Экономика

Могила Маркса в Лондоне. Фото: Paasikivi, Википедия

Маркс и мы

Сегодня, через тридцать лет после падения советской власти в России и крушения социалистического лагеря, после того, что виделось как полное банкротство коммунистической идеологии, марксизм, в разных его формах и разновидностях остается – или заново становится - влиятельным мировоззрением. Начало XXI века показало, что неолиберальный «Конец истории», объявленный Фукуямой, - ничуть не меньший миф, чем «коммунизм при жизни нашего поколения».

На днях исполнилось 200 лет со дня рождения Карла Маркса. Такую дату без внимания оставить нельзя. Но что можно сказать по этому поводу – без идолопоклонства, доктринерства или стеба? Какой можно сегодня, в двухвековой перспективе, увидеть эту фигуру? В чем ее величие, ограниченность, актуальность, анахронистичность?

С год назад я прочел исторический детектив знаменитого англичанина Питера Акройда «Процесс Элизабет Кри» — о преступлениях и мрачных тайнах Лондона примерно в 1880 году. Там, среди прочих литераторов, артистов и общественных деятелей, среди гротескных фигур «потрошителей» и их жертв, выведен  и Маркс – на привычный «вождь», а старый и одинокий эмигрант, завсегдатай публичной библиотеки, погруженный в свои умственные построения, скорее метафизические, чем революционно-практические.

Это, конечно, сугубо литературный образ, но он предлагает хороший ракурс рассмотрения – без шор и стереотипов, без напластований предвзятости.

Начнем с того, что  не Маркс придумал социализм. К началу 40-х годов позапрошлого века, когда мыслитель вышел на общественную арену, социализм уже был влиятельным движением с богатой, хоть и эклектичной традицией. Тут можно даже не обращаться к практике раннехристианских общин или к упованиям чешских таборитов или сторонников Томаса Мюнцера в Германии XVI века. Французы Гракх Бабеф и Сен-Симон, Фурье и Пьер Леру, англичанин Оуэн, немец Вейтлинг и многие другие разработали многочисленные версии социалистического учения.

Маркс лишь придал системную, научную кристаллизацию извечной магме возмущения против несправедливости и жажды равенства, кипевшей во многих умах и сердцах. Конечно, и в нем самом жила ненависть к существующему строю жизни – жестокому, самодовольному и лицемерному. (Вспомним Диккенса и Гюго, вспомним писавших  про лондонские работные дома, про нищету силезских ткачей, про пролетариев Лиона и Парижа,  шедших под пули с лозунгом «Жить, работая, или умереть, сражаясь». Для нас нынче это полузабытая литература, для тех людей – суровая и неизбывная реальность). И он взялся за дело разрушения этого капиталистического Карфагена с неистовой последовательностью Катона старшего. Или лучше все же сравнить энергию его обличений и призывов с пафосом древнееврейских пророков, обличавших греховность народа и его правителей?

Маркс подключил к борьбе за сокрушение старого буржуазного мира еврейскую взрывную голову и немецкую аналитическую дотошность. Он хотел доказать неизбежность переворота с математической точностью – и почти преуспел в этом. За него были Фридрих Энгельс, ощущение морального банкротства тогдашнего собственнического порядка, вера в творческую энергию масс.

Правда и соперников в собственном лагере у него было немало – Прудон и Лассаль, Луи Блан и Герцен, Бакунин и Кропоткин. Но авторитет именно Маркса неуклонно, от десятилетия к десятилетию, рос. Почему?

Он действительно был интеллектуальным атлетом. Но к этому нужно добавить редкостное чутье на потребности и поветрия эпохи. Это ведь Маркс, по существу, первый сформулировал принцип “It’s the economy, stupid”, т.е. «Все дело в экономике, дурачки». И он же понял тягу ранее бесформенных толп пролетариата к построению в ряды и колонны, к «великому походу» за свои права, первым из которых было право на  физическое выживание.

Дальнейшее известно, хоть и не до конца. В ХХ веке марксизм, будучи дополнен ленинизмом, превратился в «единственно правильное учение», был поднят на знамя, и под этим знаменем было совершено немало жестокостей и преступлений. Парадокс: метод, разработанный Марксом, основанный на гегелевской диалектике, заточенный как скальпель на вскрытие противоречий, на иссечение поверхностных тканей и обнажение под ними глубинных, реальных интересов, на диво быстро отвердел, догматизировался. Произошло это, правда, в основном в России, где марксизм стал орудием прямой и жестокой политической борьбы.

