Гражданин мира

Фото: Pat Hprsley. flickr.com

Лицо террора

Фото: Pat Hprsley. flickr.com

Фото: Pat Horsley. flickr.com

В английском языке есть такое выражение – new normal, которое можно приблизительно перевести на русский как “новое обычное” или “новая норма”. Мы живем в эпоху глобального терроризма, когда акты террора на Западе становятся повседневностью.

На Ближнем Востоке (в том числе и в Израиле), в арабском мире, во многих частях Африки терроризм давно уже является повседневностью. После очередного террористического акта (Париж, Брюссель, Иерусалим, Стамбул, Москва, Багдад, Калифорния, Флорида, и вот теперь Ницца – разумеется, неполный список) поднимается дикая какофония мнений, в которой, в силу эмоциональной заряженности происходящего, доминируют голоса крайнего толка. Многие крайне левые предсказуемо заявляют, что Ислам тут, мол, совершенно ни при чем, что мы имеем дело не с феноменом религиозного фанатизма, а с (неизбежным) наследием западного империализма. Убийцы – не только убийцы, но и жертвы глобального капитализма и сопутствующих ему расизма и исламофобии.

Реакция крайне правых тоже предсказуема: они без обиняков обвиняют мусульман, клеймят “их” религию и культуру, говорят о том, что с “дикарями” невозможно договориться, что единственный способ борьбы с терроризмом – силовой, то есть пресловутые “всех разбомбить” и “закатать в асфальт”. В Штатах, например, кандидат в президенты от республиканской партии Дональд Трамп обещает запретить всем мусульманам въезд в страну. Предлагается строить стены и оцепления из колючей проволоки, реагировать жестко и беспощадно.

Мне кажется, обе реакции склонны к упрощению, а потому потенциально не уменьшают опасность для всех нас, а, наоборот, усугубляют и так невеселую ситуацию. Пинки Западу по поводу колониального прошлого, разумеется, в какой-то степени оправданы, но сколько же можно пинать мертвую лошадь, особенно когда бывшие колониальные населения миллионами перемещаются на Запад и многие (хотя и далеко не все) прекрасно там живут – учатся, работают, процветают, платят налоги? Зацикленность некоторых левых сил на колониализме мешает оценить всю сложность ситуации, предлагая готовое объяснение любой международной, внутриполитической или культурно-религиозной проблеме и позволяя избегать по-настоящему серьезного анализа происходящего.

Теракт в Ницце

Теракт в Ницце

Кроме того, нарратив “колониального наследия” представляет целые группы населения западных стран (иммигрантов, мусульман, и т.д.) как жертв, объясняет им, почему и как они угнетаются обществом. Бомбардируемое такими интерпретациями “белой вины” общество оказывается в состоянии паралича, граждане, с одной стороны, боятся прослыть расистами или реакционерами, с другой — расовые предрассудки никуда не исчезают, а хоронятся в подсознании, скрываются от других (а порой и от самих себя) и при случае могут вылезти наружу. Да еще как!

Левые перегибы вдохновляют крайне правых и помогают в создании нового националистического электората — тех самых, которые уже не стесняются откровенного расизма, антисемитизма, исламофобии, и т.д. Тех самых, которые готовы строить стены и закатывать в асфальт. Только все это закатывание в асфальт ничего по большому счету не решает, а наоборот, повышает накал противостояния и вдохновляет тысячи неудачников, фанатиков и душевнобольных на массовые убийства. Я думаю, для идеологов и пропагандистов ИГИЛа или Аль Кайды все эти Трампы, Ле Пены и прочие “жириновские” – просто подарок.

Абсурдно утверждать, что тысячи террористических актов, предпринятых тысячами мусульман, которые открыто декларируют необходимость убивать во имя религии, ничего общего с религией не имеют. Внутри Ислама существует проблема религиозного фундаментализма, который часто выражается через массовое убийство, причем основные жертвы исламского фундаментализма – сами же мусульмане. Сказать, что с религией нет проблем, значит проигнорировать массовые убийства тысяч мусльман в Ираке, Сирии, Турции, Египте, и других мусульманских странах. Не говоря уже о террористических актах на Западе. Практически во всех случаях массовых террористических актов убийцы откровенно заявляли свою приверженность радикальной интерпретации Ислама. То, что от этого в первую очередь страдают сами же мусульмане, не меняет этого неудобного факта.

Туннели для террористов. Фото: Israel Defence Forces

Туннели для террористов. Фото: Israel Defence Forces

Что же касается тенденции правых видеть во всем исключительно культурную, религиозную или даже расовую составляющую (столкновение цивилизаций), то тут тоже присутствуют некоторые неудобные факты, которые в некоторой степени оправдывают “левую” интепретацию происходящего. Во-первых, подавляющее большинство мусульман никакого отношения к терроризму не имеют. А что касается террористов, учинивших кровавый беспредел в Европе, у большинства из них есть нечто общее – многие выходцы из социально-экономических низов, в прошлом мелкие преступники, практически у всех уголовное прошлое.

Практически в каждом случае мы имеем дело с маргинальной молодежью. Некоторые (как, например, террорист из Ниццы Мохамед Лауэдж Бухлель) с психическими и эмоциональными отклонениями, почти все с криминальным прошлым. Амеди Кулибали, открывший огонь в парижском кошерном супермаркете, отсидел за грабеж банка. Учинившие кровавую баню в офисе Шарли Эбдо братья Куачи выросли в нищете в парижских пригородах, приторговывали марихуаной, имели приводы и судимости, в том числе и за хулиганство. Брюссельские террористы братья Бакрауи были хорошо известны полиции и судимы за грабеж. И таких примеров множество. Террористы эти не вполне соответсвуют нашим представлениям о религионзных фанатиках – они пили-курили, употребляли наркотики, не накладывали на себя никаких сексуальных табу. Связывает их как тип другое – по большому счету все они были неудачниками, не нашедшими себя в обществе. Тут дело не только в мистическом притяжении радикального Ислама, но и в достаточно тривиальных “родимых пятнах” капитализма и неспособности некоторых западных обществ интегрировать своих иммигрантов и предоставить им возможность социально-экономического лифта.

Уличный террор. Фото: V.Hoy, flickr.com

Уличный террор. Фото: V.Hoy, flickr.com

И еще, мне кажется, большую роль играет современная массовая культура, построенная на культе селебрити. Терроризм в сердце Европы – это еще и способ быстро и драматически прославиться. Ведь мы, как правило, имеем дело с неудачниками, маргиналами, до которых обществу нет никакого дела. А тут они становятся мгновенно знаменитыми. Фейсбуковский статус или хэштеги на твиттере теперь имеют огромное социальное значение. Жизнь для многих – это перформативный акт, наблюдаемый другими. Для лузера стать частью или даже лицом массового движения, кем-то, кого увидят и кого будут обсуждать миллионы – невероятный соблазн. Недостаток образования и отсутствие экономических перспектив ситуацию только усугубляют.

Автор —  профессор истории в Seton Hall University (США). Специально для РеЛевант.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x