Арт-политика

Иллюстрация: Fabio Maino

И на нашей улице перевернется блюдо

Иллюстрация: Fabio Maino

Иллюстрация: Fabio Maino

«Серебряное блюдо» («Магаш Ха-кесеф»), трехсерийный документальный фильм, призванный развенчать мифы в экономике Израиля, был показан (точнее, только его третья серия) по инициативе организации Мораштейну, на прошлой неделе в Синематеке. В «Мораштейну» утверждают, что идея показа фильма с русскими субтитрами родилась потому, что чрезвычайно оживленное и бурное обсуждение фильма режиссера Дорона Цабари, которое проходило в израильском обществе, почти не затронуло русскоязычный сегмент социальных сетей и СМИ. Причин для этого, на мой взгляд, немало, но в основном, зрители, в процессе обсуждения после показа,  высказывались в таком духе: это «чернуха», это пессимистичный взгляд, даже если мы все это знаем, мы не хотим об этом думать, потому что ничего не можем изменить.

На мой взгляд, фильм не только не пессимистичный, а, наоборот, дает много пищи для размышления на тему «что делать». Третья серия, показанная в Синематеке, заканчивается таким высказыванием: если проблемы в израильской экономике это не какой-то злой рок или непредсказуемый поворот, а вполне спланированная политика, значит, все можно изменить, если политика будет иная и цели будут поставлены иначе. Для людей, которые в мировой экономике понимают не так чтобы очень много, такой вывод вполне ясен и звучит как реальное руководство к действию: стараться влиять на общественное мнение, к которому, собственно и прислушиваются политики. К слову, в демократическом государстве их можно, в крайнем случае, и переизбрать…

 

В Синематеке - на просмотре фильма "Серебряное блюдо". Фото: Ирина Лутт

В Синематеке — на просмотре фильма «Серебряное блюдо». Фото: Ирина Лутт

С точки зрения критики кинематографа, не очень понятно, как смог такой незамысловатый фильм на такую специфическую тему собрать более миллиона просмотров. В третьей серии, собственно, есть две линии: первая — профессор Дани Гудвайн, нечто вроде Робин Гуда и Дон Кихота в одном лице, и по совместительству специалист по экономической истории государства Израиль, читает лекцию небольшой группе слушателей. Вторая — с помощью достаточно простой инфографики и диктора, зритель получает много цифр, которые должны иллюстрировать невеселую картину, описываемую Гудвайном: как Израиль перестал быть социальным государством и стал практически оплотом «тэтчерского» капитализма, в котором 80% благосостояния удерживается в руках нескольких семей, но зато с некоторыми вредными пережитками социалистических времен (кто-то услышал «хеврат хашмаль»?) Еще в третьей серии есть небольшой эпизод поездки по стройкам необъятных просторов Иудеи и Самарии, где, оказывается, и идет полным масштабом государственное строительство. И все, на этом кинематографические приемы кончаются — а оторваться от просмотра фильма невозможно. Парадокс.

фильм

На мой взгляд, одним из знаковых моментов фильма является эпизод, в котором Дани Гудвайн обсуждает с Арье Дери становление партии ШАС как ответа на экономические проблемы периферии. Дани Гудвайн утверждает, что секторизация общества происходит тогда, когда граждане теряют право на те услуги, которые государство вообще-то обязано предоставлять бесплатно, к примеру, образование и здравоохранение — и потому  народ просто организуется по секторам, чтобы попытаться «выбить» эти услуги и бюджеты исключительно «для своих». Так каждый израильский сектор образовал свою партию, чтобы заботиться о своем электорате, вместо того, чтобы сообща добиваться гражданских прав и бюджетов для всех.

Здесь интересно заметить в скобках, что в одном фильм прав: «восточные» евреи и другие низшие классы во время переворота 1977 года привели к власти правых и свергли власть левого сионистского истеблишмента — чтобы прекратить дискриминацию и улучшить свой статус, свое положение в стране. К сожалению, все получилось с точностью до наоборот — именно экономическое положение самых слабых слоев, среди которых немало восточных евреев, резко ухудшилось в результате правой политики, и продолжает ухудшаться до сих пор.

Но вернемся к вопросу секториальности. Как сказано выше, наглядный пример этого феномена в фильме — ШАС, который, в отличие от Черных пантер (движение протеста восточных евреев в 70-х годах) не пытался бороться против «ашкеназского» истеблишмента, против дискриминации, за равное представительство восточных евреев и равное распределение государственных средств. Вместо этого Арье Дери и его партия попытались просто побольше урвать от государства «для своих» —  и у них, к слову, получилось.

Далее происходит такой диалог:

-У государства Израиль не доходят руки до периферии, — говорит Дери. — Мы действовали в вакууме начиная с 1984 года. ШАС подняли неимущее общество с колен, дали им самоуважение и гордость, дали им понять, что у них есть прошлое — и будущее. Что мы можем бороться сообща.

— Секторальные партии начинают быть заинтересованы в отсутствии социальной защиты, потому что если бы была социальная защита, в них не было бы нужды, — утверждает Гудвайн.

— Посмотрите на это шире, — увещевает его Дери, — В ШАС просто учится все больше детей, поэтому наш бюджет растет. Социальные институты все уменьшают свою долю среди низших социо-экономических классов, поэтому доля ШАС растет. Хотелось бы мне, чтобы это было не так. Но это реальность.

— Так вы сказали: раз нет социального государства, мы построим себя как сектор.

— И кто добился успеха? — следует риторический вопрос Дери.

Арье Дери. Фото: официальная страница министра Дери в Facebook

Арье Дери. Фото: официальная страница министра Дери в Facebook

На мой взгляд, тут происходит некоторый «диалог глухих». Извините за стереотип, но левый белый ашкеназский образованный мужчина, Гудвайн, просто не понимает того, что Дери ему говорит — и не случайно он не в состоянии понять всех потребностей избирателей ШАС. Как многие левые, он считает, что все дело в классовой борьбе: низы пытаются бороться за свои права, но делают это неправильно, потому что разобщены. Если бы они объединились с другими такими же ослабленными секторами (русскоязычными, арабами и др.), то могли бы добиться социальных изменений.

В опеределенной мере это правда. Но восточным евреям, как и русскоязычным, как и арабам, и другим, не нужно только бесплатное образование, бесплатная медицина и хороший общественный транспорт. Им нужно больше. Им — всем нам — нужна самоидентификация, самоуважение, своя особая история, свои корни, свой нарратив, наконец. И это не менее важно, чем пресловутые мир, хлеб и труд, и дело тут отнюдь не в капитализме. Можно сказать, что весь процесс пост-сионизма, различных идентификаций и мультикультуризма в Израиле прошел мимо Гудвайна, и он, к сожалению, не один такой в левом движении. Что в этом особенно поражает — что сам Арье Дери, на деле, придерживается достаточно левых взглядов и на арабо-израильский конфликт, и на экономику, и мог бы быть естественным партнером левых в борьбе за власть.

Хотя левая экономическая идея, безусловно, показана в фильме как решение для многих проблем современного Израиля, любознательному зрителю понятно, что левая политика МАПАЙ, собственно, многие из этих проблем и создала. А главное — пока вся «сложносочиненность» нашего чрезвычайно разнообразного общества сводится для левых лишь к вопросу солидарности пролетариата, серьезных изменений социальной политики, к сожалению, добиться будет крайне сложно. Чтобы люди вышли за тобой на улицы, их надо как минимум мотивировать, а для этого их прежде всего надо понять.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x