Гражданин мира

Президент эпохи селфи и фотошопа

Мы живем в культуре, которую пронизывает нарциссический акцент об «особенном мне», у которого своя правда. В Калифорний­ском университете в Лос-Анджелесе прошла забастовка из-за того, что один из профессоров посмел исправлять орфографию и пунктуацию на экзамене в магистратуре. Студенты озлобленно утверждали, что профессор тем самым создавал атмосферу страха. Что ж, ежели истины нет, то принуждение других людей к твоей версии орфографии и впрямь есть форма притеснения и стремления к власти над ними. А грамматические ошибки — демонстрируют мою индивидуальность и нестереотипность мышления. Вот такой я особенный... 

Пилат сказал Ему: «Что есть истина?«
Евангелие от Иоанна (18:38)

Кен Уилбер — знаменитый американский философ с очень оригинальными, хотя и чрезвычайно запутанными, теориями.

Его книга «Trump and a Post-Truth World» (в русском переводе «Трамп и эпоха постправды») интересна не как анализ непосредственно Трампа, его прихода к власти, правления и пр. Главное в этой книге — это осмысление эпохи постправды, в которой мы имеем честь (или бесчестите) пребывать.

Уилбер непосредственно связывает наше отношение к Истине — с новыми трендами в мировой политике.

«Нет больше фактов»

Однажды, после очередной встречи министра иностранных дел Российской Федерации Лаврова с руководством организации ХАМАС, я пошутил в своем блоге, что если на территории России обязывают журналистов после каждого упоминания ИГИЛ сообщать «запрещенная в России террористическая организация», то неплохо было бы и после каждого упоминания ХАМАС сообщать «поощряемая Россией террористическая организация, являющаяся частью запрещенной в России организации Братьев мусульман».

Тут ко мне понабежали пламенные российские патриоты. И наряду с гневными отповедями типа «Вы хотите, чтоб мы решали ваши проблемы и вместо вас воевали» (лично я бы хотел, чтоб Россия держалась подальше от наших проблем), «Вы хотите навязать нам своих врагов, оставшись при своих раскладах? Не выгорит, сами знаете. Для нас табель «мирового сообщества» в главе с его «лидером» совсем не то, что для вас. Отнеситесь для начала к США и Укре как мы. Не желаете?» и пр., был и такой комментарий: «Нет больше фактов. Есть только мнение. И Ваш пост одно из них. У хамаса другое. У Ирана третье. У Москвы четвертое. И так до бесконечности. Все запутано. Своё личное мнение я оставлю при себе. Тема простая. Если вас целует Трамп, мы хамас» (авторская орфография и пунктуация комментаторов сохранена).

Это достаточно часто повторяется и в ЖЖ и в социальных сетях: фактов больше нет, есть только мнения, а, по нашему мнению, ХАМАС и ХИЗБАЛЛА — не террористы, а доблестные союзники и партнеры путинского режима. Разве могут быть наши союзники и партнеры террористами? Нет. По нашему мнению…

«Истины нет»

Кен Уилбер пишет о том, что именно изменившееся на мировоззренческом уровне отношение к истине, несет огромную долю вины за Брексит, приход Трампа к власти и прочие подобные политические казусы.

Кен Уилбер

Если возможно одной фразой резюмировать послания практически всех по-настоящему известных писателей-постмодернистов (Жака Деррида, Мишеля Фуко, Жан-Франсуа Лиотара, Пьера Бурдье, Жака Лакана, Поля де Мана, Стэнли Фиша и т. д.), она такова: «Истины нет».

Постмодернисты своими текстовыми изысками только отразили наступление реальности, в которой представления об истине стремительно деградируют.

Сторонники «брексита» открыто признавались в том, что продвигали идеи, неистинность которых они полностью понимали. Они так действовали потому, что «фактов в действительности не существует», а имеет значение «лишь то, во что мы по-настоящему верим».

Решающим фактором выступает нарциссизм: в культуре постправды. Мы говорим об установке: то, что я хочу считать истинным, и есть истина.

Президент Трамп даже не пытается этого скрыть: он самозабвенно врет и искажает факты. Журналист Карл Бернстайн, известный своим вкладом (наряду с Бобом Вудвордом, о котором мы писали в статье «Пятиклассник с ядерной кнопкой») в события вокруг Уотергейтского скандала, указал на то, что «Трамп живет и процветает в среде, свободной от фактов. Ни один президент прошлого, включая и Ричарда Никсона, не проявлял столь выраженное невежество и неприязнь в отношении фактов, как это делает нынешний избранный президент».

Келлиэнн Конуэй

Келлиэнн Конуэй, руководитель избирательного штаба Трампа, выступила с заявлением, что это на самом деле не ложь, а просто «альтернативные факты» (на что один из журналистов ответил: «Под “альтернативными фактами” нужно понимать откровенную ложь»).

