Социальные вопросы

Айман и Лина. Фото: Эйнат Фишбайн

Официально несуществующие

Айман и Лина, однополая семейная пара аутисток, приехали из России в Тель-Авив и просят убежища в Израиле. Активисты израильского общества аутистов: разрешите им остаться, сообщество нуждается в них.

Во многих смыслах, Лина и Айман Экфорд не существуют в том месте, из которого приехали.Обе в аутичном спектре, но с точки зрения российских властей, аутизм, который почти не диагностируется в детском возрасте, в 18 лет и вовсе перестает существовать, и медицинский диагноз людей в спектре сменяется на шизофрению. По закону, взрослых аутистов в России не существует.  Они лесбиянки, о чем заявляют открыто, состоят в браке друг с другом, но не могут ходить, держась за руки, по улицам Санкт-Петербурга, и пытаются выжить при путинском режиме, который не проявляет терпимости к гомосексуальности и, конечно, не признает ее официально. В соответствии с законом, и лесбиянок в России не существует.

Но не только их сущность не существует. По словам Айман, ее физическое присутствие не достоверно. Она родилась в Донецке, в Украине. В сепаратистской республике, которая образовалась там, идет гражданская война, что заставило семью Айман сбежать из тех мест. Она нашла убежище в России, но ее уже несколько раз задерживали, и власти в любой момент могут отменить ее временную визу и выдворить из страны. Лине 28 лет. Она родилась в Санкт- Петербурге и живет там всю свою жизнь. У неё есть прописка, но она известна под другим именем, которое выбрала для себя сама, и у нее там нет ощущения дома.

В конце июля пара приехала в Тель-Авив в попытке получить в Израиле визу в США, чтобы участвовать в конференции, на которую они были приглашены в Бостон. Но американское консульство отклонило их просьбу в получение визы, и они застряли здесь, не зная, что делать  дальше, и опасаясь возвращаться обратно. Ронен и Анна Гиль, известные активисты сообщества аутистов Израиля, вызвались помочь, и теперь все они вчетвером ездят между Тель-Авивом и Хайфой в странном путешествии в попытке найти в Израиле убежище двум молодым женщинам, для которых нет места на всей земле.

В начале прошлой недели они поселились в миниатюрном хостеле в Яффо, недалеко от площади Часов. Разговор с ними происходит при посредничестве Анны Гиль, которая переводит с русского. Она израильтянка родом из Украины, которая познакомилась с Айман через Фейсбук, когда искала материалы об аутизме на своем родном языке.

Ронен Гиль — один из основателей АСИ, сообщества аутистов Израиля, и общественный активист,  уже много лет, в других областях. Анна занимается исследованием на тему аутизма, и считается «двоюродной» — так называют тех, кто не получил клинический диагноз в спектре, но в чьей личности явно просматриваются аутичные черты.

Все четверо сидят в тесной комнатушке и пытаются разобраться, как можно выйти из сложившейся ситуации. Когда беседа закончилась, Айман встала на ноги и стала бродить по маленькой комнате, меряя ее быстрыми шагами, по кругу, словно не в состоянии остановиться. Лина сидит в углу, подобрав ноги, и выглядит отрешенной. В течение нескольких часов они отвечали на вопросы, держались за руки, внимательно слушали, а к концу разговора как будто переместились в иное пространство.

Если психиатр поставит взрослому человеку диагноз, относящийся к спектру, он лишится лицензии

«В детстве у меня было много проблем коммуникации с другими детьми, но моя мама не верила врачам, опасалась их, и мы не посещали врача до школьного возраста», — рассказывает Лина. «Из-за того, что я была иной, я не ходила в детский сад и была с мамой дома. Когда пришло время идти в школу, не было выбора, и мама меня туда отвела. Учителя донимали маму тем, что меня следует показать психиатру. Когда мне было девять, мама повела меня к психологу, и по прошествии нескольких встреч он сказал, что меня нужно перевести к психиатру и госпитализировать, потому что, по всей видимости, у меня шизофрения, и нужно немедленно начать лекарственное лечение, иначе у меня будут галлюцинации, и это плохо кончится. Мама не поверила и перестала водить меня по врачам.»

«Если психиатр поставит взрослому человеку диагноз, относящийся к спектру, он лишится лицензии», — поясняет Анна Гиль, которая следит за отношением к аутизму в России. «Это запрещено законом. Они дают диагноз устно и спрашивают, хочешь ли ты знать, что с тобой, или бумагу. Если бумагу, то на ней будет значиться диагноз шизофрения. Устно — то, что есть на самом деле».

