Интервью

Иллюстрация: flickr.com

Религиозный учитель нерелигиозных учеников

"Часто говорят, что первому поколению репатриантов тяжелее всего. Второе поколение постепенно как-то устраивается. А с третьим – уже все в порядке. У эфиопских репатриантов эта адаптация, на мой взгляд, занимает еще одно поколение, поскольку социальный разрыв между ними и остальным обществом огромен. Больше, чем у репатриантов из России или Франции. Из-за таких проблем, как расизм и трудоустройство". Беседа с преподавателем школы-интерната для религиозной молодежи - новых репатриантов.

В канун нового учебного  года издание “Давар Ришон” начало публикацию серии интервью с израильскими педагогами.  Автор сайта Давид Тверский побеседовал с учителем Меиром Цори, религиозным человеком, работающим с учениками-новыми репатриантами.

Для Цори это уже пятый учебный год в школе-интернате для религиозной молодежи в мошаве Херев Леэт (региональный совет Эмек Хефер – долина Хефер). Раньше он работал в интернате Емин Орад на севере Израиля и в йешиве “Макор Хаим” в Гуш-Эционе. Среди прочего он проводит семинары на темы сексуальности в своей школе и других учебных заведениях страны. Меир является классным руководителем в классе, состоящем из 13 учеников-новых репатриантов — из Франции и Эфиопии. При этом они, в отличие от своего учителя, не являются религиозными. Он сопровождает их с 9-го класса (“тет”). 1-го сентября начинается их последний учебный год.

Акция протеста, связанная с убийством Соломона Така. Фото автора.

— Ты встречался со своими учениками во время летних каникул?

 Мне довелось побывать у них во время каникул. Они живут в разных городах страны: от Беэр-Шевы и Кирьят-Гата на юге – до Бейт-Шемеша, Нетании и Хайфы на севере Израиля. В один из дней у меня была машина, и я ездил на юг, к своим ученикам, раньше мне не приходилось бывать там – в Беэр-Шеве, в Кирьят-Гате. Удивительно, но они все работают. В их возрасте я не работал во время каникул.

— Где они работают?

-Один в аэропорту, готовит еду для пассажиров авиарейсов. Мне пришлось ждать, пока он вернется со смены. Другой на заводе “Кока-Кола”, еще один на предприятии компании “Сода-Стрим”.

— Что рассказывают ребята, работающие во время своих летних каникул?

— Одним из первых вопросов, который я им задаю, сколько они получают. Отрадно знать, что в принципе они в курсе, какова минимальная заработная плата, какие у них права на рабочем месте. Они любят работать. В отличие от учебного периода – им удается вовремя вставать по утрам. Они проявляют ответственность. Некоторые откладывают деньги на получение водительских прав. Кто-то покупает мебель в дом. Некоторые копят деньги на поездку во Францию. А кто-то отдает заработанное родителям. Скучают ли они по школе? Я не уверен, что они так уж скучают по урокам ТАНАХа или по нашим с ними ежедневным беседам. Но мне кажется, что они хотят вернуться к учебе.

— Чего ты больше всего ожидаешь от нового учебного года?

-Есть множество воспитательных задач, которые я очень хотел бы реализовать.  Я нахожусь в преддверии того момента, когда наконец приносит плоды сизифов труд нескольких лет (с класса “тет” до “йуд-бет”). Можно наконец наблюдать за тем, насколько мои ученики стали взрослыми. Мы затрагиваем множество вопросов и тем, я вижу, как они спорят друг с другом, выражают более сложные, неоднозначные мнения.

Когда я вспоминаю, как тяжело было в 9-м классе, я понимаю, как много достигнуто. Сейчас тоже непросто, и я не утверждаю, что все проблемы счастливо разрешились. Но действительно можно видеть, как они выросли. Когда я размышляю о том пути, который мы с ними прошли, я предпочитаю радоваться даже скромным успехам. Я учил их четыре года, прилагая максимум усилий. Я не утверждаю, что научил их сдвигать горы, я не уверен, что могу дать им ответы на все те вызовы, которые готовит им израильское общество.  Смогут ли он быстро и легко найти работу после армии? Не знаю. Полагаю, им будет непросто.

