Интервью

Мики Гицин, фото: Янаи Ихиэль

Мики Гицин: "Мы готовы говорить о том, что болит"

Мики Гицин, генеральный директор Нового Израильского Фонда, в прошлом глава организации Свободный Израиль и член Тель-Авивского муниципалитета, не имеет бэкграунда "среднестатистического левого" - он выходец из семьи русскоязычных репатриантов, рос на периферии и больше всего хотел отпраздновать свою бар мицву в иракской синагоге. Мы поговорили о НИФ и о том, каким он видит израильское общество сегодня.

Мики, давай начнем с самого большого «белого слона в комнате». Новый Израильский Фонд для большинства израильтян, и уж точно для большинства русскоязычных израильтян — это такая красная тряпка. Эпитеты используются самые нелестные: пятая колонна, предатели, вражеские агенты… Все это связано с тем, что НИФ поддерживает левые правозащитные организации, некоторые называют их пропалестинскими, или радикально левыми, или даже антиизраильскими.

Начнем с того, что сегодня моя цель — донести до людей правду. А правда такова: НИФ поддерживает очень широкий спектр организаций.  Проблема началась с того, что небезызвестный Моше Клугхафт и другие, вроде организации «Им тирцу», с какой-то стати считают, что именно они для нас решат, что можно и что нельзя говорить, за что можно и за что нельзя бороться. Но я считаю, что это не так. Все, что не является призывом к насилию или подстрекательством, должно быть легитимно в дискурсе. Обо всем можно говорить.

Кстати, к сожалению, список тем, на которые, по мнению некоторых правых, можно говорить, становится все короче! Это началось с организаций, которые работали с темой оккупации, а сейчас это касается и тех, кто борется за право нерелигиозных, к примеру, покупать в субботу в магазинах. Они тоже стали вдруг называться «врагами всего еврейского», их тоже вдруг связывают с «пятой колонной», ну и конечно звучат слова «ах, вы получаете деньги от НИФ!» Или те, кто борется против депортации африканских беженцев, они тоже вдруг, оказывается, «враги Израиля». В общем, это такой оползень, который кто-то должен остановить, и мы пытаемся это сделать. Мы говорим, что границы дискурса нужно расширить и сделать более терпимыми.

Давайте вернемся к истокам — как и зачем был создан НИФ?

НИФ был создан в 1979 группой американских либеральных евреев, чтобы организовать здесь гражданское общество, которое тогда было еще «в пеленках». Сильное гражданское общество, как сочли тогда американские и израильские либералы, очень важно для демократии.

Первые наши проекты были связаны с правами женщин, к примеру, мы инициировали первые центры помощи жертвам сексуального насилия.

В начале деятельности Фонда речь об оккупации не шла, но со временем стало ясно, что если ты говоришь о правах человека, невозможно игнорировать права человека на территориях.

Более 30 лет НИФ работал со всеми молодыми общественными организациями по принципу «пусть цветут все цветы», и отсюда, из этого офиса, выросло огромное количество организаций, которые занимались самыми разными темами, от абсорбции русскоязычных и эфиопских евреев до прав работников по найму («овдей каблан»).

В последние годы стало ясно, что в Израиле происходит процесс антидемократизации, что заставило нас пересмотреть свою политику и более точечно направлять гранты на то, чтобы сохранить и обезопасить израильскую демократию.

А сегодня — сколько ваших доноров это частые лица из США, а сколько, к примеру, государства из ЕС?

Более 90% наших доноров — евреи из США, частные лица. Нам также жертвуют частные лица в Израиле, и евреи диаспоры, к примеру, из Австралии. Это все можно видеть на нашем сайте. В эпоху Трампа американские евреи гораздо лучше понимают, что происходит в Израиле в сфере демократии и прав человека, им уже не нужно это объяснять. Они также чувствуют растущий антисемитизм, который идет с двух сторон: «второй круг» Трампа, как наиболее влиятельный, а с другой стороны — и крайне левые про-мусульманские движения. Поэтому для американских евреев Израиль важен как никогда, и они, безусловно, не враги Израиля, а очень верные друзья.

