Неизвестная история

Энергия Максима Горького

«Я думаю, что еврейская мудрость более общечеловечна и общезначима, чем всякая иная, и что не только вследствие древности, вследствие первородства ее, но и по силе гуманности, которая насыщает ее, по высокой оценке ею человека», - утверждал Горький.

Сегодня исполняется 150 лет со дня рождения писателя Алексея Максимовича Горького. Это автор, которого когда-то считали величайшим русским прозаиком ХХ века, а теперь (уже лет тридцать как) сбросили с корабля современности.

Горький — тема огромная. Стоит выбрать только одно направление, начать с того, что ты поставишь только одно имя рядом с именем Максима Горького — как отсечешь тысячу других тем. «Горький и Лев Толстой» — это совсем другой рассказ, чем «Горький и Блок», или «Горький и Чехов». «Горький и Ленин» — совсем другая пара, чем «Горький и Сталин» или «Горький и Троцкий».

Максим Горький и Генрих Ягода

Рассказ о Буревестнике, который призывал революцию? Или об авторе «Несвоевременных мыслей», который ужаснулся ей? О вечном ходатае и заступнике, спасавшем жизни? Или об авторе ключевого лозунга массовых репрессий «Если враг не сдаётся, — его уничтожают»?

Речь идет о гуманисте, борце за свободу? Или о классике, благословившем сталинские «чистки», показательные процессы, концентрационные лагеря? О писателе, все творчество и вся жизнь которого были пронизаны острейшей жалостью к человеку, или о певце страшнейшей репрессивной безжалостности?

Горький, Каганович, Ворошилов, Сталин на трибуне Мавзолея, 1931 год

«Жизнь тасует нас, как карты, и только случайно — и то не надолго — мы попадаем на своё место» — утверждал он. И сам Горький был в разных раскладах. И значение его разное. Был он попеременно и козырным тузом, и джокером, и шестеркой, и каждым из 22 двух старших арканов Таро.

Горький — это писатель, попытавшийся сплотить «мастеров культуры» перед наступлением фашизма. И это автор, оставивший такие сомнительные определения: «Уничтожьте гомосексуалистов – фашизм исчезнет» (хотя в нацистском Третьем Рейхе государственные мероприятия по пропаганде нетерпимости к сексуальным меньшинствам развернулись сразу после прихода Гитлера к власти и носили последовательный и организованный характер).

Максимально Горькая эпоха

Внедряемый сверху, Горький стал очень быстро героем интеллигентских анекдотов — колкого и умного городского фольклора. Это было реакцией.

Надгробная плита в Кремлёвской стене

Захороненный в Кремлевской стене, внедренный в школьную программу, выведенный в логотип «Литературной газеты», считавшийся отцом-основателем Союза писателей — он был в СССР главным советским классиком. Ещё при его жизни его именем называли населенные пункты. В 1932 году Горьким стал его родной Нижний Новгород.

Ходил анекдот, что на Красной площади памятник Пожарскому говорил памятнику Минину:

— Ох, Козьма, в скверном же ты положении. Теперь даже не поймешь, в каком собственно городе ты призывал создать всенародное ополчение…
– А ты, княже, в каком положении?
– От меня хоть остались пожарские котлеты…

А последний советский анекдот, связанный с городом Горький звучат так:

«Надо было подсластить город Горький – вот и выслали туда Сахарова!»

Анекдот начала тридцатых: «Слыхали, новые постановления ЦИКа? Ну как же! О переименовании народного артиста Станиславского в Сталинславского, народного артиста Немировича-Данченко в Кагановича-Данченко и о переименовании всей нашей жизни в максимально горькую? А Демьян Бедный обиделся: почему это все Горький да Горький, а в его честь ничего не переименовывают? Ну, и решили, чтобы его ублаготворить, переименовать памятник Пушкину в памятник Пушкину имени Демьяна Бедного».