На Западе же марксистское учение послужило импульсом для работы множества выдающихся философов, социологов, экономистов – и это несмотря на обнаружившиеся его односторонности, натяжки и ошибки. Тут можно назвать Грамши и Лукача, Биньямина и Адорно, Маркузе и Хоркхаймера, Фромма и Альтюссера,Сартра и Хабермаса, Делеза и Жижека. В самом общем плане мыслители, отстаивающие значимость марксова наследия, указывают на то, что в этом наследии следует отделять «научное» начало от мифологии. И это верно. Главной заслугой Маркса все его близкие и дальние последователи считали глубокий и проникновенный анализ тогдашней капиталистической системы производства, выявление главных характеристик и механизмов этой системы.

Маркс показал, что источником прибыли при капитализме является человеческий труд, и этот труд, как и его носители, эксплуатируется самым нещадным, разрушительным образом. Он предсказал безудержную концентрацию капиталов, рост мощи монополий, экономические войны, неизбежную повторяемость кризисов системы. Но главное, Маркс обнаружил то дегуманизирующее воздействие, которое капитализм оказывает на личность и весь строй человеческих отношений. Человек отчуждается от своего окружения и от собственной сущности, от потенциального богатства ее проявлений и реализаций.

Да, Маркс оказался слишком запальчив и односторонен в убеждении, будто капитализм не способен модернизироваться, устранить или смягчить многие из своих зол. Он не предвидел возможности новых индустриальных и постиндустриальных революций, и многие его выводы оказались недействительны для современной стадии развития капитализма. Но, во-первых, не все, а во-вторых, сам характер его анализа, с вскрытием потаенных противоречий, взаимозависимостей и закономерностей, стал вдохновляющим методическим образцом для поколений исследователей в самых различных сферах гуманитарного – и не только – знания.

Ну, а «мифология» — с этим обычно связывают идеологию построения бесклассового коммунистического общества, воодушевившую широкие массы трудящихся и приведшую к созданию многочисленных социалистических и коммунистических партий. Тут надо сказать, что сам Маркс мало внимания уделял  конкретным формам будущего перехода от капиталистического строя к коммунистическому, уповая на работу «крота истории», поэтому «мифологическая», она же позитивная часть марксистской концепции создана в основном его последователями. Но и тут есть что добавить.

Да, опыт построения социализма в отдельно взятой стране оказался сопряжен с многочисленными жертвами и потерпел поражение. Но – не безусловное, о чем свидетельствует стойкая ностальгия нынешних российских жителей по советскому прошлому, несмотря на преобладание в информационном поле негативных оценок и сталинизма, и этого прошлого в целом. Значит, что-то в том жизненном порядке оказывается притягательным, отвечающим чаяниям многих людей, и не стоит унижать их допущением, будто это всего лишь тоска по «сильной руке».

Не менее важно и следующее соображение. Образ жизни и социальный облик современного западного общества тоже в немалой мере сформирован марксистской концепцией, да и практикой  «советского проекта». Многие гуманизирующие поправки к классическому – он же свинский – капитализму являются следствием отрефлексированной Марксом классовой борьбы и достижений «социалистического лагеря», не только пропагандистских, но и реальных. Это относится и к ограничению рабочего дня, и к нормальным зарплатам для наемных работников, и к социальным гарантиям, и к частичному разрушению сословных перегородок и «потолков».

Мне возразят: но это ведь и есть органическая реальность современного общественного развития. Отвечу: именно марксизм мощно повлиял на эту реальность, которая сто лет назад выглядела совсем иначе. Социальные блага явились результатом длительной и суровой борьбы «организованного труда», а вовсе не подарком небес и плодом доброй воли властьимущих.

Сегодня, через тридцать лет после падения советской власти в России и крушения социалистического лагеря, после того, что виделось как полное банкротство коммунистической идеологии, марксизм, в разных его формах и разновидностях остается – или заново становится — влиятельным мировоззрением. Начало XXI века показало, что неолиберальный «Конец истории», объявленный Фукуямой, — ничуть не меньший миф, чем «коммунизм при жизни нашего поколения». Призрак социализма, хоть и модернизировавшийся, бродит по миру, от Китая до Греции, от Кубы до Франции, от Сандерса до Корбина. Похоже, что борода Маркса останется более долговременным имиджем, чем шевелюры Дональда Трампа и Бориса Джонсона.

В Трире, на «малой родине» Маркса, к юбилею открыли 5-метровый памятник мыслителю – подарок КНР, кстати. Публика благожелательно участвовала в церемонии. Поблизости прошла демонстрация противников – в основном, сторонников «Альтернативы для Германии».

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x