Женская территория

В международный женский день соединяйтесь, труженницы городов и деревень Автор: неизвестен Год: неизвестен (1922—1930) Издательство: Московский Комитет ВКП(б) Место публикации: Москва Текст на плакате: Крестьянка, рви старого сети, грамотной будь, работай в совете, сядь за книгу, не робей, неграмотность учебой бей. Лишь В.К.П. не в словах, а на деле, ведет крестьянок к счастливой цели. Строй кооперацию, сплотившись в артель: кооперация — путь, социализм — цель. Чем дома терпеть ребячий садом с матерями налаживай детский дом. Крестьянкам стойким, испытанным, честным, в рядах коммунистической партии место. Источник: redavantgarde.com

"Феминизм" по-большевистски

"Реальное положение женщин в Советском Союзе было сложнее и противоречивее прошлых и нынешних идеологических схем", пишет Светлана Айвазова, историк и политолог. К примеру, Александра Коллонтай вела образ жизни, который мы, оглядываясь назад из 2019 года, назвали бы феминистическим, была идеологом нового подхода к гендерным ролям, но в то же время именно она добилась того, что все феминистские организации, газеты и журналы были запрещены новой властью, а затем под запрет попало и само понятие "феминизм". Лонгрид о статусе женщины на заре СССР - к 102-летию Октябрьской революции.

Октябрь 1917 года повлиял на статус женщины в странах бСССР совершенно кардинальным образом. Вокруг процесса «эмансипации» в большевистской идеологии существует  множество мифов и установок — кто-то считает ее идеологической ложью и лицемерием, иные же на полном серьезе обсуждают успех социализма в области женского равноправия. Но почти никто не приближается к исторической истине, которая всегда сложнее, чем «черное или белое».

Установка на достижение свободы и равенства женщин была одной из главных в программе строительства социалистического общества, утверждают историки. Но что-то, или почти все, пошло не так. «Реальное положение женщин в Советском Союзе было сложнее и противоречивее прошлых и нынешних идеологических схем», — пишет Светлана Айвазова —  историк и политолог, специалистка в области гендерных исследований, одна из создательниц «гендерной политологии» в России.

К 102-летию Октябрьской революции в России мы предлагаем вам выдержки из статьи Айвазовой, чтобы заново осмыслить процессы, послужившие базой для создания нынешней ситуации со статусом женщины (оставляющем, прямо скажем, желать лучшего) в России и на пост-советском пространстве.

Все начиналось очень радикально. «Большевики были первыми в истории правителями, которые создавали свой строй, или даже свой мир, реформируя базисные человеческие отношения — социальные отношения между полами, а также связанные с ними представления и символы», — утверждает Айвазова. — «Декретами, принятыми в декабре 1917 года, они предоставили женщинам всю полноту гражданских прав и свобод, уравняв их с мужчинами перед лицом закона. Этого, по их логике, было достаточно для обеспечения реального равенства женщин в обществе. Или почти достаточно. Идеологи пролетарского женского движения А. Коллонтай, И. Арманд, Н. Крупская, К. Самойлова и др. рассчитывали совершить в стране еще одну революцию — изменить быт человека, окончательно ликвидировав сферу «частной жизни» и ее главную нишу — семью — в качестве источника социального неравенства и несвободы женщины.

Александра Коллонтай, фото: Википедия

В разработке нового подхода к социальным отношениям между полами, который должен был послужить целям  социалистического общества, наибольшую роль, по мнению Айвазовой, сыграла Александра Коллонтай. «Коллонтай — фигура значимая не только в истории советского марксизма, но и в истории феминизма. Вплоть до наших дней западные феминистки почитают ее за провозвестницу, ставя ее имя в один ряд с именами Олимпии де Гуж или Симоны де Бовуар. Между тем,  Коллонтай всю жизнь решительно боролась с феминизмом, видя в нем явление «буржуазное», классово чуждое. В ряды «буржуазных феминисток» Коллонтай записывала всех, кто пытался «перенести борьбу за равноправность женщины» в область борьбы двух полов, кто выдвигал не «общеклассовые требования, из которых, естественно, могли бы вытекать и требования, обеспечивающие права женщин, а узко женские лозунги».