Об этих переименованиях в честь Максима Горького говорили, что большевики не могут довольствоваться просто переименованием городов, колхозов, транспортных станций, театров, учебных заведений и пр. Их задача сделать жизнь в Советском Союзе и эпоху… МАКСИМАЛЬНО ГОРЬКОЙ…

Горький говорил Сейфулиной: «Меня теперь везде приглашают и окружают — почетом. Был у пионеров — стал почетным пионером. У колхозников — почетным колхозником. Вчера посетил душевнобольных. Видимо, стану почетным сумасшедшим».

Попытка не пытка

В последние годы жизни он был личным писателем Сталина, выполнявшим его волю.

Вызывает Сталин Горького и говорит: «Мы тут недавно прочитали ваш роман “Мать”. Хороший роман, полезный. А не хотели бы Вы написать роман под названием “Отец”?» – «Ну… я попробую, попытаюсь…» – бормочет растерянный Горький. «Да-да, Вы обязательно попытайтесь, товарищ Горький. Попытка не пытка, не правда ли, товарищ Берия?»

 

Обложка журнала «Огонек» 1934 года от 20 августа. Сталин и Горький в тюбетейке.

Словно работая на близкий некролог, он навсегда запятнал свою репутацию в истории русской литературы и общественной мысли.

Короля в шахматах переименуют в пешку в честь юбилея Горького-Пешкова

Во многих из анекдотов Горького изображали как этакого великого гостя державы, которому советские власти втирали показуху. Алексей Максимович Горький уже плохо видит. Ему показывают журнал. В журнале – фото. Горький: «Какой многолюдный митинг. Море голов… Поразительный энтузиазм масс». А рядом с фото подпись: «Посевы сахарной свеклы в украинском совхозе». Но подпись ему никто не читает.


Картина «Буденный на коне у постели умирающего Горького»

Но с Горьким, даже уже пленным Горьким советская власть общалась как держава с державой. С державой, которую всеми силами хотелось оккупировать и использовать.

Вероятно, на Горьком лежит вина в том, что он позволил с собой это сделать. Но любой, кто скажет, что Горького купили, должен будет сам перед собой поставить вопрос: «А если бы мне предложили такую цену?». И попытаться хотя бы самому себе ответить по совести…

Горький на смертном одре

 

Правда и ложь

Давно, ещё столетие назад, Корнеем Чуковским замечено, что одна из главных тем Максима Горького — это соотношение правды и лжи.

Великий филолог Михаил Бахтин говорил о нем: «Максим Горький был совершенно лишён в области мировоззрения своей воли. У него была какая-то женская натура. Он увлекался тем человеком, который в данном случае близок. То он с революцией, то он с контрреволюцией. Он не умел выбрать раз и навсегда. Но обстоятельства жизни заставили его сделать выбор. Его привлекала фигура жулика, обманщика. Скажем, он изображает забастовку трамвайщиков, как карнавал. И «Клим Самгин» — это, в сущности, карнавальное произведение. Лица там нет ни одного. Истинным героем, положительным героем был для Горького Лука».

Фотография Альперта «Возвращение Максима Горького на Родину».

В школе нас заставляли учить наизусть монолог Сатина из пьесы «На дне», где кроме заверения, что «человек — это звучит гордо», были и слова «Ложь – религия рабов и хозяев… Правда — бог свободного человека!». Но нет в мире другого такого писателя, в творчестве которого так часто звучал гимн… всему, что обобщенно называется «ложь».

Он прославлял ложь, окрыляющую и вдохновляющую ложь, защищающую и одаряющую смыслом, ложь, которая может сделать человека влюбленным и счастливым.

«Горький не богоискатель, не правдоискатель, он только искатель счастья: счастье для него дороже правды, святее Бога, — и, если Бог не даст человечеству счастья, Горький забракует такого никчемного Бога. И если правда не даст человечеству счастья, то да здравствует ложь!» — писал Корней Чуковский.

