Общество

В день "Парада гордости". Фото: Юлия Новак

Игра фронтов

В день "Парада гордости". Фото: Микки Кильштейн

В день «Парада гордости». Фото: Микки Кильштейн

Вечером 3-го июня, когда участники ежегодного Парада гордости, отмаршировав по улицам Тель Авива, разбредались по домам, гендиректор организации «Шоврим Штика» Юли Новак разразилась гневной записью в фейсбуке. Суть этой записи сводилась к следующему: пока вы там праздновали и ликовали, буквально в нескольких шагах от вас на удушающей жаре под надзором солдат томились палестинские арабы со связанными за спиной руками, лишенные возможности даже попить воды. Такова, по утверждению Юли Новак, сущность «оккупации» — ситуации угнетения, которая не ограничивается происходящим за «зеленой чертой», а проникает в Израиле повсеместно и делает глубоко лицемерными потуги властей с помощью массового и показательно красочного гей-парада представить израильскую действительность как торжество демократии и толерантности. Соответственно, лицемерны и те, кто принимает участие в этом срежиссированном властями пропагандистском действе, зная о притеснениях палестинцев, происходящих у них под боком. «Пока подобные вещи происходят, — провозглашает Новак, — во мне нет ни капли гордости, только сильнейший и обжигающий стыд, не дающий мне покоя».

Позиция, озвученная Юли Новак, далеко не оригинальна и безоговорочно разделяется некоторыми правозащитными кругами, включая и часть ЛГБТ-сообщества (ЛГБТ – аббревиатура «лесбиянки, геи, бисексуалы, трансгендеры»). Даже на самом параде присутствовало немало людей в черном с плакатами, гласившими: «Нет гордости в оккупации!». Концепция, согласно которой демонстративное расположение к ЛГБТ-сообществу со стороны израильских властей является радужной пропагандистской ширмой, под прикрытием которой грубейшим образом нарушаются права арабо-палестинского населения, получила название «пинквошинг» («розовое отмывание»). Эта концепция на разные лады обыгрывается во множестве заметок и статей. Но именно пост Юли Новак первым попался мне на глаза, когда я вернулся с парада и открыл фейсбук. Ощутил ли я, прочитав этот пост, «обжигающий стыд» от того, что стал «винтиком» израильской пропаганды? Ответ – нет. Хотя все сказанное гендиректором «Шоврим Штика» чистая правда – как то, что ЛГБТ- дискурс используется в пропагандистских целях, так и тот факт, что на подконтрольных Израилю территориях палестинцы угнетаются самым беззастенчивым образом.

Фото: Алла Борисова

Фото: Алла Борисова

По словам профессора юриспруденции Алона Хареля, концепция «пинквошинга» сродни обвинению министерства туризма в том, что оно использует израильский солнечный климат с целью отвлечения мирового внимания от преступлений, связанных с оккупацией. Аналогия неплохая, но она хромает главным образом потому, что дружественность к ЛГБТ, характеризующая крупнейший город Израиля (Иерусалим и периферия, увы, не могут этим похвастаться), в отличие от климата является не данностью, а результатом многолетней и упорной борьбы, все еще далекой от завершения. Конечно, есть масса нерешенных проблем на уровне законодательства, и все же Тель-Авив сегодня – это город, где не только сексуальные меньшинства, но и все жители, могут чувствовать и вести себя вполне свободно и раскрепощено. Но хотя относительная свобода в настоящий момент достигнута, мало кто сознает, насколько хрупким и неустойчивым является это достижение, учитывая нарастание гомофобных настроений в обществе в целом и постоянные атаки со стороны ширящегося национально-религиозного лагеря. Нужно понимать, что этот бастион секуляризма может пасть в любой момент и в кратчайшие сроки заполниться затхлой атмосферой консервативной нетерпимости, как это произошло в Иране в конце 1970-х. И не стоит тешиться иллюзиями по поводу разнообразных политиков и интересантов, красующихся на Парадах гордости – они, что называется, «седлают волну». А как только почувствуют, что идет более мощная волна в противоположном направлении, поспешат отмежеваться от «разрушителей традиционных ценностей». Поэтому даже тель-авивский парад, несмотря на праздничную атмосферу и массовость, это не «праздник», как пишет Юли Новак, и не пир во время «оккупационной чумы», а демонстрация присутствия. Его посыл: мы здесь, и, что бы ни произошло, уходить в подполье не собираемся.