— Это связано с тем, что они новые репатрианты?

-То, что они олим, делает их жизнь в стране гораздо более сложной. Это однозначно. У меня есть ученики, в отношении которых я испытываю тревогу: как они адаптируются к взрослой жизни.  Как они, например, будут кормить свои семьи. Конечно, им будет легче, чем их родителям. Часто говорят, что первому поколению репатриантов тяжелее всего. Второе поколение постепенно как-то устраивается. А с третьим – уже все в порядке. У эфиопских репатриантов эта адаптация, на мой взгляд, занимает еще одно поколение, поскольку социальный разрыв между ними и остальным обществом огромен. Больше, чем у репатриантов из России или Франции. Из-за таких проблем, как расизм и трудоустройство.

Мне и самому порой не хватает денег до конца месяца – как же мои ученики смогут решить свои финансовые вопросы? Большинство моих учеников в классе заканчивают школу с аттестатом зрелости, но у многих он довольно низкого уровня. У нас есть вариант, который может им помочь – в школе есть профессиональное направление. Можно продолжить учебу в 13-14 классах (“йуд-гимел” — “йуд-далет”). Затем пойти в армию – в инженерные войска и даже остаться на сверхсрочную в качестве кадровых профессионалов. Это очень хорошая идея – дать подобный шанс старшеклассникам. Адаптация через армию и профессиональную, серьезную работу.

— Некоторые критикуют подобные направления, считая, что они наносят ущерб ученикам, определяют их заранее в определенную социальную среду. Есть такое неприятное слово “аслала”.

-Всегда присутствуют сомнения: не предопределяем ли мы будущее учеников. Мы, учителя, просто хотим дать ученикам максимум, если кто-то решит, что не хочет идти на профессиональное обучение – это его право. Я говорю своим ученикам, репатриантам из Эфиопии, правду, как я ее понимаю. Их учителя эфиопского происхождения, которые  понимают многое лучше меня, скажут им то, что они знают лучше, чем я. Им будет нелегко в Израиле – и не важно, были они хорошими  учениками или не очень. Они  столкнутся с расизмом, дискриминацией и неравенством. В армии есть  престижные направления. Там можно получить ценный опыт, профессию, которая приведет к хорошей работе, осмысленному делу, даст чувство удовлетвоения от свего труда. После того, как вся эта информация становится доступной ученикам, им приходится выбирать.

— Что, на твой взгляд, формирует мировоззрение учеников, их веру или неверие в свой успех?

-Они наблюдают за своими родителями, и это выстраивает психологический барьер, настоящую стену в вопросе веры в свое будущее, в свои перспективы.  У олим из Франции это иначе. Даже если их родители в чем-то не преуспевают, они помнят, кем они были во Франции. Это иная ситуация, с психологической точки зрения. Этого нет у эфиопских ребят. Мой самый сложный вызов: понять, каким образом помочь ученикам освободиться от этих комплексов, преодолеть барьеры, разрушить стену. И как им перейти из той теплицы, которую им предоставляет школа, в настоящий мир. Второй важный вызов: аттестат зрелости. Нашим ученикам он особенно важен.

— Какую роль играет религиозность учителя в классе, где ученики не являются религиозными?

-Конечно, я могу сказать: живи сам и давай жить другим, получите ваш аттестат и до свидания. Это возможный подход, но я не считаю его оптимальным. Я считаю, что должен дать своим ученикам то, в чем я располагаю глубокими знаниями, приблизить их к нашей традиции. Их понимание того, как нужно вести себя в синагоге, их знакомство с ТАНАХом – более глубокое, чем у их сверстников – даже в государственно-религиозной системе образования.  Моя задача: приблизить их к иудаизму, ничего им не навязывая.

 

Оригинал статьи на сайте Давар Ришон

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x