Блогосфера

Кадр из рекламного ролика

Мужская прерогатива?

В женской агрессивности, в отличие от мужской, отсутствует игровой элемент. Женщина, если сражается, то сражается по-настоящему, а вовсе не для того, чтобы пощекотать свое эго, заявить о себе или установить над кем-либо символическую власть. Неслучайно, к примеру, знаменитая женщина-боец Пейдж Ванзант свидетельствует, что женские единоборства куда опаснее, чем мужские, так как женщины склонны превращать любой поединок в войну. Само собой разумеющееся для большинства мужчин кредо Портоса «я дерусь потому что дерусь» для женской социализации противоестественно.

Один из наиболее часто повторяющихся мотивов среди многочисленных ламентаций на тему нашумевшей рекламы фирмы Gillette – возмущение по поводу «кастрации» мужчин, заключающейся, якобы, в выхолащивании самого понятия мужественности и присущей ей испокон веков здоровой агрессивности. Как можно ставить на одну доску дерущихся на заднем дворе двух мальчишек равной комплекции и преследованием толпой одинокого подростка или унижение женщины боссом на рабочем месте? Дескать, первое — нормальное проявление мужского начала, в то время как второе совершенно неприемлемо. Выплескивая же все вместе и разом, мы получаем плюшевый, женственно мягкотелый мир, где главным приоритетом является безопасность, но нет места свершениям и отсутствует минимальная способность к борьбе с внешним врагом. Сюда даже часто приплетется как иллюстрация роман горячо любимого мной Станислава Лема «Возвращение со звезд», хотя речь там идет об усилении инстинкта самосохранения и неготовности людей в связи с этим идти на какие бы то ни было рисковые предприятия, такие, например, как полеты в космос, а не об устранении агрессии и способности к отражению опасностей.

Рассуждения о том, что способность с силовому противостоянию таящимся в этом мире угрозам является мужской прерогативой, как минимум, смехотворны. Достаточно посмотреть на курдских воительниц, на протяжении нескольких лет сдерживавших натиск ИГИЛ, на женщин, воевавших на фронтах Второй мировой войны, на партизанок, прославившихся своими подвигами в борьбе с фашизмом в различных уголках Европы, чтобы понять: женщины, если потребуется, способны к проявлению агрессии, силы и самопожертвования ничуть не в меньшей степени, чем мужчины, а то и в намного большей. Но именно если потребуется и другого выхода не будет.

И здесь, на мой взгляд, пролегает порожденное гендерной социализацией принципиальное различие между мужской агрессивностью и женской — в женской агрессивности, в отличие от мужской, отсутствует игровой элемент. Женщина, если сражается, то сражается по-настоящему, а вовсе не для того, чтобы пощекотать свое эго, заявить о себе или установить над кем-либо символическую власть. Неслучайно, к примеру, знаменитая женщина-боец Пейдж Ванзант свидетельствует, что женские единоборства куда опаснее, чем мужские, так как женщины склонны превращать любой поединок в войну. Само собой разумеющееся для большинства мужчин кредо Портоса «я дерусь потому что дерусь» для женской социализации противоестественно. Дерущихся девушек на месте мальчишек в клипе Gillette представить себе достаточно легко, но едва ли вообразим в женском варианте столь популярный в мужской среде последующий после драки сценарий: еще недавно отчаянно мутузившие друг друга противники, встают с земли, отряхиваются, обмениваются рукопожатиями и как лучшие друзья отправляются вместе в ближайший паб.

То же самое касается и более серьезных проявлений агрессии. Исследования показывают, что женщины, если и прибегают к физическому насилию по отношению к мужьям или партнерам (что случается несравнимо реже, чем наоборот), то только в тех случаях, когда оказываются приперты к стене длительными издевательствами или непосредственной угрозой для их жизни или жизни их детей. Или, по крайней мере, когда им кажется, что таковая угроза присутствует и деваться некуда. Исключения из этого правила крайне редки и стремятся к нулю. Рискну также предположить, что именно с этим связан и тот факт, что феминизм никогда не прибегал к террору, в отличие от прочих социальных движений, направленных на переустройство общества, хотя все предпосылки для этого имелись. Ведь в основе терроризма лежит перформативная, а не функциональная агрессивность, нацеленная не на защиту себя и собственных жизненных интересов, а на то, чтобы самоутвердиться, пусть и коллективно, показать всему миру, кто ты есть, продемонстрировать свою власть и силовую потенцию.

Игровая, ритуализированная агрессивность и есть то, что называется «токсичной маскулинностью», а отнюдь не способность к агрессии и риску как таковая. Именно она связывает воедино дерущихся на заднем дворе мальчиков и сексуальные домогательства к женщине со стороны босса, так же как разнообразные силовые игрища мужчин, будь то на примитивно бытовом или геополитическом уровне, и эпидемию сексуального и домашнего насилия над женщинами. Создатели рекламы Gillette блестяще уловили эту связь и тем самым наступили мужской аудитории на больную мозоль.

Чтобы не быть голословным, приведу иллюстративный пример. Как-то раз мне довелось смотреть запись международного рыцарского турнира, организованного реконструкторами. По окончании турнира, весьма брутального и кровавого, чем его участники всячески похвалялись, один из рыцарей вышел на ристалище и вызвал в микрофон по имени некую девушку, сидевшую среди зрителей — как оказалось, его подругу, с которой он некоторое время встречался. Когда она спустилась с трибун и предстала перед ним, он преклонил колено и предложил ей руку и сердце, потребовав дать ему ответ здесь и сейчас. Девушка явно смутилась, будучи совершенно неготова к такому повороту событий, однако зрительская аудитория уже разразилась аплодисментами и возгласами восторга, подбадривая ее принять столь романтично оформленное предложение.

И похоже, никому ни среди зрителей, ни среди участников, ни среди тех, кто смотрел со мной эту запись, не пришло в голову, что они наблюдают не романтическую сцену, а акт насилия в романтической обертке. Полагаю, нет нужды объяснять, что между этим и предшествующим карнавалом агрессии, обставленным ритуалами, церемониями и пафосными речами о мужественности, чести и достоинстве, имеется прямая связь. И в том и в другом случае речь идет о перформативном насилии, романтизированном и воспетом в веках, и по сей день считающимся главным атрибутом истинно мужского начала. Можно, конечно же, цепляться за него как за старую добрую патриархальную традицию. Но утверждение, что с его исчезновением мир станет беспомощным перед лицом опасностей, что из него, как в романе Станислава Лема, исчезнет риск и авантюризм, не выдерживает никакой критики. Ко всему этому токсичная маскулинность, продемонстрированная в рекламе Gillette, отношения не имеет.

Блог автора на ФБ

Посты блогеров размещаются на сайте РеЛевант без изменений стилистики и орфографии . Исключения составляют нецензурные выражения, заменяемые звездочками. Мнения блогеров могут не совпадать с позицией редакции

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x