Ведь в мире, считающем, что фактов вообще не существует, никто не может отличить правду от лжи: есть, мол, лишь альтернативные, одинаково ценные факты.

Что случилось с истиной?

Можно сказать, что всякая истина имеет свой контекст. Можно сказать, что утверждение обретает смысл благодаря культурному контексту.

Совсем другое — утверждать, что вообще не существует никаких подлинно реальных универсальных истин, а есть лишь сменяющие друг друга культурные интерпретации. Что истины нет, а есть лишь точки зрения. Подобный подход в итоге обернулся широким распространением нарциссизма.

Можно сказать, что всякое знание имеет отчасти политическое значение, что любому знанию свойственны неуниверсальность, контекстуальность, конструктивизм, обусловленность интерпретацией, что все это ограничено рамками конкретной культуры, историческим временем и геополитическим ландшафтом. То, что кто-то называет «истиной», есть лишь то, в правдивости чего какая-то культура когда-то смогла убедить население.

Истина – социальный конструкт. Её выстраивают. Никогда в действительности не существовало отдельно взятой реальной вещи под названием «истина», которая просто «сидела и ждала», когда же ее откроют. Истину не открывают, а придумывают.

Можно сказать, что мировоззрение — не может быть абсолютно объективным, поскольку зависит от своего носителя.

Можно требовать рассмотрения предмета с различных точек зрения, которые дают различные перспективы.

Правильно, наверное, относиться с иронией к тому, что мы считаем окончательной и неоспоримой истиной. Поскольку считающееся «истиной» является культурной модой, которая почти всегда продвигается той или иной притесняющей силой. Этой притесняющей силой может быть племенное чувство и страх перед чужими, патриархальные традиции и боязнь нового, религиозные догмы и непримиримость ревнителей веры. Таковая сила может основываться на алчности, сексизме, евроцентризме, консьюмеризме и пр.

Но стоит ли утверждать, что все возможные утверждения о чем-либо – равноценны?

Доведенная до конца постмодернистская позиция, утверждающая, что каждое человеческое существо (а часто и животное) всецело и абсолютно уникально и совершенно равноценно всем прочим, требует именно такого подхода.

Такой подход

Истины нет, равно как нет какой-то одной единственно и универсально правильной длины подола, которую должен открыть дизайнер одежды. Или нет единственно правильного цвета платья.

Даже саму науку стали считать чем-то не более истинным, чем поэзия! (Кроме шуток!) Постмодернисты попросту перестали видеть разницу между фактом и вымыслом, новостями и новеллами, научными данными и фантазиями.

В общем, все пришло к тому, что с общей перспективы постмодернизма любое знание стало пониматься как культурно обусловленное; не существует универсально достоверной истины, а следовательно, все знание основано лишь на интерпретации, объявленной исходя из привилегированной (и, как следствие, притесняющей) точки зрения.

Знание – не данность, а нечто сконструированное (построенное, сфабрикованное) Нет ничего, кроме истории, поэтому то, что какая-либо культура сегодня считает «истинным», завтра радикально изменится.

Ценности, которые перестали ценить

Что произошло с семью смертными грехами? Половина из них явно стали сегодня добродетелями.

Не существует универсальной морально-нравственной системы координат: твоя правда истинна для тебя, а моя – для меня, и ни одно из наших утверждений об истинности не может быть поставлено под вопрос ни по какому поводу, ибо всякое такое действие есть притеснение.

То же справедливо и для ценностей: ни одна из них не выше другой. А если кто-то утверждает, что какая-то ценность или истина универсальна или верна и ценна для всех, то само это заявление есть не что иное, как замаскированное проявление власти и подавления.

Ведь это попытка принудить всех людей, где бы они ни находились, к подчинению одной истине и ценностям той стороны, которая продвигает ее (причем предельная цель этого состоит в порабощении и притеснении).

Именно поэтому призвание каждого индивидуума в том, чтобы вести борьбу со всеми авторитарными истинами, наследуемыми из вчерашнего дня.

И не только не придерживаться никаких истин, но быть всецело радикальным противником провозглашения чего-либо истиной.

Короче: нельзя придерживаться чего-либо, что можно назвать истиной, ведь отныне это рассматривается исключительно как попытка захвата власти над другими.

Что же касается «так называемых «вечных истин» или «вечных ценностей». То, грубо говоря, все, что мы наследуем из вчерашнего дня, не является подлинно реальной и устойчивой истиной; это лишь сфабрикованная мода или историческое веяние.

"Постправда" - слово года - relevant

Что предлагается индивиду?

Нужно деконструировать любую истину и ценность, которую вы встречаете. Крепить свои автономность и неготовность вслушиваться в идеи, проверять истины, жаждать истины, добиваться истины.