Хочется спросить всех, кого коробит празднично-радужный Парад гордости на мрачно чернеющем фоне оккупации: а почему в фокусе вашего внимания пребывают исключительно страдающие палестинцы? Ведь с тем же успехом можно сказать, что власти используют такие парады с целью отвлечь внимание от экономического расслоения общества, и пока люди прозябают в нищете, увязают в долгах и лишаются крова, участие в них носит лицемерный характер. С этим утверждением многие борцы с оккупацией, вероятно, согласятся. Первые ростки когнитивного диссонанса появятся в их сознании в тот момент, когда в эту формулу вместо палестинцев или классово угнетенных будут введены женщины, страдающие от различных проявлений сексизма и патриархата. А если Парад гордости будет заменен на борьбу с оккупацией или социальный протест, то этот диссонанс достигнет своего апогея.

фото - Activestills

фото — Activestills

От израильских правых нередко можно услышать следующую – не столь уж безосновательную – инвективу в адрес участников антиоккупационных акций: а не смущает ли вас тот факт, что мусульманско-палестинское общество, в защиту которого вы выступаете, открыто и официально потворствует гендерному угнетению и гомофобии? Пока вы, мол, маршируете где-нибудь в Билине или Хевроне, выражая солидарность с национально-освободительными чаяниями этого общества, в считанных километрах, а то и метрах, от вас палестинские женщины подвергаются жесточайшему прессингу и насилию со стороны мужского окружения, а палестинцев-гомосексуалистов нещадно третируют их сородичи. Аналогичный упрек можно адресовать и защитникам эксплуатируемого рабочего класса, большинству представителей которого присуще махрово-сексистское и гомофобное мировоззрение. Такие претензии вызывают у борцов с оккупацией и социальной несправедливостью закономерное возмущение. Проблема в том, что сами они зачатую используют ту же самую логику, клеймя антигомофобные акции как «пинквошинг», а феминистическую деятельность – как сепаратизм, мешающий построению справедливого мироустройства в целом.

Показательный пример: в одном из ФБ-сообществ некая девушка написала, что в нижней части социальной пирамиды широко распространено гендерное насилие и многие женщины вынуждены терпеть тяжкие издевательства именно со стороны мужчин, принадлежащих к эксплуатируемому классу. Другой участник дискуссии, долгое время работавший на стройке и проникшийся классовым самосознанием, разразился в ее адрес потоком брани: как, мол, ты смеешь в чем-либо обвинять людей, по 12 часов в сутки гробящих свое здоровье на низкооплачиваемых физических работах и повергающихся настоящему угнетению. Примерно такая же реакция последовала и на пост фем-активистки, призвавшей не поддерживать российский протест дальнобойщиков, если наряду с социально-экономическими требованиями не будет поднята также и тема гендерного насилия, поскольку дальнобойщики являются основным источником спроса на уличную проституцию. Какая, к чертям, проституция, когда социальный протест в самом разгаре?! — посыпались возмущенные комментарии. Ведь если подает голос классовая борьба (или борьба с расизмом, как, например, в случае массово нахлынувших в Европу мусульманских беженцев) то борьба с гендерным угнетением обязана либо вещать в унисон, либо умолкнуть вовсе – таков принцип, являющийся непреложным для многих радетелей всеобщей социальной справедливости. Аналогичным образом, для адептов концепции «пинквошинга» оккупация – это универсальный маркер израильской действительности, закрашивающий черным цветом любые позитивные сдвиги во всех остальных сферах.

Фото: Iro Gelb, flickr.com

Фото: Iro Gelb, flickr.com

Часто приходится слышать, что гендерное насилие и гомофобия являются результатом классовых противоречий, и исчезнут, как только эти противоречия будут разрешены. Не менее популярно в израильских левых кругах утверждение, что патриархальность палестинского общества есть результат оккупации, и стоит ему лишь освободиться из-под оккупационного гнета – оно тут же совершит модернизационный рывок в области обеспечения гендерного равенства и прав сексуальных меньшинств. В реальности же оба этих постулата в корне ошибочны.