Сама Коллонтай вела образ жизни, который мы, оглядываясь назад из 2019 года, назвали бы феминистическим. Она, безусловно, была идеологом нового подхода к гендерным ролям, но в то же время именно она добилась того, что все феминистские организации, газеты и журналы были запрещены новой властью, а затем под запрет попало и само понятие «феминизм».

Советская женщина, 1930 год. Фото: М. Гринберг

«Коллонтай убеждена в том, что власть в обществе является властью единой, неделимой, централизованной, обусловленной определенными классовыми отношениями. «Женский вопрос» — вопрос неклассовый — зависает у нее где-то вне этих отношений и требует своего обоснования», — пишет Айвазова. — «Чтобы сохранить последовательность анализа, Коллонтай включает «женский вопрос» в более общий — социальный контекст, объявляя вслед за основоположниками марксизма, что втягивание женщины в промышленное производство в эпоху капитализма имеет позитивный смысл. Крупное капиталистическое производство якобы наносит непоправимый удар по традиционной семье — этой опоре патриархата. Оно разрушает и экономику семейного производства, и семейный уклад, оно уничтожает и неравные отношения между мужем и женой, выводя женщину из подчиненного состояния, закладывая экономические предпосылки независимости женщины. И поскольку женщина — наемная труженица принадлежит к классу пролетариев, то ее положение в обществе есть положение классовое. Задача ее освобождения является составной частью более общей задачи освобождения пролетариата».

Несколько цитат Коллонтай подтверждают эти ее воззрения: «Женский вопрос возник как результат противоречий, созданных капитализмом, противоречием между ростом числа женщин, втянутых в народное хозяйство, и отсутствием их равноправности в обществе, в браке, в государстве». И далее: «Отдельного, самостоятельного женского вопроса не существует; противоречие, которое при буржуазном строе угнетает женщину, является неотъемлемой частью великой социальной проблемы борьбы труда и капитала».

«Коллонтай не смущает, что таким образом она практически снимает «женский вопрос» как отдельный, особый с повестки дня истории», — отмечает Айвазова. — «Марксист побеждает в ней феминистку».

Работница, будь в передовых рядах строителей социализма Автор: Глан Год: неизвестен Издательство: Московский Комитет ВКП(б) Место публикации: Москва Текст на плакате: Работница, будь в передовых рядах строителей социализма. Поднимай свою грамотность и культуру. Повышай свою квалификацию. Выдвигай новые кадры строителей социалистического хозяйства. Перестраивай свой быт. Источник: redavantgarde.com

Быть марксисткой означает для Коллонтай необходимость стирать грани между «частным» и «общественным», как отмечает Айвазова, заменяя традиционную патриархальную семью семьей нового типа — свободным браком в котором супруги равны. Необходимо изжить социальное разделение труда между полами:

«Уравнивание женщины в качестве трудовой силы с трудовой силой мужчины», коллективная борьба женщин за дело пролетариата — таковы, по Коллонтай, предпосылки социального освобождения женщины. Выступая как архитектор, или творец новых социальных отношений между полами, Коллонтай подробно описывает смысл и характер грядущих преобразований. Она считает, что контуры этих новых отношений очевидны для всех: новый общественный строй «подорвал корни векового бесправия женщин». Он вовлек в общественное производство с помощью «трудповинности» массы женщин. Осталось сделать немногое — организовать на новых, коллективистских началах быт граждан, чтобы окончательно подавить инстинкты и навыки «частной» жизни, возникшие в результате социального разделения труда между полами. Коммунистический быт — это питание в общественных столовых, стирка в прачечных, воспитание детей в детских садах и школах, уход за стариками в домах для престарелых и т.д. Брак в таких условиях — брак без быта, когда «трудовой коллектив постепенно поглотит и растворит в себе прежнюю буржуазную семью». Это и условия для становления подлинной любви между мужчиной и женщиной, свободной «от всякого привкуса материального расчета, выгоды». Что же в таком случае будет отличать женскую роль в обществе от мужской? Только одно — материнская функция. Но и она претерпит изменения, станет функцией социальной». Интересно, что единственный институт, который сумел реально воплотить в жизнь эту довольно радикальную установку — это израильский киббуц, вплоть до 90-х годов 20 века.

