Общество

Оговорка по Фрейду

Израильтян, уроженцев страны, которые так и не смогли на протяжении последних тридцати лет, преодолеть недоверие и настороженность в отношении русскоязычных репатриантов, можно понять. Вот уже более четверти века они наблюдают "нерассасывающуюся" колоссальную массу людей,  громко и бескомпромиссно настаивающую на своей культурной и даже языковой автономии.

В своей фундаментальной работе “Психопатология обыденной жизни” (1901-1904) отец психонализа Зигмунд Фрейд затронул тему так называемого парапраксиса — разного рода оговорок, речевых оплошностей, словесных замещений. По Фрейду, подобные оговорки в нашей речи отнюдь неслучайны и происходят в результате подавления мысли, которую говорящие хотят скрыть в бессознательном. С легкой руки великого психолога идиома “оговорка по Фрейду” стала расхожим культурным мемом. И даже далекие от психоанализа люди прекрасно понимают, о чем идет речь.

Трудно представить себе более яркую иллюстрацию “оговорки по Фрейду”, чем фраза, произнесенная в минувшую пятницу политической обозревательницей Мазаль Муалем в программе 12-го (2-го) канала “Пятничная студия” (“Ульпан шиши”). В сюжете, посвященном грядущему электоральному успеху Авигдора Либермана, на вопрос журналиста, каким образом главе НДИ удается привлечь на свою сторону новых избирателей, Муалем, высоко оценив политический опыт Либермана, произнесла следующую фразу: “Он прекрасно понимает как “русских”, так и израильскую публику (“цибур исраэли”). Всего одна оговорка, неудачно сформулированное предложение, но в нем, как в капле воды, отразилась сложнейшая система отношений между русскими репатриантами и остальным Израилем. Фрейдистскую оговорку Мазаль Муалем заметил, как выяснилось позже, не только я. Шквал возмущенных откликов в социальных сетях со стороны израильтян русского происхождения развеял мои сомнения, что, возможно, я просто ослышался. Оказывается, спустя тридцать лет после начала большой алии из Советского Союза многие уроженцы страны по-прежнему воспринимают русскоговорящих сограждан, как чужаков, не совсем “своих”, как некий обособленный, автономный сектор, не являющийся естественной частью “израильского общества”.

Об истории русской алии 90-х написаны тысячи статей, десятки исследований и несколько книг. Можно бесконечно спорить о том, насколько удачно вписался “русский миллион” в израильский социум, можно говорить о взлетах и падениях, об успехах и разочарованиях. И все же трудно игнорировать тот факт, что уникальность большой иммиграционной волны из бывшего СССР заключается не только в огромных цифрах, не только в том несомненном влиянии, которое она оказала на общество во всех сферах жизни, но и в беспрецедентной культурно-политической автономности русского сектора. Ничего похожего в Израиле прежде не случалось.

Почему же израильский “плавильный котел” так и не сумел “переплавить” русских олим? Почему интеграционные процессы в случае с русской алией оказались не слишком эффективными? Почему в израильском обществе столь стойким оказалось чувство отчужденности по отношению к выходцам из бывшего СССР?  Кто виноват? Никто. Иногда в тех или иных процессах «виновата» сама история, исторические обстоятельства.  Давайте вспомним о них.

Мы, русскоязычные советские евреи и породненные с нами лица прочих братских национальностей СССР, попали в начале 90-х (далее все развивалось по инерции) в историческую воронку. От наших действий мало что зависело. Массовый отъезд на фоне развала империи — который (и развал, и отъезд) не предвидели ни мы сами, ни израильский истеблишмент. Никто нас не ждал, да и мы не особенно планировали. Самая большая по количественной и временной концентрации миграционная волна в истории страны и еврейского ишува. Самый большой (беспрецедентный, если быть точнее) в истории Израиля процент (фактически треть и даже больше) смешанных (не люблю это слово) семей, нееврейских родственников, неевреев по Галахе — прямиком в страну, где: 1) этноцентризм  является доминирующей идеологией и базируется на иудейском ультраортодоксальном толковании еврейства; 2) дают о себе знать незажившие раны межобщинных еврейских распрей 50-70-х гг.; 3) тлеет (а ныне разгорается — во многом под влиянием “русских”) болезненный конфликт между религиозными ортодоксами и секулярными гражданами; 4) и, столь любимая внешним миром, «вишенка» на израильском торте — нескончаемый арабо-еврейский конфликт с военными рецидивами.

Все это происходило в 90-е годы, когда формировался глобальный мир с почти свободными границами, во всяком случае, легкодоступными для туристического пересечения, с глобальной экономикой, глобальными коммуникациями, с интернетом и социальными сетями. Иными словами, стал доступен технологический инструментарий для формирования культурной автономии различных групп, которую не может контролировать даже авторитарное, не говоря уже о демократическом, государство. В те самые 90-е годы происходили также драматические изменения в социально-экономической системе Израиля — скукоживание государства всеобщего благоденствия, либерализация рынка.

Добавьте к этому сопровождавший многих русских иммигрантов когнитивный диссонанс, не присущий эмиграции в Америку, Канаду или Германию. Речь, разумеется, идет о сионистском нарративе (собирание народа, возвращение на историческую родину).

Иммигрант в Америке, Канаде или Германии не ждет ничего особенного от приютившей его страны — спасибо, что впустили. Была бы работа, крыша над головой, некий достаток. Еврейский иммигрант в Германии не планирует стать «частью немецкого народа». А в Америке и Канаде его иммигрантский статус естественнен для местного нарратива. Статуя свободы приветливо машет факелом, приезжайте к нам в Альберту — места много, приносите пользу стране и себе.

Еврей, переезжающий в Израиль, восходит, репатриируется, совершает Алию. Даже если речь идет о советских евреях, давно оторванных от национальных корней, бежавших от советского распада и нищеты, они неизбежно, по ходу драмы, проникаются сионистским толкованием своего переезда, веря в собственное восхождение. При столкновении с реальностью боль в результате прозрения намного острее.

Израильтян, уроженцев страны, которые так и не смогли на протяжении последних тридцати лет, преодолеть недоверие и настороженность в отношении русскоязычных репатриантов, можно понять. Вот уже более четверти века они наблюдают «нерассасывающуюся» колоссальную массу людей,  громко и бескомпромиссно настаивающую на своей культурной и даже языковой автономии. При этом стоит отметить, что русскоговорящие граждане — отнюдь не маленькая прослойка неудачников. “Русские” в Израиле – вполне уверенная в себе, амбициозная, экономически состоятельная (состоявшаяся), электорально значимая группа населения.

Понимание исторических причин взаимного недоверия и отчужденности, между “русскими” и израильским обществом (интегральной частью которого они, тем не менее, вопреки оговорке Муалем, являются) безусловно необходимо. Смягчит ли это горечь обид? Не уверен. Однако время все расставит по местам.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x