А сколько организаций, из тех, которые получают от вас гранты, связаны с темой оккупации?

Не так уж много, информацию о всех получателях также можно найти на нашем сайте, более того — «Шатиль» предоставляет от нашего имени профессиональные услуги очень многим организациям , это тоже эквивалент денег. И у нас полная прозрачность на тему того, кто и сколько получил.

Сегодня мы заняты в основном пятью темами: это социальная и экономическая справедливось (к примеру, социальное жилье), отношения религии и государства, права арабского и бедуинского сектора, построение нексенофобного терпимого общества совместно евреев и арабов, и, наконец, демократия и права человека. Кроме того, есть и особые проекты, связанные с секторами. К примеру, мы много лет поддерживаем практически все либеральные начинания в ортодоксальном еврейском обществе.

Тогда как получается, что вы считаетесь организацией, которая в основном поддерживает про-палестинские движения?

Это чистая политика. Так удобней нас атаковать. На самом деле это было так всегда: когда 15 лет назад НИФ поддержала первый иерусалимский гей-парад, тоже все кричали что это конец света и мы приведем к катастрофе, к войне религий. Но почему-то конца света не произошло… То же и сегодня. К примеру, нас обвинили в том, что мы поддерживаем BDS, так вот: это ложь. Лично я считаю, что у BDS, в том числе, антисемитская риторика, и я против них, я вообще против бойкотов как средства влияния.

Что больше всего беспокоит тебя лично в сегодняшнем Израиле?

Во-первых, поляризация и радикализация, что делает невозможным любой диалог. Если ты не смотришь на мир так, как нынешнее правительство, ты сразу враг и предатель, и все. Не может быть диалога между предателями и патриотами. И эта позиция многих политиков и многих в израильском обществе очень ограничивает, очень обедняет нас, любой разговор становится очень плоским и одномерным.

Во-вторых, меня беспокоит то, что происходит с главой правительства и в его окружении, потому что это не только коррупция, это выливается в подстрекательства в стиле «арабы валят валом на избирательные участки», в «культуру токбеков» на самом высшем уровне, и все это усугубляет ненависть. Это антигосударственная политика на мой взгляд, премьер-министр должен занимать позицию «над конфликтами» в народе.

А что тебя больше всего радует? Что в Израиле прекрасного, с твоей точки зрения?

Это мой дом… Эмоционально — это просто мое.

Это понятно, но все-таки?

Наверное, все же люди, израильтяне. Как много мы делаем для того, чтобы здесь стало лучше. Люди согласны жертвовать очень многим, заплатить  высокую личную цену за то, во что они верят, из любви и глубокой привязанности к своей стране.

И еще — мы готовы говорить о том, что болит. К примеру, я сейчас смотрю сериал «Салах, это Эрец-Исраэль» об отношении к репатриантам из восточных стран. Какой огромной дискриминации они подверглись, с каким ужасным отношением столкнулись. Это очень важно и непросто — то, что мы согласны говорить о прошлом с критическим осмыслением, пытаться исправить ошибки прошлого.

Интересно, что ты это упомянул, потому что ты сам — выходец из семьи русскоязычных репатриантов. В последнее время, в основном, вокруг нашумевшей выставки Зои Черкасской, ведется жаркая дискуссия между восточными и русскоязычными полуторного и второго поколения. «Восточные» обвиняют «русских» в расизме, «русские» тоже не остаются в долгу. Что ты об этом думаешь? Видишь ли разницу между русскоязычными репатриантами и ашкеназами, в этом контексте?