«Диагноз я получила в качестве подарка на 21-летие», — говорит Лина.

Недостаточная диагностика аутизма в России больше сказывается на диагнозах женщин, которые и так составляют четверть от всех диагностируемых в спектре. Айман помнит из своего детства большие трудности в вербальной коммуникации с другими детьми, и вследствие этого буллинг и издевательства сверстников. Она рассказывает, что прошла самодиагностику, а в возрасте 17-18 лет посетила трёх специалистов в области аутизма, и все они подтвердили диагноз аутизм.

«Даже когда я пошла на диагностику, мои родители очень этого боялись, несмотря на то, что всю жизнь говорили мне, что я странная», — говорит Айман. «В детсве эти странности родители пытались объяснить, каждую по-другому. То, что я не смотрю в глаза, они объясняли тем, что я лгунья. Странную походку — нежеланием ходить, как положено. Непонимание метафор, а только буквального смысла, и непонимание абстрактных заданий — тем, что я недостаточно умна. У меня есть стереотипии (повторяющиеся движения – С.К.), я хожу кругами, сенсорная нагрузка, вызванная шумом, не позволяет мне услышать, когда ко мне обращаются, я делаю все медленнее, чем другие — всему давались объяснения».

В нашем мире вы инвалиды

Несколько недель тому назад Айман и Лина получили приглашение на конференцию «Об ограниченных возможностях, феминизме и ЛГБТ», которая пройдет в конце августа в Бостоне. Это смешение тем, которыми они занимаются: Айман пишет и переводит многочисленные очерки и статьи на эти темы на своих страницах в сети. С тех пор, как Росссия и США обоюдно выдворили дипломатов, в России стало почти невозможно получить визу в Соединенные Штаты. И девушки назначили встречу в американском консульстве в Израиле на 25 июля, имея на руках короткие въездные визы в Израиль и визы на выезд из страны.

В аэропорту Бен-Гурион их встречали Анна и Ронен Гиль. Анна следит за профессиональной работой Айман и поясняет, что это единственный источник материалов об аутизме на русском языке в ключе критического подхода к аутизму, который является основой всей деятельности этой семейной пары в Израиле. Айман поддерживает постоянный контакт с международным сообществом аутистов, и ее деятельность очень выделяется на фоне скудных материалов по данной теме в России. Критический подход относится к аутизму (и к ограниченным возможностям в целом), не только как к медицинской патологии, но и как к разнице между аутистом и его окружением, и требует от общества не пытаться «вылечить» ограничение (расстройство — С.К.), а приспособить окружение к человеку с особыми потребностями. «В нашем выдуманном мире, — объясняет Айман, — нейротипик — инвалид с ограниченными возможностями».

צילום: עינת פישביין

Айман и Лина с Роненом и Анной Гиль Фото: Эйнат Фишбайн

Все четверо торопились на встречу в американское консульство, которое отклонило просьбу девушек о получении визы, не объясняя причин. Они пробовали продлить визу на пребывание Айман в Израиле (она короче визы, выданной Лине), чтобы она могла заниматься визой в США. Но эта попытка провалилась, и визу не продлили. Айман, дедушка которой украинский еврей, собирается попробовать доказать это, чтобы официально эмигрировать в Израиль по Закону о Возвращении. Пока что обе девушки подали просьбу о предоставлении им убежища в Израиле с помощью Центра по делам беженцев и иммигрантов. Айман просит убежища на основании того, что опасается возвращаться в Донецк. Лина подает просьбу как сопровождающую.

«Если нам удастся добиться для них статуса в Израиле», — говорит Ронен Гиль, — «Айман будет бесценным подарком, ценнее золота, для здешнего сообщества. Ее знания и понимание, восприятие мира — никто в Израиле не пишет о «кроссинге» между ЛГБТ и аутизмом, это очень важное и очень редкое умение. Она пишет о критическом подходе, о котором в Израиле пишут только трое человек.

В конце прошлого месяца Айман и Лина переехали в съемную квартиру в Хайфе. Там они будут дожидаться рассмотрения просьбы о предоставлении Айман убежища, которую она подала в МВД. Она была вынуждена пойти в бюро одна, и находилась в окружении многочисленных просителей убежища из Украины и Грузии, — без поддержки и без создания соответствующих для нее условий. «Нет места, которое было бы для меня домом», — сказала она. «Я думаю, что возможно, здесь мне будет хорошо».

Полностью интервью можно прочесть на сайте Ха-Маком

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x