Социальные вопросы

Иллюстрация, у изображенных на фото нет связи с темой статьи. Photo by Maya Levin / Flash90

На работу как в ад

"Родители периодически посылали завучу письма в мою поддержку, а она не передавала их мне и не сообщала о них. Она все время унижала меня. Я хотела перейти в другую школу, но мне это было тяжело – я любила учеников и их родителей". Что может сделать учитель, когда его начинают травить на рабочем месте? Да практически ничего...

 

Проработав 20 лет учительницей в одной из школ, Ч. поменяла квартиру и была принята на работу в другую среднюю школу. Через год директриса школы умерла, и на ее место пришла другая. После того дня, примерно десять лет назад, рассказывает Ч., жизнь ее превратилась в ад, элементами которого стали кровоизлияние в мозг и полный экономический крах.

«Мы получили директрису, абсолютно не уверенную в себе, так что завуч и ее секретарша руководили ею в ее отношениях с родителями. Постоянные столкновения с ней и с ее заместительницей стали рабочей рутиной для меня. Они действовали сообща, издеваясь надо мной», — говорит она.

В системе образования много говорят о попытках создать дружелюбную окружающую среду для учащихся. Уроки житейского общения, правила поведения, дни «солидарности», тематические уроки – все это призвано превратить школу в место, где учащимся приятно находиться. Учителя, попадающие в тяжелые ситуации, в противоположность этому, сталкиваются с системой равнодушной в лучшем случае, или действующей заодно с враждебно настроенным школьным руководством – в худшем.

«Быть учителем» — название страницы в фейсбуке, которую создала примерно три года назад Браха Штрасфельд. Эта страница стала адресом для обращений 21 тысячи учителей и учительниц, которые поднимают там вопросы, консультируются по поводу своих прав, а также помещают посты, в которых изливают – анонимно – свои души, рассказывают личные истории об опыте тяжелых столкновений с руководством в школах, где они преподают. «Я работала учительницей 34 года. Уйдя на пенсию, я обнаружила, что учителям по-настоящему негде задать вопросы, проконсультироваться, поделиться опытом во всем, что касается трудовых отношений. Не с любой темой можно обратиться в министерство, и есть много проблем, с которыми неизвестно куда обращаться», — говорит Штрасфельд.

Министерство просвещения или профессиональные организации – это не адрес?

«В Министерстве просвещения и в профсоюзах учителей часто возникают конфликты интересов. Речь идет о профессиональных учреждениях, объединяющих в своих рамках и учителей, и руководство школ. Здесь нет ответа на специфические проблемы, возникающие при отношениях между учителями и руководителями школы, которые не являются при этом их работодателями. Кроме того, по собственному опыту я могу сказать, что «по умолчанию» и Министерство образования, и организации учителей склонны поддерживать школьное начальство, и учитель, в конце концов, остается беззащитным».

Пример, который приводит Штрасфельд, — это история с Ч. «Когда пришла новая директриса, — рассказывает она, — мне передали классы, которые вела завуч. Я добилась хороших результатов с этими классами. Я преуспела там, где она провалилась. Родители все время хвалили меня. Я приходила в школу утром, а она стояла у входа и не отвечала на мое приветствие. Она объявила мне бойкот. Все время до меня доходили слухи, что она обсуждает с моими коллегами мою работу.

У меня есть много писем с высокими оценками и благодарностями от родителей. Мое имя как учительницы пользуется известностью. Родители периодически посылали завучу письма в мою поддержку, а она не передавала их мне и не сообщала о них. Она все время унижала меня. Я хотела перейти в другую школу, но мне это было тяжело – я любила учеников и их родителей.

Два-три новых случая каждую неделю

Ч. обратилась к начальнице окружного отдела образования и рассказала ей о своих трудностях с директрисой и завучем, попросив помощи. «Она ответила, что пошлет инспекторшу. В один прекрасный день инспекторша внезапно явилась, и хотя мы поговорили, и я все ей объяснила, у меня было чувство, что она настроена против меня. Она пригласила директрису и завуча, и те сказали, что я не отвечаю духу этой школы и конфликтую с другими учителями. Я чувствовала себя девчонкой, которую отчитывают».