Неделя ребенка. Дети — цветы коммуны Автор: Неизвестен Год: 1921 Издательство: Главполитпросвет Место публикации: Тбилиси Источник: Русский революционный плакат / Вячеслав Полонский. — Москва : Государственное издательство, 1925.

Коллонтай верила, что брак в новом обществе будет личным делом, несущественным для общества, тогда как материнство «вырастет в самостоятельную социальную обязанность и обязанность важную, существенную». Подводя итог своим лекциям, Коллонтай подчеркивает: «Труд — мерило положения женщины: труд в частном семейном хозяйстве ее закрепостил; труд на коллектив несет с собой ее освобождение… Брак переживает эволюцию, семейные скрепы слабеют, материнство превращается в социальную функцию». Интересно, насколько установки в России в 21 веке являются реакцией на этот революционный манифест.

В написанном ею романе «Любовь трудовых пчел» Коллонтай описывает свою стройную теорию социалистического строения семьи и брака. Так пишет об этом Светлана Айвазова  в своей статье: «Разделение труда между мужчиной и женщиной принимает здесь невиданные формы: в нашей паре женщине отводится ведущая роль — ведь она не только «производственная единица», труженица, работающая на благо общества, но еще и мать — носительница социальной функции воспроизводства, т. е. «единица», дважды полезная обществу. Кроме того, у нее как у «единицы», недавно втянутой в производство, нет инстинктов частнособственнического прошлого, она легко и радостно принимает идею партии о том, что трудовой коллектив — это ее семья. У нее нет нужды в другой семье, той, что предполагает частную жизнь, отдельную и отделенную от партии, от государства. Мужчина же в этой паре — лицо второстепенное, более того, сомнительное, его потребность в особой, частной жизни много сильнее, чем у героини, он с колебаниями относится к установкам партии/государства, задумывается, рассуждает и размышляет, вместо того чтобы принять их на веру. Главное заключается в том, что в принципе можно обойтись и без него, оставить его с тенями прошлого или вообще в прошлом. Партия, государство — гаранты новой жизни, гаранты будущего и для нее, и для ребенка, которого она ждет.

Бесспорно, что для Коллонтай эти радикальные перемены быта означали прежде всего совершенно новый расклад связей в треугольнике «мужчина — женщина — государство». Коллонтай предлагала революционному государству сделать ставку на женщину как на привилегированного партнера при создании новых форм общежития, нового коммунистического уклада. В цикле лекций «Труд женщины в эволюции хозяйства» Коллонтай прямо говорит: «Там, где партия уже взрыхлила почву среди населения, коммунизм имеет среди крестьянок более горячих сторонниц, чем среди крестьян. Это и понятно, крестьянин, прежде всего, хозяин-собственник; ему важен привычный уклад хозяйства… Крестьянкам же, наоборот, коллективистские формы хозяйства несут непосредственное и практическое облегчение в жизни и труде…»

«Ненадежность, или, точнее, неблагонадежность мужчины как агента новых социальных отношений для Коллонтай очевидна», — утверждает Айвазова. — «Она упорно подчеркивает мысль об общности интересов женщины и нового государства: «Советская власть, первая в мире власть, которая взяла мать и ребенка под свою защиту». И здесь же: «История движения работниц сливается с движением нашей партии». Таким образом, Коллонтай предлагала новой власти искоренить саму систему патриархатных отношений. Ее гендерная конструкция устанавливала взамен старой новую асимметрию социальных ролей.

