Гражданин мира

meduza.io/live

Дебаты Навального с Гиркиным: взгляд из Израиля

Ещё Петр Яковлевич Чаадаев написал, что Россия «предназначена только к тому, чтобы показать всему миру, как не надо жить и чего не надо делать». Посему на российский опыт надо смотреть, делая выводы для себя.

Дебаты Навального с Гиркиным-Стрелковым вызвали бурную дискуссию в русскоязычном интернете. Общее мнение: шоу не получилось. Это было типичное не то и не о том.

Вместо Путина

Эти дебаты у Навального не первые. Спорил он на «Дожде» с Анатолием Чубайсом, Владимиром Познером и Артемием Лебедевым.

Почему человек, который позиционирует себя как кандидат в президенты Российской федерации, вызывает на теледебаты, допустим, телеведущего Владимира Познера? Они в роде в разных директориях, разных жанрах, на несхожих поприщах…

Не от хорошей жизни.

Все дебаты, которые ведет Навальный — это дебаты вместо. Вместо главных дебатов, которые он (и никто другой) не может вести. С Путиным дебаты невозможны.

Навальный заявил, что, не имея возможности дебатировать с Путиным, он разговаривает со Стрелковым-Гиркиным, который близок российскому президенту по убеждениям.

Гиркин заявил, что если Навальный и отличается от Путина, то в худшую сторону.

Вообще, дебаты крутились вокруг вопроса: кто больше Путин? Это бои с тенью, при наличии реального противника.

Вместо СМИ

Навальный и Гиркин хотели бы публично поспорить с Путиным. Оба такой возможности не имеют.

Не имеют они и возможности выйти на массовую аудиторию через федеральные каналы.

И вынуждены действовать через Интернет.

Навальный отрезан от крупных СМИ. Но он создал свою нишевую аудиторию интернет-поклонников. Навальный должен сам ловить и создавать инфоповоды, провоцируя интерес. Он должен провоцировать на критику врагов, которые осуществляют информационную блокаду, чтобы противники рассказывали о нем в тех СМИ, куда он не допущен.

Поэтому таков и выбор фигур для дебатов. Основной критерий — это должен быть медийно «раскрученный» образ. Узнаваемый. Знаковый.

Узнаваемость и знаковость — часто идет вместо конструктивности и содержательности. Условно говоря, в дебатах такого рода Моника Левински всегда предпочтительней академического профессора, поскольку соберет больше лайков и перепостов.

В споре Навальный и Гиркин пытались привлечь медийное внимание и выйти на новую аудиторию. У Навального это не получилось. Поскольку спор шел на канале Навального — то есть на его территории и для его аудитории. Плюс на телеканале «Дождь», который тоже охватывает не гиркинскую аудиторию.

Вместо аутентичности

Но взявшиеся смотреть эти дебаты  хотели хотя бы увидеть две аутентичные цельные позиции. Не получилось и этого.

Гиркин — это торжество постмодернизма с его идеоологической лоскутностью. Гиркин заявляет, что он — православный монархист, а потом начинает излагать азы советского марксизма-ленинизма (про базис и надстройку), по школьному учебнику полувековой давности, с неистовством замшелого политрука.

Навальный, пытаясь спорить с Гиркиным, одновременно хочет понравиться его аудитории, но быть более Стрелковым — не может.

Философ Кирилл Мартынов очень четко сформулировал в статье «Поражение Навального». Поражение Навального обусловлено тем, что «Нельзя спорить с носителем фашистской идеологии, намекая, что вы тоже националист».

«Навальный с самого начала хотел сидеть на двух стульях. Он за русский народ, но против ирреденты. Националист, но не готовый спасать нацию любой ценой. Либерал, но считающий, что взять и вернуть Крым вот так просто нельзя… Представим себе, что на дворе XX век, и в некотором государстве, потерпевшем поражение и распавшемся на части, трибуну получает ветеран, поучаствовавших во всех войнах, и снова готовый убивать врагов своей великой нации. Этот воин-идеолог рассуждает о врагах на Западе, расчленивших его родину, необходимости возрождения державы, пусть и путем войны. Ведь представители нашего народа страдают от оккупационных властей соседних, враждебных держав и т.п. Спорить с ним, ссылаясь на борьбу с коррупцией, значит заведомо бить мимо цели. Спорить с фашистскими идеологиями невозможно, намекая, что вы тоже немного националист. Пускай, и оговариваясь, что для войны за единство русского народа сейчас не самое подходящее время, потому что страна сильно обеднела из-за коррупции» — пишет  Мартынов.

В чем сходны позиции Навального и Гиркина?

В том, что является главным национальным заказом «народа» к Путину. Заказа, который Путин не готов выполнить.

Это требование: раскулачить зажравшихся, пустить кровь компрадорских элит России.
Заказ на царя, который будет рубить головы боярам.

Зачем это нужно «народу»? Есть глобальное ощущение несправедливости, ощущение разворованной страны и безнаказанности новоявленных феодалов, которые даже не считают нужным скрывать наворованные богатства, а устраивают пышные пиры, подобно судье Хахалевой.

