Политика

Иллюстрация: www.flickr.com

Оставьте "русский голос" в покое

Супружеская пара, спустившаяся по трапу самолета с маленьким сыном в 1992 году, не зная ни единого слова на иврите, успела с тех пор кое-чего добиться с момента репатриации. Супруги выучили иврит и нашли работу, требующую владения государственным языком. Оба окружены израильскими коллегами, и в течение последних тридцати лет они жили израильской жизнью. Ребенок, которого они держали на руках, вырос в израильской культуре, даже если он говорит на смеси русского и иврита. Он ходил в израильский детский сад и в израильскую школу, служил в Армии обороны Израиля. Он голосовал за "Ликуд" в 2013 году, в 2015 году - за "Еш Атид", а на последних выборах мог проголосовать за Кахлона, за "Кахоль-Лаван" или за "Зеут".

В последние месяцы снова выдвинулось на авансцену политической арены выражение из нафталиновых 90-х — «русский голос». В процессе, начавшемся как яростная битва между Нетаниягу и Либерманом за голоса более чем сотен тысяч репатриантов из бывшего СССР, задействуется все большее число партий (включая те, которые никогда не имели дело с этим сектором общества). Внезапно даже такие партии, как ШАС, хваставшаяся своей войной против русскоязычных «гоев», или «Кахоль-Лаван», пытаются завоевать эту загадочную аудиторию. Какая волшебная кнопка сможет убедить «русский голос» дать дополнительные мандаты именно их партиям?

После политиков подключаются СМИ. Как освещать битву за «русский голос»? Нужно вернуться в деликатесные магазины.

Да, во все те же деликатесные магазины, которые используют с 90-х годов прошлого века, если хотят поговорить на «русскую» тему. А еще — свинина и колбаса. И ивритоязычный телеведущий, вставляющий в свою речь слова на русском языке (например, «работа»). Будто ничего и не изменилось за последние 30 лет.

Но в том-то и дело, что изменилось. Супружеская пара, спустившаяся по трапу самолета с маленьким сыном в 1992 году, не зная ни единого слова на иврите, после целой жизни в стране, весьма специфической в политическом и общественном плане, успела кое-чего добиться с момента репатриации. Супруги выучили иврит и нашли работу, требующую владения государственным языком. Жена работает торговым представителем или врачом. Муж, может быть, учителем или инженером в крупной компании. В любом случае, они оба окружены израильскими коллегами, и в течение последних тридцати лет они жили израильской жизнью. Ребенок, которого они держали на руках, вырос в израильской культуре, даже если он говорит на смеси русского и иврита. Он ходил в израильский детский сад и в израильскую школу, служил в Армии обороны Израиля. Он голосовал за «Ликуд» в 2013 году, в 2015 году — за «Еш Атид», а на последних выборах мог проголосовать за Кахлона, за «Кахоль-Лаван» или за «Зеут». Возможно, он даже работал волонтером для одной из этих партий. И, может быть, у него уже родился ребенок.

На встрече этого молодого человека с родителями за месяц до выборов может выясниться, что все присутствующие намерены голосовать за разные партии. Мать голосует за «Ликуд», отец — за «Наш дом Израиль», а сын убеждает их, что у них устаревшая информация, и что нужно голосовать за Ганца. Возможно, в 2015 году они ратовали за Беннета, а в 2013 году — за Лапида. Одно понятно наверняка: уже нельзя относиться к этой семье, прожившей почти три десятка лет плодотворной жизни в Израиле так, будто сегодня их первый день учебы в ульпане.

Говоря о «русском голосе», мы говорим о 800 000 избирателей, репатриировавшихся в страну, и это без учета их детей, рожденных в Израиле. О сотнях тысяч людей с разными политическими убеждениями, разным жизненным опытом в Израиле и разным жизненным опытом, приобретенным в странах исхода.

Это правда, что существуют социальные и политические проблемы, более актуальные для  выходцев из стран бывшего СССР. И есть специфические потребности, характерные только для этой части израильского общества. Проблемы пенсий, отделение религии от государства, гражданские браки, гиюр. Все эти темы актуальны для выходцев из стран бывшего Союза. Но насколько они актуальны? Как избиратель-сабра может считать, что религия должна быть отделена от государства, но в конечном итоге проголосовать за блок «Авода-Гешер», потому что экономические проблемы для него превыше всего, так и выходец из бывшего СССР может хотеть изменений в этой сфере, но в итоге проголосует за «Ликуд», потому что проблема безопасности для него на первом месте.

Вместо того, чтобы гоняться за воображаемым единым «русским голосом», голосующим за одну партию и требующим единого подхода, партиям нужно изменить отношение к выходцам из бывшего СССР, если они хотят завоевать их голоса. Прежде всего, нужно понять, что это больше не однородная община (и, скорее всего, она никогда и не была такой). Сразу после этого необходимо понять, каковы специфические потребности этой группы избирателей. Кстати, эти потребности, как правило, будут актуальны и для более широкой аудитории, а не только для узко-секторальной. Отделение религии от государства? Актуально для гораздо более широкой аудитории. Гражданские браки? Аналогично. Пенсии и проблемы евреев в третьем поколении? Разумеется. Возьмите одну из этих проблем, и займитесь ею вплотную, как партия. И делайте это в течение долгого времени. Попытайтесь добиться реальных результатов. Вы будете удивлены, узнав, насколько это эффективнее, чем визит в деликатесный магазин за месяц до выборов.

 

Оригинал публикации на сайте Релевант — страница на иврите

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x