Идеи Коллонтай вызвали бурную дискуссию в обществе: кто-то их поддерживал, кто-то опровергал. Говорили даже о немилости «верхов» к ней. Как бы там ни было, в страшное время, когда миллионы людей исчезали бесследно, она прожила долгую жизнь. А идейные нападки лишь способствовали пропаганде ее установок. Последние были необходимы государству на этапе его становления. Коллонтай как бы предугадала его запрос и помогла подвести под него фундамент из почти феминистских идейных конструкций. Интересно, с этой точки зрения, свидетельство французской феминистски Мадлен Пеллетье, бывавшей в ту пору в Москве и встречавшейся с Коллонтай. Пеллетье писала: «Сейчас она (Коллонтай) сосредоточила свою деятельность на пропаганде женского дела, которой она руководит. Она написала книгу. Приближенные к ней женщины находят эту книгу слишком передовой и советуют мне не пропагандировать ее во Франции. Я же, наоборот, считаю, что ее нужно пропагандировать, она посвящена сексуальной свободе, говорит о праве на аборт и о воспитании детей государством».

 

Работница свободной России! Крепче держи знамя коммунизма. За тобой идут женщины всего мира на борьбу с капиталом Автор: Плотник Грав. Год: 1921 Издательство: Государственное издательство Место публикации: Калинин Источник: redavantgarde.com

Что касается воплощения идеологии равенства в жизнь, уравнение ролей мужчин и женщин в советской идеологии ничуть не способствовало свободе, счастью или качеству жизни в стране в первой, да и второй половине 20 века. «В конечном счете все государства, подобные советскому, использовали идеи перестройки социальных отношений между полами для расправы над личностью — любой, будь то мужчина или женщина, — для формирования системы тотального господства», — отмечает Айвазова. — «В момент сдвига в социальных отношениях между полами верх одерживала третья сила — государство-партия или даже государство-род. Иными словами, происходила некая коррекция форм патриархатного господства: патерналистское государство, тяготевшее к тоталитаризму, возлагало на себя функции «отцовской власти», отчуждая от нее конкретного мужчину, мужа, отца, чтобы лишить его самих основ мужской идентичности. Не случайно Сталин больше прочих своих величаний любил обращение «Отец народов». Он старательно обыгрывал эту роль, выстраивая под нее свой имидж и даже исполнял прямые отцовские функции — по обеспечению женщин и детей продовольствием, жильем, по воспитанию детей.

Он поддерживал «новую» женщину с помощью особых, назначенных ей за общественнополезный труд льгот и привилегий, охранял их законность; он общался с ней через правительственные комиссии «по охране материнства и детства». При этом из официальных бумаг напрочь исчезли понятия «отец» и «отцовство». Женщина имела право обратиться к Нему через его представителей на местах — парткомы, профсоюзы, администрацию и пожаловаться на мужа, с тем чтобы Он призвал его к порядку, если муж паче чаяния задумал с ней развестись, изменил ей, если он ее бьет или пьет».

Вопросы рождений и абортов, браков и разводов стали прерогативой государства. Гражданин, мужчина, отец семейства стал главным поднадзорным нового государства. «Его унижали и уничтожали — массовыми арестами, каторжным трудом, минимальной заработной платой, почти постоянным дефицитом продовольствия, страхом, существованием на грани выживания», — пишет Айвазова. -«Но так же жила и женщина, для нее это был бесконечный бег с препятствиями, постоянная борьба с трудностями, которую называли «бытом» — особым советским образом жизни. Такой образ жизни сам по себе выравнивал отношения между полами — мужчина и женщина в равной мере были заложниками, если не рабами, одной и той же системы властных отношений… Так формировалась новая советская реальность.

В соответствии с изначальными идейными установками официальной пропаганды женщине отводились в ней две роли — «труженицы» и «матери». На протяжении всех лет существования социализма эти роли оставались для нее обязательными. Они обеспечивали ей статус гражданки. Однако интерпретация этих ролей менялась от этапа к этапу социалистического строительства, получая соответствующее закрепление в нормах права, в конституционных уложениях, декретах и указах. Скрытой пружиной перемен была потребность так или иначе создать условия для совмещения этих ролей». Звучит знакомо, не правда ли? И в 2019 году еще нет решения гармоничному совмещению карьеры и материнства. Да, понимающий партнер, активно участвующий в домашних делах и воспитании детей, может облегчить противоречие, но не снять его полностью. В СССР также не нашли никакого чудесного рецепта. Точнее, рецепт был таков: женщина тащила на себе двойную ношу, работая на полную ставку и будучи стопроцентно ответственной за быт и воспитание детей. Одна из причин постсоветского анти-феминизма это невероятная усталость от этого варианта «сочетания», въевшаяся в сознание дочерям и внучкам советских женщин.