Инспекторша решила перевести Ч. в другую школу – решение, которое Ч. сочла пощечиной. Кроме того, инспекторша попросила учителей подписать письмо в поддержку руководства школы. Все подписались, и Ч., чувствовавшая себя униженной, попросила добавить и ее подпись.   «Я чувствовала, что это для меня единственный способ озвучить свой голос в создавшейся фальшивой ситуации. Ведь моя подпись превращает это письмо в нелепицу». К ней пошли депутации учителей с требованием убрать ее подпись, но она стояла на своем.

Инспекторша захотела встретиться с ней снова, но дата встречи совпала с датой смерти ее матери, и Ч. попросила отложить встречу. В ответ от инспекторши пришел мейл, приглашающий Ч. на слушания перед увольнением. Через несколько дней после этого с Ч. случился инсульт. «Когда я обратилась в больницу, первый вопрос был, не перенесла ли я травму», — рассказывает она.

На протяжении полутора лет Ч. не работала и жила на сбережения. Ее право на оплаченный отпуск по болезни закончилось, и она оказалась в трудном финансовом положении. Ей определили 28% инвалидности. Министерство образования хотело отправить ее на пенсию, но предложенные ей условия были плохими, и она отказалась. Сегодня она работает на полставки. «Я отдала детям всю душу, надо мной смеялись, что я забочусь о них, как будто это мои собственные дети, и в результате я заканчиваю свою профессиональную карьеру как учитель-инвалид».

Из данных на странице фейсбука, заведенной Штрасфельд, следует, что история Ч. не уникальна. «Здесь есть случаи унизительного обращения с учителями на глазах родителей, оскорблений перед учениками, лишения прав, продолжающихся издевательств, приводящих к депрессии. Есть учителя, которые чувствуют, что не могут больше появляться в классах, учителя, решившие уволиться, потому что они больше не способны терпеть».

Сколько подобных историй накопилось у вас на сегодняшний день?

«Больше сотни, и это только за последний год. По меньшей мере два-три раза в неделю появляются новые истории, и каждый день задаются вопросы о правах – люди хотят знать, что можно сделать в различных ситуациях, когда их первый импульс – встать и уйти».

Год назад, в свете растущего числа подобных историй Штрасфельд, вместе с несколькими другими учителями-ветеранами, решила создать специальный штаб по борьбе с злоупотреблениями, который будет бороться за искоренение таких явлений. «Мы хотим, чтобы появилась внешняя инстанция, которая стала бы адресом для обращения учителей, сталкивающихся с проблемами на работе. Нам кажется особенно важным разработать этический кодекс для школьного руководства, который обязал бы его вести себя с преподавателями уважительно. Нужно понимать: когда учителя чувствуют себя обиженными, это «переливается» на учащихся и родителей. Помимо вреда, причиняемого лично кому-нибудь, ущерб наносится системе в целом, и это сказывается на образовании наших детей».

Куда же мне идти?

М., преподавательница старших классов в центре страны, — одна из учительниц, столкнувшихся с злоупотреблениями по месту работы. Она тоже рассказывает об ущербе здоровью, который  причинила ей мрачная атмосфера в школе. «Я получила хронические мышечные боли в результате душевных переживаний, я перешла на более низкую должность, только чтобы максимально сократить контакты с директором.

Он цеплялся ко мне из-за каждой мелочи. По любому поводу он делал запись в мое личное дело и устраивал слушания. Я была координатором «потока» и классной руководительницей, а он удалял меня с важных совещаний, отвергал все, что бы я ни говорила. Назначал встречи с родителями моих учеников, а меня ставил в известность в последнюю минуту. Относился ко мне как к техническому работнику. Кричал на меня при людях. Если ученики плохо себя вели со мной, он никогда не применял против них никаких санкций».

Может быть, он был недоволен вашими профессиональными навыками?

«За долгие годы пребывания в школе я работала с четырьмя директорами. И все было в порядке. Эти директора были для меня примером. Да и с ним у меня все было в порядке в первые три года нашей совместной работы, я была членом руководящей команды. Но вот он получил постоянство – и в голове у него что-то пошло не так, он решил, что может все. До этого я была достаточно профессиональной? А потом вдруг нет? Что случилось?

Я была председательницей совета учителей, они обращались ко мне с вопросами насчет их прав. И я не подстраивалась под него. Однажды он спросил меня: «Ты за меня – или против?» А я ответила, что я за справедливость. После этого все мои обращения оставались без ответа. Я не ушла из школы, потому что у меня большой стаж и мне уже скоро на пенсию. Куда же мне идти? А просто сидеть дома – это мне не подходит. Я люблю свою работу и учеников.

