Интервью

Фото: pixabay

Наши дети – не для наркотиков

В какой еще стране человек, признанный наркоманом, получает пособие?  А это - до полутора тысяч шекелей в месяц! Он приходит к социальному работнику, рассказывает, что работать не может из-за наркотиков, есть нечего – и пожалуйста, пособие. Догадайтесь с одного  раза, на что уходят эти деньги? Каждый месяц 28 числа выплачиваются  пособия, и наркоманы стройными рядами в маршрутках едут в Лод, в Рамлу – за новыми дозами.

Ирина Левит, председатель некоммерческой организации «Центр помощи детям и родителям, пострадавшим от наркотиков и алкоголя «АЛИС» — о том, что нужно знать родителям о наркотиках в Израиле.

О себе

Я жила на  Сахалине. В перестройку я занялась бизнесом и не знала ничего ни о каких наркотиках. В 1998 году мой сын, которому было тогда 19 лет, уехал по программе в Израиль, в кибуц. Все вроде было хорошо, он звонил мне. А через два с половиной года мне позвонил социальный работник из Тель-Авива и сказал: «Приезжайте, вашему сыну ампутировали ногу выше бедра». Я подумала, попал в аварию.

Через сутки я была в больнице Ихилов. Вместо моего сильного, красивого парня на кровати сидел изможденный, худой, состарившийся мужчина. Наркотики. Это был даже не шок. Это как умереть на время и ждать, когда ты снова сможешь дышать. С того момента для меня перестало существовать все остальное – бизнес-интересы, идеи. Все стало неважным. Помню, тогда поднялась на балкончик в больнице и поблагодарила бога за то, что сохранил сыну жизнь. Остальное мы как-то сумеем побороть.

Ирина Левит. Фото автора

Я из этой чаши выпила все. Когда твой ребенок уходит в ночь, и ты не знаешь куда. Я не спала, не ела, весила 48 кг. Он прошел долгое лечение и реабилитацию, и сейчас уже работает,  женился…

А я тогда поняла, что никто и ничем не может помочь. Я шла в полицию, говорила: «Человек же погибает», а мне отвечали: «Он совершеннолетний, мы ничем не можем помочь». Шла к врачам,  то же самое отвечали. Социальные работники говорили: «Мы ему дали пенсию, а вот когда он будет уже в порядке, мы ему поможем». Со мной ходили такие же матери, мы стучались к политикам, к депутатам. Объясняли, что с русскоязычными детьми не всегда работают те методы, которые помогают детям-сабрам. Иногда что-то получалось. В управлении по борьбе с наркотиками был открыт русский отдел – после того, как я поговорила и объяснила Фаине Киршенбаум, что это необходимо, что это другая ментальность. Бывших наркоманов практически во всех городах сделали наставниками. И даже было бесплатное лечение для тех, кого буквально забирали с улицы.

Так что 11 лет назад я основала эту организацию. С тех пор мы помогли уже тысяче человек.

О марихуане и не только

Когда мы говорим слово «наркомания», мы имеем в виду и марихуану, и грас, и гашиш, и героин, и кокаин, и все остальное. Когда  сегодня идут разговоры  о безвредности марихуаны – это обыкновенный пиар этого продукта. А все мифы о безвредности происходят от того, что наркотик не на всех действует.

Американцы провели исследования и выделили несколько категорий людей. Примерно  10%  – никогда ни при каких обстоятельствах не возьмут ничего, не будут курить, пробовать наркотики и так далее. Так они устроены, им не надо, и они не хотят.

Фото: Isabrl Somegfeld. flickr.com

Следующие 30 %– так называемые «педанты».  Они могут употреблять в каких-то, очень определенных обстоятельствах. Например, раз в году, с компанией друзей, на Бали. И все. Или, например, каждую пятницу 2-3 бутылки пива. Он не будет пить пиво каждый день.

Еще 30% — те, кому все равно. Он может сегодня покурить марихуану, завтра нет. Его не тянет. Так же и с алкоголем – сегодня выпил, завтра встал с чистой головой – и пошел на работу. Эти люди толерантны к наркотикам, они не попадают в зависимость.

