вместе с еврейскими коллегами, выразили свой протест Польше. Глава Объединенного арабского списка Айман Удэ заявил, что «отрицание Катастрофы – это оправдание самых темных страниц истории». И назвал этот закон «позорным и опасным».

И Ханин Зуаби тоже включилась в борьбу, правда, вывернув все в свою сторону. Сперва заявив, что польский закон — это бегство от ответственности за участие Польши в убийстве миллионов евреев, что подобное решение  — это опасный сигнал будущим поколениям, что солидарность с жертвами не имеет никакого значения, если нет однозначного осуждения палачей. Она тут же добавила, что Израиль не имеет морального права осуждать Польшу, так как сам не желает принять на себя ответственность за «военные преступления против палестинцев», а «Польский закон — это всего лишь закон о Накбе в польской версии».

Чужое горе

Нам очень легко с отвращением оттолкнуть Ханин Зуаби, которая попыталась сравнить Холокост с «Накбой». Это сравнение для нас действительно выглядит кощунственно, как уподобление смерти от раковой опухоли поломке ногтя.

Мы осуждаем польских парламентариев, понимая, что поляки одержимы желанием отрицать темные стороны собственной истории, а любое упоминание о нелицеприятных фактах, какими бы обоснованными и доказанными они ни были, вызывает у поляков чувство гнева. Поляки считают себя лишь жертвами Второй мировой. Может быть самыми большими жертвами. Ну ладно, на втором месте после евреев… Польша выставляет себя невинной жертвой раздела между двумя хищниками — Гитлером и Сталиным. Поляки же всегда боролись и с теми и с другими, а во время войны самоотверженно спасали евреев. А если кто-то приводит факты, которые не встраиваются в этот нарратив, то поляки видят себя жертвами и сейчас, над которыми продолжают издеваться злобные злоумышленники.

Историки считают, что как минимум 200 тысяч было выдано немцам поляками.

Поляки как-то забывают, что даже после изгнания немцев, после войны, после Победы, с 1945 по 1947 годы в Польше были убиты и ограблены тысячи евреев, а по всей стране бушевал антисемитизм.

Одна из причин столь нервной реакции на обвинения в соучастии в Холокосте заключается в… распространенном в Польше страхе, что евреи и Израиль могут предъявить полякам счет — требования финансовой компенсации.

Польский публицист Якуб Бежиньский пишет: «В рамках общепринятого дискурса роли разделены очень четко: одетый в черный мундир эсэсовец убивает застывшего от страха еврея. Для нас, поляков, написана роль немого свидетеля, парализованного масштабом и жестокостью этого преступления. Но что произошло с имуществом трех миллионов польских граждан еврейской национальности? Оно растворилось? Какую его часть немцы были способны вывезти в Рейх? Что помимо произведений искусства, драгоценностей и золота им было выгодно забирать? Что произошло с остальным? Три миллиона людей — это довольно много, и были это в основном ремесленники, торговцы и мещане: городское население, поколениями накапливавшее капитал. Все пропало? Вместе с трактирами, квартирам, домами, заводиками? Немцы вывезли?».

Руководитель польской Региональной партии Болеслав Борисюк сказал мне в интервью, что в польских панических слухах даже называется сумма, которую евреи якобы хотят вытребовать у поляков, — 60 миллиардов долларов.

Кольцо обид

У Солженицына (в его далеко не беспристрастном описание двухсотлетней истории сложнейших русско-еврейских взаимоотношений) есть такое выражение «кольцо обид». То есть кольцо, где трудно найти, где начало, а где конец. Кольцо в том смысле, что — это замкнутая линия. Обвинения друг друга и самооправдания — идут по кругу. И никто не может остановиться. Только продолжают приводить доводы самооправдания и аргументация против.

Так вот, чтобы разорвать «кольцо обид», нужно тянуть за него с двух сторон, и оставить наши извечные претензии на монополию только своей правоты и только своих страданий…

Политика памяти, связанная со Второй мировой войной, всё чаще превращается в войны памяти. И эти войны разобщают народы.

И если любая страна хочет быть услышанной, то она должна понять и чужое горе, чужую непреходящую боль, чужие заслуги, подвиги, цену, которая была заплачена за Победу.

И говоря о Второй мировой войне нам, евреям и израильтянам, ни в коем случае нельзя вытаскивать Холокост из контекста истории. В частности, когда мы говорим о Польше.

В Польше за годы воны погибло шесть миллионов человек. Из них три миллиона евреев и три миллиона поляков. 1939 по 1945 год не менее 1,5 миллионов польских граждан были депортированы в Германию на принудительные работы. В ходе операции «Tannenberg» были убиты тысячи польских интеллигентов и католических священников, которых гитлеровцы считали идеологически опасными. Убиты превентивно. Без всякой вины. Просто за принадлежность к польской интеллигенции и духовенству.

Кроме еврейской Катастрофы нацисты устроили геноцид цыган. Убивали и уничтожали людей, страдающих психическими расстройствами, чернокожих (включая детей), сексуальные меньшинства. Преследовали масонов и Свидетелей Иеговы.

Говоря о нацистских преступлениях, следует помнить, что речь идет, прежде всего, об уникальности палачей, а не жертв.

Где Польша? Где Россия?

Одним из вопросов, который возникает в связи с этим скандалом — это почему израильские политики так возбудились именно в отношении решения Польского сейма, но как-то не реагируют на более вопиющие вещи в бывших советских республиках, которые став независимыми государствами, выстраивая исторический нарратив, порой прославляют и канонизируют как героев военных преступников, участвовавших в геноциде европейского еврейства?

Связано это с тем, что реакция на суждения или решения — связана не только с ними, но и с отношением к статусу акторов, которые эти суждения произнесли или решения приняли. В обыденной жизни у нас есть референтная группа, чье мнение для нас важно. И те — чье мнение нас не трогает. То же в отношении государств.

Году в 1997 зашел я в один израильский офис, начальник которого добродушный толстяк в вязаной кипе попросил ему помочь передвинуть шкаф. Стали мы этот шкаф толкать: я, он и его секретарша, женщина лет пятидесяти, с которой я часто болтал, дожидаясь внимания её начальника. И тут сверху рухнул огромный том, лежавший на крыше шкафа. Такой томик если бы попал углом в голову, то мог бы вызвать сотрясение или, по крайней мере, здоровую шишку. Но мы с секретаршей резко отпрянули в разные стороны. И книга пролетела между нами.

— Боже мой! — инстинктивно вырвалось у неё.

Я не подозревавший, что дама говорит по-русски, удивленно посмотрел на неё. Она объяснила, что это значит «Элохим шели» по-польски. Я сказал:

— И по-русски…

И мы оба улыбнулись. Но начальник в вязаной кипе удивился: «Эйх зе яхоль лихьот. Эйфо Русия? Ве эйфо Полания?» («Как это может быть? Где Россия и где Польша?»)

Добродушный толстяк по роду своей деятельности к тому времени уже неоднократно бывал и в Польше, и в других восточноевропейских странах, и в бывших советских республиках. Но Польша — в его сознании — находилась где-то в центре Европы, а Россия — на бескрайних азиатских просторах.

То, что израильские политики так резво реагируют на Польшу, но не замечают более вопиющие вещи в бывших советских республиках — связано со статусом этих государств в их сознании, с их знанием географии и истории.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x