Чего добиваться, если истины нет? Задача индивида сделать своё презрение к истине тотальным. Замкнуться, стремясь к тотальной, самосозидаемой и самоинициируемой автономии.

Сказать всем, кто пытается понять и объяснить: «Не лезьте ко мне со своими истинами!». «Никто не имеет права вмешиваться в мой нарциссизм!».

Убеждение, будто истины не существует – и никакая перспектива не является универсально верной – если его довести до крайности, не оставляет в качестве мотивирующей силы ничего, кроме нигилизма и нарциссизма.

Когда позиция, гласящая, что каждый индивидуум имеет право выбирать свои ценности (пока таковые не наносят вред другим людям), скатывается к позиции, что, дескать, из этого вытекает, будто нет ничего универсального (или общезначимого) в каких-либо ценностях, это прямиком ведет к аксиологическому нигилизму – вере в то, что нигде не существует каких-либо убедительных и подлинных ценностей в принципе. И если всякая истина есть лишь культурный вымысел, то никакой истины не существует вовсе.

Одно дело быть поверхностным человеком. Иметь неглубокие знания. Другое — утверждать, что никакой глубины не существует вовсе.

Нигилизм и нарциссизм – не те ценности, на основе которых можно продвигаться вперед. Интеллектуально, нравственно, политически. 

Особенный Я

 В Калифорний­ском университете в Лос-Анджелесе прошла забастовка из-за того, что один из профессоров посмел исправлять орфографию и пунктуацию на экзамене в магистратуре. Студенты озлобленно утверждали, что профессор тем самым создавал атмосферу страха. Что ж, ежели истины нет, то принуждение других людей к твоей версии орфографии и впрямь есть форма притеснения и стремления к власти над ними. А грамматические ошибки — демонстрируют мою индивидуальность и нестереотипность мышления. Вот такой я особенный… 

Мы живем в культуре, которую пронизывает нарциссический акцент об «особенном мне» у которого своя правда. С заявлениями: «то, что истинно для тебя, — твоя истина, а то, что истинно для меня, — моя истина», которые на самом деле означают, что того, кто утверждает подобное переубедить нельзя. Факты для него не существуют. Ему уже принадлежит высшая истина, не подлежащая сомнению. И вы ни в коем случае не должны возражать против него и придерживаться иного мнения в его присутствии. Поскольку оно его раздражает.

Это культура селфи и фотошопа.

Селфи Орена Хазана с Дональдом Трампом

Я так понимаю…

Если истины нет, а существуют только мнение, основанное на субъективном восприятии, то любые факты можно интерпретировать как угодно, заодно обвинив сообщившего в чем угодно. Совсем как в старом анекдоте.

Психиатр показывает пациенту карточки с геометрическими фигурами и спрашивает, какие у того возникают ассоциации.

Равнобедренный треугольник?

— Женщина, которую сейчас будут бить и насиловать.

Прямоугольник?

— Комната, в которую её завели, чтоб пороть и насиловать.

Кривая?

— Её раздели.

Квадрат?

— Кровать.

Сфера?

— Вижу обнаженную женщину со спины в соблазнительной позе…

Острый угол?

— Её хлещут плетью…

Доктор разводит руками:

— Ясно, Вы явно слишком помешаны на сексе. И склонны к садизму

— Я?! Как Вам не стыдно?! Кто из нас эту порнографию у себя держит?!


Правда, власть и страсть


Когда Трамп еще вел предвыборную кампанию, некоторые газеты специально день ото дня занимались подсчетом случаев фактической лжи, исходившей из его уст: «Вчера в его речах было 17 случаев лжи; сегодня — 15». Интернет-портал Politifact публикует подобные данные (примерно 50% всех утверждений Трампа противоречили фактам). Ничто из действий Трампа, сколь бы компрометирующими они ни казались (а ведь он совершал что-то вопиющее почти ежедневно, причем каждый следующий его «ляп» казался хуже предыдущего), на фундаментальном уровне не имело значения. Опросы постоянно показывали, что народ воспринимал его «более правдивым человеком», чем Хиллари Клинтон (которая, какой бы ореол коррумпированности ее, по мнению людей, ни окружал, никогда столь откровенно и прямо не лгала — по крайней мере, не так масштабно, как Трамп).

Чем это было вызвано? Именно переходом от фактической правды к позиции «истина есть то, что я говорю» или «правда — это то, во что мне удобно верить».

Критерием правоты — стала страстность. А Трамп выражал свою правоту с большей убежденностью и страстностью, чем Клинтон. И поэтому в культуре отсутствия правды выглядел более честным человеком.

Предыдущие статьи по теме:

«Постпавда» — слово года

Что ждать Израилю от плана Трампа

Пятиклассник с ядерной кнопкой

Трамп как Карлссон

Промежуточные выборы: цена вопроса

Дональд Трамп и «Шкура на кону»

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x