Патриархат воцарился на исторической арене задолго до возникновения зачаточных форм капитализма, а по утверждению антрополога Дэвида Гребера, и до появления денег как таковых. В своей книге «Долг: первые 5000 лет» он пишет, что уже на заре истории в некоторых обществах, где не было и намека на денежно-рыночные отношения, мужчины практиковали обмен женщинами для погашения долговых обязательств друг перед другом. И если вообразить, что бесклассовое общество, о котором все еще грезят современные революционеры, когда-нибудь воплотится в реальность, то это вовсе не будет означать устранения гендерного угнетения. Любой, кто сомневается в возможности сохранения репрессивных гендерных ролей в пост-капиталистическом обществе, может ознакомиться, к примеру, с книгой социалиста-утописта Уильяма Морриса «Вести ниоткуда» или сочинениями Пьера Жозефа Прудона, разработавшего принципы безгосударственного социализма. В их описания идеального мироустройства, лишенного классового противостояния, органично вплетены рассуждения касательно роли женщины как атрибута домашнего хозяйства, репродуктивного ресурса и доступного сексуального объекта – рассуждения чересчур дремучие даже для 19-го века.

Фото: flickr. com

Фото: flickr. com

Что касается палестинского общества, то очевидно, что ответственность за его патриархальные нравы и нетерпимость к сексуальной инаковости и свободе не может быть возложена на израильский оккупационный режим. И если кто-то скажет, что подобного рода культурная закостенелость обусловлена состоянием нищеты и бесправия, в котором пребывают палестинские арабы, то достаточно будет упомянуть такие богатейшие и вместе с тем наиболее гомофобные и патриархальные страны мира, как Катар или Кувейт, чтобы продемонстрировать беспочвенность этого утверждения. Действительно, политика апартеида, проводимая Израилем за «зеленой чертой», способствует закрытости тамошнего общества и его замыканию на самом себе, делая тем самым практически невозможной борьбу с культивируемой в этой среде мизогинией и гомофобией. Но ведь создание палестинского национального государства, которое многим видится как разрешение проблемы оккупации, никоим образом не ослабит, а только усилит эту закрытость.

Все это показывает неправомерность сведения различных систем угнетения – социально-экономического неравенства, расизма, апартеида, гендерного угнетения, гомофобии, религиозного диктата и т.п. — к некоему общему знаменателю, поскольку на практике это означает рассмотрение одной из таких систем как главенствующей, а всех прочих – как второстепенных, а то и вовсе несуществующих. И любой, кто чувствителен к одному виду несправедливости, а к другому равнодушен, подвергается соблазну впасть в эту ловушку. Так, например, я знаю немало людей, которые регулярно обливаются слезами при виде палестинцев, страждущих под гнетом оккупации, или эксплуатируемых капиталом рабочих, но при этом исповедуют пещерно сексистские взгляды, сколько бы ни рассказывали им об ужасающих масштабах гендерного насилия. Понятное дело, при такой селективной эмпатии чрезвычайно тяжело осознать, что системы угнетения не могут быть выстроены в иерархию. Не осознает это и Юли Новак, равно как и все, кто декларирует, что «гордость при оккупации неуместна». Их возмущение по поводу беспредела, чинимого израильской армией в отношении палестинцев, вполне оправдано. Это, разумеется, вопиющая несправедливость. Но почему же это должно обесценивать прогресс, достигнутый в борьбе с иной, не менее значимой несправедливостью, такой, как гомофобия?

Согласно концепции «кириархии», введенной католическим теологом и феминисткой Элизабет Шюсслер Фьоренца, борьбу с различными видами угнетения можно представить как одну и ту же войну, ведущуюся на множестве фронтов. Главное здесь – понимание того, что значимость этих фронтов не поддается сравнительному измерению, так как они принципиально различаются между собой с точки зрения логики и структуры разворачивающихся на них сражений. Важно уяснить, что ни один из фронтов не может считаться априори приоритетным по отношению к остальным и обуславливать происходящее на других фронтах. И если на антигомофобном фронте в Израиле достигнуты впечатляющие успехи, то этому можно только порадоваться. Конечно же, радость существенно омрачается тем фактом, что на других фронтах ситуация, в основном, плачевная. Тем не менее, верх абсурда требовать от тех, кто сражается на этом фронте, испытывать чувство стыда за свои достижения лишь потому, что в борьбе с апартеидом, расизмом, милитаризмом и социально-экономическим неравенством израильское общество на сегодняшний день терпит одно поражение за другим.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x