Конечно, о чем речь! Мы росли вообще в другой среде. И в Беэр-Шеве, и в Азуре, где я рос, все вокруг были восточными. Я впервые осознал что есть еще какие то ашкеназы, когда пошел в армию и встретил ребят из Герцлии, Ход-а-Шарона, мошавов… А в детстве я хотела бар-мицву в иракской синагоге, так как всем моим друзьям там праздновали. В этом я рос. Между «русскими» и восточными евреями. Я не уверен, что мы «стали восточными», как утверждают некоторые ребята из полуторного или второго поколения. Но это, безусловно, было нашей средой обетания — восточная музыка, восточная еда…

Вот насчет синагоги это интересно, так как до вступления в нынешнюю должность ты был гендиректором организации «Свободный Израиль». Эта организация борется за отделение религии от государства и за права светских граждан на нерелигиозный брак, к примеру. Каково сегодня твое отношение к тому факту что Израиль — еврейское государство, что наше окружение зачастую очень еврейское, вообще как ты со всей этой темой?

Думаю, прогрессивно-либеральные силы в Израиле очень сосредоточены на демократической составляющей израильской государственности, и пустили на самотек еврейскую составляющую — и это огромная ошибка. Еврейская составляющая очень влияет на демократическую. Лично я ощущаю себя евреем, и это мне очень важно, эта национальная принадлежность.

Вообще —  все взаимосвязано. К примеру, как связаны еврейство и социально-экономическая сфера? Если почитать Книгу пророков, что они говорят о социальной справедливости, о коррупции — можно много вынести из этого. Поэтому мне непонятно, как «Еврейский дом», к примеру, превратились в такую капиталистическую неолиберальную партию, причем основывают это на иудаизме? Ведь это против всего, чему учат еврейские пророки? Я, конечно, не раввин и не претендую, но по-моему, там все предельно ясно: о тех, к примеру, кто обижает пришельца или беженца, или вдов и сирот, или о еврейских заповедях по справедливому распределению ресурсов, того же урожая… Как минимум — это еврейский дух, это наша культура, которая на меня лично очень влияет. Вообще я не считаю, что ради гуманизма или либерализма мы должны отказаться от иудаизма, от своей культуры и своего самосознания. Ни в коем случае.

Некоторые говорят, что нашей культуре грозит другое: не разделение с палестинцами. Если мы не разделимся на два государства, то станем одним государством, где мы уже не будем большинством, что угрожает нашей культуре и национальной идентичности.

Я все еще верю, что решение двух государств возможно. Я вижу тут две отдельных темы: первая — это вопрос государственного разделения, как сохранить еврейское демократическое государство в рамках сосуществования с соседями. Второй — вопрос оккупации. Это два разных вопроса, и левые совершенно зря объединили их в одну тему. Сколько можно с помощью армии властвовать над другим народом и называть это временным решением? Наш интерес в том, чтобы прекратить это как можно быстрее. Вне зависимости от возможности «решения двух государств». Конечно, кризис лидерства с обеих сторон не способствует решению конфликта, да и Трамп в Белом Доме не помогает…

Вернемся к местной политике — что ты думаешь о скандале с Тамар Зандберг и Моше Клугхафтом?

Это очень неприятная история, но я склонен судить политиков по их делам. Тамар боролась и борется за гражданские и правозащитные организации, она — человек четкой идеологии, и я верю, что она учится на своих ошибках.

Чего ты хотел бы достичь в ближайшие годы как генеральный директор НИФ и как Мики?

Я хочу рассказать о нас более широким кругам израильского общества и в более широком контексте, чтобы развенчать некоторые отрицательные мифы о Фонде. Но я хочу не только говорить, но и услышать. Услышать тех, кого мы слышим редко: другие голоса, другие сектора. Мы слишком часто слушаем только себя! Я в последнее время много встречаюсь с израильскими арабами и с ультрарелигиозными, кроме того, меня, как мальчика из семьи репатриантов из Азура, очень интересует периферия. В конечном итоге, для понимания и взаимодействия самое важное — это диалог: слушать других, и рассказывать о себе.

 

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x