Арт-политика

Кадр из фильма " Синонимы"

Синонимы к словам любовь и ненависть

Сюжет фильма "Синонимы"  - я бы сказала даже не сюжет, а кусочек жизни главного героя – повторяет во многом тот кусок жизни самого Надава Лапида, когда отслужив в армии, он решает, что должен порвать с Израилем, уехать во Францию, постараться вычеркнуть прошлое, всех людей своей прошлой жизни и даже забыть язык, перейти на язык другой страны. Метафоры в этой картине достаточно прозрачны, герой оказывается «голым человеком на голой земле».

В каком-то смысле мы все Йоавы. Эта мысль не оставляла меня, когда я  смотрела картину Надава Лапида «Синонимы» — картину уже вызвавшую как восхищение, так и проклятия в Израиле, отмеченную высшей наградой «Золотой медведь» на фестивале в Берлине. Этот фильм в своем главном вопросе — что значит твоя идентичность — понятен любому, потому что идентичность, твоя привязанность или отторжение по отношению к стране, нации, языку – становится одним из важнейших вопросов современности. Но с другой стороны – это совершенно израильский фильм, и только израильтянин поймет его до конца, все слои, все глубины, все тонкости переживаний главного героя.

Сюжет  — я бы сказала даже не сюжет, а кусочек жизни главного героя – повторяет во многом  тот кусок жизни самого Лапида, когда отслужив в армии, он решает, что должен порвать с Израилем, уехать во Францию, постараться вычеркнуть прошлое, всех людей своей прошлой жизни и даже забыть язык, перейти на язык другой страны. Метафоры в этой картине достаточно прозрачны, герой оказывается «голым человеком на голой земле», то есть буквально. Вещи и деньги украли, и герой, дрожа от холода, засыпает в ванне, в пустой ледяной парижской квартире. Где его  и находят. Кроме своего тела, и это подчеркивается, и плохо выученного французского, кроме страсти отторжения от Израиля – у него пока  нет ничего. Но что будет потом? «Что ты будешь делать?» – этот вопрос остается без ответа.

Пока же он бежит от…  « Я жил в Тель-Авиве. И это все. Служба закончилась и была забыта, — рассказывает режиссер в своих интервью. -Это было нормально, потому что все это проходят, но не надо быть гением, чтобы понять: часть израилькой болезни – попытка нормализовать то, что ненормально».

Во многих своих интервью Лапид возвращается к  этому сильному чувству, к тому, что гнев и даже ненависть, которую демонстрирует герой, говорит о точно таком же сильном ощущении привязанности к Израилю. Он – израильтянин до мозга костей. Он не европеец. Он не так говорит, не так двигается, не так реагирует на окружающих, носит желтое французское пальто, которое сидит на нем как на корове седло, он ходит по Парижу, но не видит его. Зато реальнее, чем Париж – его воспоминания. Его служба, снайперская стрельба под музыку в наушниках – и невозможность слышать эту музыку больше. Подбирая самые уничижительные для страны слова, отказываясь от себя, от родителей, от прошлой любви – он страдает больше, чем может себе представить спокойный, вполне довольный жизнью европеец. Это становится ясно с первых же минут фильма. Француз Эмиль дарит Йоаву вещи и деньги, а тот в ответ – свои воспоминания, свои эмоции, свою боль. Вот такой обмен.

«Израиль – говорит Лапид, – требует от тебя любви, полной лояльности, без вопросов и сомнений. Может быть поэтому единственный путь отстранения – это злость и гнев». Но и это не поможет. Он ломится в эту дверь, но она не поддается. Он не может справиться с собой, со своей принадлежностью Израилю, своей истинной идентичностью. С Израилем в себе.

Кадр из фильма » Синонимы»

«Да, этот человек бродит по Парижу и  оскорбляет израильтян. Но я понял, что эта ненависть — не спасение. При этом ни я, ни персонаж фильма не забираем назад ни одного плохого слова об Израиле. Эта страна заслужила все эти слова. Просто связи между страной и личностью существуют на разных уровнях, и после того, как вы закончите проклинать место, где вы жили, что вы будете делать?” Пока герой фильма потерян, пока он между двух миров, и мы не знаем, что перевесит.

Конечно, в этом фильме есть многое. Есть  диагноз Израилю, который ломает своих детей, потому что армия в той ситуации, в которой находится страна, не может не ломать. И посттравматический синдром в этом фильме у героя тоже есть, хотя это лишь реальный пласт. А под ним гораздо более глубокие вещи. Поиск себя,  тяжелый внутренний разлад, любовь и ненависть, невозможность оставаться в Израиле и уйти от него. Эта страна порождает глубокие чувства. И фильм – зеркало этих чувств, этих вопросов, сомнений, проклятий и любви.

И если кто-то, кроме израильтян-сабр и может это понять, – то мы, говорящие не только на иврите, но и на русском языке в Израиле.

Вообще, язык здесь крайне важен — и язык тела Йоава ( Том Мерсье), и киноязык режиссера и оператора ( Шай Голдман), который достоин отдельного разбора, но это оставим профессионалам.

Это третий фильм 43-летнего Надава Лапида, который живет  с семьей в Тель-Авиве. Фильмы «Воспитательница» и «Полицейский» были замечены и оценены. Редактор фильма «Синонимы», его мама Эра Лапид  посвятила картине последние дни своей жизни – она умерла от рака, незадолго до премьеры, что привнесло трагические краски и самой картине.  «Она заболела раком, потому что мир – не чудесное место, мы живем в мире, где человек может умереть  за 7 месяцев», — говорит об этом режиссер. С этим трудно не согласиться. Светлая память.

Но есть повод и для радости. В фильме, кстати, звучит и эта тема, в Израиле трагедия и радость идут вместе.

Молодые израильские режиссеры продолжают снимать отличное кино, что бы они ни думали о своей идентичности. И дело не в том – оценят или не оценят эти фильмы в Европе. Радостно, что не хайтеком единым жив человек в Израиле.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x