Я не верю ни организациям учителей, ни Министерству образования. У школьного начальства очень хорошие связи с инспекторами и с чиновниками министерства. Тут работают «комбинации»: я помогу тебе избавиться от нежелательного учителя, а ты за это примешь на работу того, кого я порекомендую. И интересы дела в расчет не принимаются. Все «в интересах» сделок. Мне ясно, что необходимо добиться создания внешнего органа, который будет знаком с системой работы и с правилами найма учителей, и который будет для них адресом», — подводит итог М.

Необходим этический кодекс

«Такие места, как школы и больницы, — инкубаторы для любителей поиздеваться, потому что директор или директриса не могут уволить работника. Это не в их власти, — говорит адвокат Штернберг, специалист по трудовому законодательству, осуществляющий поддержку штаба по борьбе с злоупотреблениями. – Чтобы уволить человека, директор должен пройти долгий путь, поэтому он нередко чувствует, что все, что ему остается, — это превратить жизнь учителя в ад. В школах это  особенно заметно, потому что там есть разделение должностей и люди работают в разных классах, а не в одном кабинете. Ведь если люди вынуждены сосуществовать с кем-то долгое время, они обычно научаются как-то с ним уживаться. У директоров школ это иначе, потому что они не видят учителя каждый день и в течение всего дня.

Нужно помнить, что есть тут ответственность системы. Именно она обязана заботиться о надлежащей атмосфере. Если есть так много преподавателей, чувствующих, что над ними в школе издеваются, — это знак, что что-то не работает. Министерство образования должно сделать многое в этом плане: проводить инструктажи по этим вопросам, создавать обратные связи между учителями и руководством. Сегодня у каждой, даже самой маленькой фирмы в сфере хайтека есть свой этический кодекс. Следует разработать нечто аналогичное для школ. Далее – инспектор не может по-настоящему проверять все – и педагогику, и людские ресурсы, и способы руководства. Это нелогично. Предпочтительнее, чтобы кто-то извне наблюдал за условиями труда учителей».

Каковы юридические возможности учителей, чувствующих, что их на работе притесняют?

Помимо обвинений в диффамации и помимо требований соблюдать законы о труде, сфера злоупотреблений только начинает как-то выкристаллизовываться в юридическом плане. Я сам веду примерно 40 судебных запросов и могу засвидетельствовать, что есть еще судьи, не разбирающиеся в этом. С одной стороны, есть широкий спектр действий, которые со стороны не выглядят относящимися к злоупотреблениям или особенно серьезными, если рассматривать их по отдельности. С другой стороны, если есть спектр таких поведенческих практик, есть и спектр наносимых травм, и иногда травма столь серьезна, что она влечет за собой ущерб в плане финансов, а также в общественном, моральном и физическом плане».   

 

Мы попросили реакции различных инстанций на эту статью.

Из Организации учителей (Иргун ха-морим) последовал ответ:

Согласно уставу Организации учителей и в соответствии с существующей процедурой, которая отвечает требованиям ISO, проверка жалоб учителей осуществляется секретарями отделений, которые уполномочены разбираться со всеми профессиональными проблемами или конфликтами в подотчетных им географических округах. Мы подчеркиваем, что в каждом из 16 округов, где действует Организация израильских учителей, есть секретарь отделения, который занимается проблемами учителей. Иногда член Организации выбирается на должность директора, и это не является причиной для исключения его из Организации, наоборот. Если директор является членом Организации, у нас появляются дополнительные инструменты для улаживания конфликтов, возникающих между ним и тем или иным преподавателем, и в случае необходимости Организация может собрать товарищеский суд, который имеет право даже постановить об исключении из профсоюза. Речь идет об очень суровой санкции по отношению к директорам, у которых нет другой профессиональной организации.

Из Союза учителей (для учителей младших классов) последовал ответ:

Союз  учителей заботится обо всех работниках образования и делает это должным образом с 1903 года. Генеральный директор Союза учителей проверяет каждое обращение, поступающее от работника системы просвещения, тщательно и по сути дела. В прошлом имелось немало случаев, когда учителя и учительницы получали от нас поддержку против руководителей школ, которых удаляли с их рабочих мест, были и  примеры обратного. В Союзе учителей у каждого сектора есть избранный представитель, который занимается темами, релевантными для сектора, который он представляет.

Оригинал публикации на сайте Ха-Маком

       

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x