А последние 30% — как раз наши клиенты.  Начинают с марихуаны, но на ней никогда не останавливаются. В последнее время много разговоров о том, что марихуана вовсе не вредна. Это просто пиар. Нам говорят: «Вот что лучше: алкоголь или марихуана? Пьяный валяется на земле, а после марихуаны идет по улице веселый…» Да нет же. Это наркотик. Он действует на мозг, на репродуктивные функции. С памятью возникают колоссальные проблемы. Иногда ребенок без косяка шнурки нормально завязать не может, настолько привыкает.

И медицинская марихуана, которая якобы лучше  – тот же самый канабис. Тот же самый накротик. Сейчас на рынок у нас выбросили марихуану с какими-то добавками, от которых возникает психические расстройства, в психиатрических больницах  уже полно пострадавших.

Последнее время, правда,  начинают уже сразу с химических наркотиков, так называемых «пицицуёт», которые продаются в маленьких лавочках рядом с табаком и сигаретами. Поскольку они очень дешевые и доступные, на них часто подсаживаются дети.

О государстве

Человек начинает употреблять наркотики, с течением времени его интеллект падает. Существует некая точка мотивации – когда человек сам пугается своей зависимости,  понимает, что катастрофа близка и хочет что-то изменить. Тогда он соглашается на лечение и реабилитацию.

Так вот в Израиле до этой точки мотивации человека никто не трогает. Это время – священная корова, на нем – зарплаты множества людей. Врачи-наркологи получают зарплату, социальные работники, полиция, где заводят множество дел, но не сажают.

В какой еще стране человек, признанный наркоманом, получает пособие?  А это — до полутора тысяч шекелей в месяц! Он приходит к социальному работнику, рассказывает, что работать не может из-за наркотиков, есть нечего – и пожалуйста, пособие. Догадайтесь с одного  раза, на что уходят эти деньги?   Каждый месяц 28 числа выплачиваются  пособия и наркоманы стройными рядами в маршрутках едут в Лод, в Рамлу – за новыми дозами.

И никаких условий этих выплат нет. Если он идет лечиться, эти деньги автоматически переходят на лечение. Более того, каждый наркоман за год подсаживает на наркотики до 20 человек, по международной статистике.

О рисках

Как родители могут понять, что ребенок употребляет наркотики? Самый частый симптом – перепады настроения. Ребенок то смеется, то злится. Постоянно закрытая дверь в свою комнату. Ухудшение отношений с родителями. Вообще, самое главное – это резкие изменения, когда ребенок начал вести себя по-другому. К сожалению, мне часто приходится работать с мамами, которые упустили это время, закрывали глаза. Или же, заподозрив что-то, были слишком жесткими, следили, проверяли сумки, и ребенок отвечал на это агрессией.

Почему так часто дети новых репатриантов попадают в зависимость? Родителям трудно, они испытывают разочарования, неудовлетворенность, слишком много работают. И часто дома говорят о негативном отношении к стране, к окружающим людям. Эта агрессивность доходит до ребенка. Если при этом ему трудно в школе, где незнакомый язык, нет друзей, или одноклассники смеются, то такому ребенку ни дома, ни в школе нет покоя. Он в напряжении все время. А практически возле каждой школы, и внутри школы – работают наркодиллеры, которые охотно дадут наркотики. Это могут быть ровесники, или ребята постарше. Есть у нас и пресловутая «тахана мерказит», где полно наркотиков, и полиция знает об этом.  Да что там, пройдите вечером по улице Алленби, посмотрите на людей с остановившимися глазами, в струпьях, которые лежат на матрасах, на мешках.

Особенно сложно летом, когда заканчивается кайтана (летний лагерь), и ребенок предоставлен сам себе. Поэтому я всегда говорю – разговаривайте с детьми. Осваивайте их «язык». Интересуйтесь тем, что им интересно. Наблюдайте за ними. Оставайтесь друзьями. И будьте честными, не закрывайте глаза, если вы видите проблемы.