«Заявив, что традиционная семья есть институт, где закладываются неравные отношения между полами, и что труд на благо общества гарантирует свободу и равенство каждого гражданина независимо от его пола, социалистическое государство противопоставило семье другой институт — трудовой коллектив», — объясняет Айвазова. — «Государство провозгласило намерение обеспечить женщинам и детям «социальную защиту» — вместо той, что давали прежде семья и ее глава, отец, муж. «Товарищеская солидарность» трудового коллектива, заменяя традиционные семейные отношения, должна была позволить женщине легче совмещать эти противоречивые роли и обязанности.

Обратите внимание на год — 1944… Интересно, где можно было в 1944 найти мать с десятью здоровыми и упитанными (!) детьми?

В этом ключе трактовали новые социальные отношения между полами первые советские законодатели. Уже через месяц после революции женщины России были свободны от всех ограничений в отношении детей и имущества при расторжении брака. Они получили право свободно избирать профессию, место жительства, получать образование, а также право на равную оплату за равный с мужчинами труд. Принятая в июле 1918 года первая советская Конституция закрепила политическое и гражданское равноправие женщин и мужчин. В 1920 году было легально признано право женщин на аборт. Гражданский кодекс РСФСР 1918 года, а вслед за ним Закон о браке, семье и опеке 1926 года устанавливали в качестве единственно законного брак гражданский. И это в России, где до того времени юридическую силу имел только церковный брак».

Во второй половине 20-х годов наступало время коллективизации, «великих строек» социализма, индустриализации. Нужны были дешевые рабочие руки — много. В том числе — женщин. Особенно это обострилось после ВОВ, ввиду нехватки мужчин. Но началось задолго до того… Многие из тех, кому сейчас около 50-60, вспоминают, как их растила бабушка, потому что мама работала где-то далеко — это было принято. Светлана Айвазова объясняет: «Женский труд стал символом советской эпохи. Но государство не сумело оплатить взятых на себя обязательств ни по развитию социальной инфраструктуры, а вместе с ней — службы быта, ни по воспитанию детей. Не сумело, в том числе, и по сугубо экономическим причинам. И потому власти постепенно стали приходить к выводу о необходимости пересмотреть прежние подходы к семье, а следовательно, и к роли и назначению женщины в обществе. К этому подталкивало и другое обстоятельство: ослабление семейных устоев отрицательно воздействовало на демографическое сознание, что вело к резкому снижению рождаемости и угрожало нормальному воспроизводству населения. А первое и поначалу единственное в мире социалистическое государство с момента своего возникновения жило ожиданием войны и потому не могло позволить себе резкого падения рождаемости.

К середине 30-х годов ситуация в этом плане становится критической, что сразу же находит отражение в законодательстве. В 1936 году знаменитая сталинская Конституция торжественно провозгласила: «В СССР решена задача огромной исторической важности — впервые в истории на деле обеспечено подлинное равноправие женщин». Она гарантировала: «Женщине в СССР предоставляются равные права с мужчиной во всех областях хозяйственной, государственной и общественно-политической жизни. Возможность осуществления этих прав обеспечивается предоставлением женщине равного с мужчиной права на труд, оплату труда, отдых, социальное страхование и образование, государственной охраной интересов матери и ребенка, государственной помощью многодетным и одиноким матерям, предоставлением женщине при беременности отпусков с сохранением содержания, широкой сетью родильных домов, детских яслей и садов». Ну, а о том, какое отношение сказанное в конституции имело к реальному статусу женщины, да и вообще к реальной правовой обстановке и правам человека, боюсь, мы все в курсе…

Материал взят из статьи Айвазовой С. Г. «Свобода и равенство советских женщин», из сборника: Айвазова С. Г. «Русские женщины в лабиринте равноправия» (Очерки политической теории и истории. Документальные материалы). М., РИК Русанова, 1998. С. 66-99. Полностью статью можно прочесть на сайте http://www.a-z.ru/women/
Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x