Творческая энергия

Автор лучших (на мой взгляд) воспоминаний о Горьком замечательный поэт Владислав Фелицианович Ходасевич писал о нем:

«Единственное спасение человека он видел в творческой энергии, которая немыслима без непрестанного преодоления действительности надеждой. Способность человека осуществить надежду ценил он не высоко, но самая эта способность к мечте, дар мечты – проводили его в восторг и трепет. Создание какой бы то ни было мечты, способной увлечь человечество, он считал истинным признаком гениальности, а поддержание этой мечты делом великого человеколюбия.

   Господа! Если к правде святой
Мир дорогу найти не умеет,
   Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой.

В этих довольно слабых, но весьма выразительных стихах, произносимых одним из персонажей «На дне», заключен как бы девиз Горького, определяющий всю его жизнь, писательскую, общественную, личную. Горькому довелось жить в эпоху, когда «сон золотой» заключался в мечте о социальной революции как панацее от всех человеческих страданий. Он поддерживал эту мечту, он сделался ее глашатаем – не потому, что так уж глубоко верил в революцию, а потому, что верил в спасительность самой мечты».



Горький и евреи

И, в заключение, несколько цитат. По теме: Горький и евреи.
Первая из «Тевье-молочника» Шолом-Алейхема.

Хава — одна из дочерей Тевье выходит замуж за нееврея, представляя его вторым (цвейтер) Горьким, соответственно Тевье спрашивал: «А кто такой первый (эрстер) Горький?»

«– Горький, — отвечает она, — это нынче чуть ли не первый человек в мире!..

– Где же он обретается, — говорю я, — твой мудрец, чем он занимается и что он проповедует?

– Горький, — отвечает Хава, — это знаменитый писатель, сочинитель, то есть он книги пишет, и к тому же редкий человек, чудесный, замечательный, честный, тоже из простонародья, нигде не учился, все самоучкой… Вот его портрет.

При этом Хава достает из кармана карточку и показывает мне.

– Вот это, — говорю, — и есть твой праведник, реб Горький? Готов поклясться, что я его где-то видал: не то мешки на станции грузил, не то бревна в лесу таскал…

– Что ж, это, по-твоему, недостаток, если человек своими руками хлеб добывает? А ты сам не трудишься? А мы не трудимся?»

Вторая из автобиографии Владимира Жаботинского. Мало кто помнит, что одна из первых литературно-критических статей классика сионизма была посвящена противопоставлению Чехова и Горького (и сам Жаботинский решительно принимал сторону последнего): «В то время мы знали Горького только по коротким рассказам, казавшимся отголоском учения Нищие, которое облекалось в русское одеяние. Он прославлял людей воли и действия, казнил презрением рабов «рефлексии», выхолащивавших и глушивших всякое смелое начинание. Читателям ежемесячника я представил Чехова и Горького в виде двух противоположных концов одной и той же логической цепи: один выражал уныние, тоску, жажду перемен, и да здравствует перемена, строить или разрушать — все равно; а другой отвечал: отдайтесь на произвол судьбы, живите в полную силу, и будь что будет!». И выбор этот очень характерен для Владимира Евгеньевича. И для сионизма…

М. Горький, Д. Н. Мамин-Сибиряк, Н. Д. Телешов и И. А. Бунин. Ялта, 1902 год.

Многие писали об экзальтированном отношении Горького к еврейскому народу. Не было в истории русской литературы более рьяного и решительного борца с антисемитизмом во всех его проявлениях, с любыми проявлениями юдофобии и дискриминации евреев. Писатель был убежденным другом еврейского народа.

«Я — русский человек, когда я наедине сам с собою спокойно рассматриваю достоинства и недостатки мои, мне кажется, что я даже преувеличенно русский. И я глубоко убежден, что нам русским, и есть чему, и следует учиться у евреев» — утверждал Горький.