Общество хочет расправы над боярами, крови жуликов и воров. Это не только восстановит справедливость, и запустит социальные лифты на множество освободившихся вакансий. Девяностые ведь были не только «лихими». Это была эпоха великой кадровой революции, после длительного застоя и номенклатурного междусобойчика. Девяностые были и временем великой раздачи. Когда вчерашние сотрудники журнала «Коммунист» вдруг оказывались у руля правительства. Бывшие стукачи Пятого управления прыгали в олигархи. Люди, надоедавшие знакомым по телефону, вдруг оказывались законодателями общественного мнения.

Путинским мальчикам, которые застали приход великого удава сразу же после окончания школы или универа, тоже бы так хотелось. Но вакансии были уже заняты. А вместе с порядконаведением и усилением Вертикали власти исчезла и вертикальная мобильность. Причем не только политическая, но и экономическая. Все, что еще вчера лилось, бурлило и кипело – вдруг зацементировалось. Поколению нулевых нужна либо революция, либо масштабные кадровые чистки, поскольку любой выкинутый (а не переставленный) министр приводит в движение всю вертикальную цепочку назначений.

Есть запрос на чистку, на умеренный 37-ой в миниатюре. Путин на это пойти не готов. Он (максимум!) готов переставлять фигуры коррупционеров на политической доске. Массовых чисток от него не дождешься. Как не дождешься и всамделишной войны (которой хотел бы Гиркин-Стрелков) за восстановление империи и единство русского мира…

Именно это вызывает недовольство Путиным в «народе». Именно это делает его для многих меньшим злом… Хотя бы для тех, кто понимает, что в России 37-ой не может быть умеренным и миниатюрным.

Израильские ассоциации

Ещё Петр Яковлевич Чаадаев написал, что Россия «предназначена только к тому, чтобы показать всему миру, как не надо жить и чего не надо делать». Посему на российский опыт надо смотреть, делая выводы для себя.

Речь пойдет о том, что порой называют путинизацией Израиля. Хотя Путин тут совсем не причем. Мы говорим о деструктивных тенденциях, которые представляют опасность для демократии.

Демократия — это не только выборея, но и определенная политическая культура, система сдержек и противовесов, норм и стандартов, процедур и процессов, без которых демократия не может нормально функционировать.

Пойдем по вышеперечисленным пунктам.

1) Дебаты

С 1999 года политик, который становится премьер-министром после выборов, не участвует в предвыборных дебатах. Перед выборами 1999-го года от выборов отказался Барак, в 2001 и 2003 — Шарон, в 2006 — Ольмерт, в 2009, 2013 и 2015 — от дебатов уклоняется Нетаниягу. (см. об этом в статье «Как сделать политику более разумной?»). А ведь дебаты — это представление программ о дальнейшей жизни страны. Вещь необходимая для демократии. Но мы наблюдаем

Нетаньягу. Тотальный отказ от дискуссии. Фото: Кнессет

 

2) Отсутствие политической конкуренции 

С 1999 года предполагаемый победитель выборов отказывался от победы ещё и потому, что победитель выборов был известен заранее. Кто станет будущим премьер-министром, было известно еще до того, как объявлялись выборы, начиналась предвыборная кампания. Совсем как в России, где Путин отказывается от дебатов, поскольку не видит конкурентов.

Хорошо работающая демократия — это хорошо работающая политическая коммуникация и (это главное!) политическая конкуренция. Собственно говоря, именно наличие или отсутствие политической конкуренции, а не только голосование отличает сегодняшнюю демократию от авторитаризма.

3) Национализм

Наши «прогрессивные силы» в споре с ревнителями национально-религиозного лагеря тоже все время пытаются убедить всех, что они тоже немножечко националисты. И тоже выиграть спора не могут, поскольку спор с вопроса «что вы предлагаете?» переходит к вопросу «кто из вас больше националист?».

Смещенный председатель «Аводы» Ицхак Герцог, пытаясь спасти остатки катастрофически уменьшающейся популярности, заявлял на партийном съезде, что он не видит с кем вести мирный процесс, что партия «Авода» не должна восприниматься как партия «любителей арабов», израильское общество сдвинулось вправо, и если партия, создавшая Израиль, хочет вернуться к власти, она должна изменить подход к израильско-палестинскому конфликту,  «быть правее», чтобы достучаться до сердец и до умов людей…

Это установка ущербная. Те, кто хотят голосовать за правых, могут это сделать. Они могут голосовать за настоящих правых, а не притворяющихся. Выступление на партийном мероприятии с призывом притвориться правыми, чтобы получить голоса… Это не только демонстрирует презрение к интеллектуальным способностям избирателя. Это просто глупо!

4) Элиты

Неприязнь «народа» к собственным элитам – это один из главных ресурсов современного авторитаризма в различных формах (от Эрдогана до Нетаниягу, от Путина до Трампа).
Это явление, которое очень усиливается в последние десятилетия.

В шестидесятые и семидесятые годы прошлого века казалось, что смычка толпы и элиты достигнута. Или, по крайней мере, очень близка.

А потом стало усиливаться противоположное. Вплоть до того, что политики, для того, чтоб понравиться массам, стали кичиться своей быдловатостью как неэлитарностью…

Нетаниягу пред выборами 1999 года кричал по телевидению «Я гордое быдло (асафсуф)». Министр культуры Мири Регев хвалится, что она не из элит и Чехова не читала.

Почему это происходит? Я попытаюсь ответить на этот вопрос в одной из следующих статей.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x