Арт-политика

Фото: Давид Каплан

Любить врага

В этом спектакле  нет знаменитого веронского балкона, другое время, вражда  иная. Зрителю немного странно слушать диалоги:  она ведет свою линию на иврите, он - на арабском.

Огромным бархатным клубком накатила на Яффо ночь. Антрацитовое море смиренно лежало в своих границах. Расслабленные очарованные туристы брели в свете фонарей. И таинственно, загодочно  светился  каменный прямоугольник театра «Альсарайя», яффского арабо-еврейского театра. В этот театр входишь – как в гору, зал – пещера, свет софитов готическими бликами делает  пещеру живой. Здесь произошло трагичное событие: люди и обстоятельства, которые, разумеется, тоже дело рук людей, убили влюбленных. Убили любовь. История актуальная, к сожалению, во все времена. И в стародавней Вероне, и в современном Израиле.

...Режиссер Дори Энгель поставил в «Альсарайе»  Шекспира, трагедию «Ромео и Джульетта». Трудно, невозможно найти в мировом репертуаре пьесу, которая бы столь исчерпывающе показала бессмысленность вражды, уродство ненависти. И так же невозможно найти пьесу , столь современно звучащую в конфликтном ХХI веке. Наш конфликт озвучен двумя языками – ивритом и арабским. И  весь спетакль сопровождается титрами на двух языках.

Фото: Давид Каплан

Зрители сидят  по обе стороны от сцены. точнее,от небольшой площадки, на которой разворачивается действие.  Декораций минимум – фрагменты железного забора и театральный свет, выстроенный мастерами-художниками Мишей  Чернявским и Инной Малкин.   Начинается все с пролога, который Шекспир не писал: человек с внешностью гангстера грозит пистолетом привязанному к железной ограде пленнику.  Пытает его. Требует ответа, признания. Так задан тон, а  потом история динамично и неотвратимо мчится к финалу.

Парни в будничной одежде ( ремонтники? дорожные рабочие?)  азартно горланят, ищут как бы ввязаться в драку. Они из клана  Монтекки. Готовы  испепелить, изничтожить врагов-Капулетти.  Их язык в спектакле — арабский.   Один из них,   не такой шумный и драчливый, парень, способный думать и чувствовать.   Это Ромео. Семейство Капулетти (по замыслу режиссера папаша Капулетти — некто вроде мэра, и это его нам показали в прологе, пытающим пленника)  устраивает  прием. Ждут гостей. Капулетти полны ненависти к Монтекки, их язык –иврит.  И в раскидистой тени  застарелой вражды  выросла девочка, Джульетта Капулетти, от улыбки которой, кажется, весь холодный мир  теплеет.

Уж не знаю, какой кастинг  проводил Дори Энгель на эту роль, но актриса  Ади Лев с ее детской нежностью и смеющимися, сияющими  глазами точное попадание в тональность.  Монтекки тайно проникают на бал. Напряжение витает в воздухе, кажется – сейчас произойдет взрыв.  И мягко, с лучиком –улыбкой движется среди радиоактивной злобы Джульетта. К ней – по равенству души, по совпадению человеческого вектора – влечет Ромео (в этой роли выступает Милад Ралиб Каниби). Он залезает на железный забор, разделящий их – и клянется в любви дочери врага.

В этом спектакле  нет знаменитого веронского балкона, другое время, вражда  иная. Зрителю немного странно слушать их диалоги:  она ведет свою линию на иврите, он — на арабском. Я спросила режиссера, не кажется ли ему это притянутым, искусственным, он ответил, что даже хорошо, с его точки зрения, что это вызывает вопросы.  Так острее звучит весь рассказ. Мамаша- Капулетти (Ирит Натан- Бенедек) авторитарна и жестока- ведь все решено, дочь просватана, какие игры, какая любовь.  А  вот и жених – Парис (Матан Премингер), холодноватый, сдержанный. Свой.  Подходящий…И кормилица (Багат Калаччи), смешная и грустная, понимающая, что механизм запущен, она – как народный мудрец- говорит на двух языках, глубоко и обреченно сочувствуя влюбленным…  Мальчишка Тибальд (Коби Зисман) , кузен Джульетты,  не умеет соразмерить глупость и справедливость, лезет в драку – и навлекает много бед. От его руки падет Меркуцио, попытку Ромео уклониться от поединка он злобно высмеет и — будет убит.

Грохочет железо, гремят фрагменты ограды – это и музыкальный лейтмотив,  и оружие. Забор – еще один герой. Многозначный, грозный.  Пожалуй, главный.  В этом спектакле роль падре Лоренцо, который идеалистично хотел положить конец вражде, соединив Ромео и Джульетту, играет Рауда Салиман. Ее тема звучит по-матерински чисто и благородно, человечно.  Мэр Капулетти именно ее пытает в прологе за участие в истории любви его дочери. За стремление к миру.

Благостного шекспировского примирения не вышло.  Вражда бессмысленна, цена за нее высока – и перед смертью Ромео, походя, между делом убивает Париса, никаких чувств в это деяние не вкладывая…

Дори Энгель поставил очень важный спектакль. Он использовал перевод на иврит Дори Парнаса, и арабский перевод трагедии, который осуществил сын великого египетского литератора Муанас Таха Хуссейн.  Оригинальная музыкуа Мухамеда Кундуса. Тексты Махмуда Дарвиша, среди которых знаменитый «Обнять своего убийцу».

Присутствовавшие в зале старшеклассники не проронили во время спектакля ни слова, а по окончании горячо и долго аплодировали. Искусство – глубоко личное дело. И поэтому восприятие каждого уникально. Почти искусственным мне показалось появление автомата в руках одного из Капулетти, тогда как Монтекки вооружены лишь ножами. И маскарадный наряд на балу – израильская военная форма с дырой от выстрела —  тоже на мой взгляд чересчур натуралистичен…

В сцене смерти Джульетты  высоко и горько ведут мелодию — плач гитара и уд.  Просто. Без патетики. Дорого обходится и вражда, и любовь.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x