Михаил Нестеров. Портрет А. М. Горького. (1901 г.) Музей А. М. Горького, Москва

Он видел христианство как иудейскую религию. Он обожал библейские предания и наделил многих своих героев архитипичными чертами пророка Моисея. Он любил книгу Иова. Горький считал своим девизом слова рабби Гиллеля: «Если я не за себя, то кто же за меня? А если я только за себя, то, что же я?» И считал, что в этих словах идеал коллективного, идеал социализма.

«Я думаю, что еврейская мудрость более общечеловечна и общезначима, чем всякая иная, и что не только вследствие древности, вследствие первородства ее, но и по силе гуманности, которая насыщает ее, по высокой оценке ею человека» — утверждал Горький.

Карикатура Ефимова, 1932 год

Очень часто цитируют его слова: «В продолжение всего тяжелого пути человечества к прогрессу, к свету… еврей стоял живым протестом… против всего грязного, всего низкого в человеческой жизни, против грубых актов насилия человека над человеком, против отвратительной пошлости и духовного невежества».

Предупреждение евреям

И совсем напоследок. Предупреждение евреям. От друга. О том, как следует вести себя во время любых чужих революций, революций в других странах.

Горький, защищая евреев от антисемитской травли во время революции и гражданской войны, призывал большевиков иудейского происхождения «проявлять больше морального чутья».

Цитата длинная — из книги «Несвоевременные мысли». Но стоит прочесть её полностью.

«В одной из грязненьких уличных газет некто напечатал свои впечатления от поездки в Царское Село. В малограмотной статейке, предназначенной на потеху улицы и рассказывающей о том, как Николай Романов пилит дрова, как его дочери работают в огороде,— есть такое место:

Матрос подвозит в качалке Александру Федоровну. Она похудевшая, осунувшаяся, во всем черном. Медленно с помощью дочерей выходит из качалки и идет, сильно прихрамывая на левую ногу…

— Вишь, заболела,— замечает кто-то из толпы: — Обезножела…

— Гришку бы ей сюда,— хихикает кто-то в толпе: — Живо бы поздоровела.

Звучит оглушительный хохот.

Хохотать над больным и несчастным человеком — кто бы он ни был — занятие хамское и подленькое. Хохочут русские люди, те самые, которые пять месяцев тому назад относились к Романовым со страхом и трепетом, хотя и понимали — смутно — их роль в России.

Но — дело не в том, что веселые люди хохочут над несчастием женщины, а в том, что статейка подписана еврейским именем Иос. Хейсин.

Я считаю нужным напомнить г. Хейсину несколько строк из статьи профессора Бодуэна де Куртенэ в сборнике «Щит»:

«Утащили в вагоне чемодан. Вор оказался поляком. Но не сказали, что украл «поляк», а только, что украл «вор».

Другой раз похитителем оказался русский. И на этот раз обличили в краже не русского, а просто — «вора».

Но если б чемодан оказался в руках еврея,— было бы сказано, что «украл еврей», а не просто «вор».

Полагаю, что мораль должна быть понятна Хейсину и подобным ему «бытописателям»,— напр., Давиду Айзману и т.д.— ведь по поводу их сочинений тоже могут сказать, что это пишут не просто до оглупения обозленные люди, а — «евреи».

Едва ли найдется человек, настолько бестолковый, чтоб по поводу сказанного заподозрить меня в антисемитизме.

Я считаю нужным,— по условиям времени,— указать, что нигде не требуется столько такта и морального чутья, как в отношении русского к еврею и еврея к явлениям русской жизни.

Отнюдь не значит, что на Руси есть факты, которых не должен критически касаться татарин или еврей, но — обязательно помнить, что даже невольная ошибка,— не говоря уже о сознательной гадости, хотя бы она была сделана из искреннего желания угодить инстинктам улицы,— может быть истолкована во вред не только одному злому или глупому еврею, но — всему еврейству.

Не надо забывать этого, если живешь среди людей, которые могут хохотать над больным и несчастным человеком».

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x