О борьбе

Эти наркотики «пицицует» – невероятное зло. Я боролась в Кнессете, поднимала этот вопрос. Вот в России я, занимаясь бизнесом,  даже коробка спичек не могла продать без сертификата качества. Да и здесь, в супермаркете на продуктах есть сроки годности, разрешения. А тут – ничего. Это могут быть курительные смеси, порошки, таблетки. Масса вариантов. И это все синтетические наркотики. Кто-то что-то изготовил, раздали по маленьким точкам, те пустили в реализацию. Нет документов на это, человек покупает, сам не зная что. Ему говорят: «попробуй, неплохая штучка». И сейчас психиатрические клиники заполнены больными, у которых и наркомания, и психические нарушения одновременно. Это страшная вещь.

Что делать? Каждой такой лавочке иметь список того, чем она может торговать. Обязательно иметь сертификат на любой продукт, из которого понятно: кто выпустил, как хранить, кто отвечает за последствия?

А сейчас – полиция получает сигнал о том, что этот продукт опасен, когда наркологи сообщают. Только тогда полиция этот продукт берет, проверяет и подтверждает, что наркотик. А за это время, пока они проверяли, в ту же лавочку завезли новый, с измененной формулой, на который запрет уже не распространяется. И даже новый закон, по которому полиция может зайти, увидеть что-то новое и взять его на анализ, не спасает ситуацию. А если она не зайдет? А если ребенок купит, попробует и от этого вещества умрет?

О родителях

Если вы поняли, что ребенок употребляет наркотики, прежде всего, надо задать себе вопрос, на что вы готовы пойти. Ведь можно обратиться в социальную службу и объяснить, что они, родители, не могут сами справиться. И тогда социальные работники применяют меры, призывают психологов, наркологов, думают, чем занять ребенка.  Для тех, кому еще нет 18, в каждом городе в социальных службах есть специальные отделы, куда можно обратиться. Готовы вытащить проблему из-под ковра, обнародовать ее? Действуйте.

Фото: Serazzi, flickr.com

Я советую поговорить с ребенком.  Сказать: «Мы не готовы жить с наркоманом. И пока мы за тебя отвечаем, ты приходишь домой, ты не употребляешь, мы это проверяем с помощью аптечных тестов. Но если ты будешь продолжать, мы начинаем применять репрессивные меры». Я всегда бьюсь за то, чтобы четко высказывать свою позицию.

Ко мне приходят уже в запущенных случаях, когда не знают, куда бежать. И я от имени своей организации пишу письма в социальные службы, устраиваю консультации с наркологами, психологами. А главное – разговариваю с родителями. Они мне верят, я ведь сама через это прошла. Я говорю отчаявшейся матери: «Если ты готова взять себя в руки, я с тобой. Если чувствуешь, что есть силы, готова меняться, ты становишься его лекарством, таблеткой. Когда он был маленький, ты же подставляла его попу под укол, хотя ему было больно. Занимайся спортом, собери силы. Потому что пока ты рыдаешь, твой ребенок падает».

О лечении

Есть программа «12 шагов» и еще множество других.  А еще в Бразилии есть отец Ганс, католик, странствующий монах, который создал специальное место для таких ребят. Мы с ним давно знакомы и дружим.  Я знаю мальчика, которого отец отправил туда — и через год вернулся совершенно другой человек. Принцип там такой: несколько домов, в каждом живут ребята. Вероисповедание неважно – христиане, иудеи. И нет никаких обсуждений. Утром встают, открывают Библию, читают одну заповедь. И работают.  Бесплатно получают только фасоль, воду и хлеб. Все остальное надо заработать. На масло, колбасу, мясо – каждый дом, каждая фазенда сообща зарабатывает. Работают они на простых работах: ухаживают за козами и коровами, за животными в зоопарке, помогают в пекарне и так далее.  Работают не тяжело, остается много времени – на спорт, на отдых.  Вечером собираются, разговаривают.

Там нет наставников, надзирателей. К ним приходят с улицы, приходят бомжи, наркоманы… И никто их не спрашивает, что было раньше. История начинается заново. Раз пришел – тебя любят и принимают «Мы будем с тобой до тех пор, пока ты этого хочешь». Удивительно, но это работает.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x