Еврейский мир

Кадр из фильма Лозовской

Поцелуй и "гиюр"

Маня все же прошла гиюр. По ее словам, она сделала это, чтобы оборвать тот заколдованный круг, в котором оказалась ее семья из-за нееврейской бабушки. Увенчалась ли эта затея успехом? “Лишь с бюрократической точки зрения, - отвечает она. - Я поняла, что весь этот гиюр – одна сплошная бюрократия, в нем нет ничего другого. Да, я зубрила молитвы и часть своей жизни провела в религиозной атмосфере, но я убеждена, что осталась тем же человеком, что и была”.

Молодая женщина с русским акцентом примеряет одежду.  Она прихорашивается у зеркала и оценивающе смотрит на своего спутника  – то ли немного дразнит, то ли просит его одобрить наряд. “Женское тело прекрасно, нет?” — спрашивает она, и он выражает свое решительное согласие. “Ну, так почему нельзя ходить так, как я сейчас одета? Я ужасно люблю, когда спина открыта.” “А зачем? — спрашивает в ответ суровый израильский мужчина с бородой. “Это своего рода свобода для меня – демонстрировать вырез,” — отвечает она. Он реагирует со сдержанной нервозностью: “Я не знаю, для красоты это или ради того, чтобы просто обнажить тело. Мне немного трудно с этим…” И тогда герой фильма Эрез напрямую спрашивает героиню и режиссера Маню Лозовскую, мешает ли ей то, что чужие мужчины смотрят на ее обнаженные ноги. “Я люблю, когда на меня смотрят,” — отвечает она.

Конфликт, изображенный в этой сцене, задает тон всему фильму, носящему название “Поцелуй на иврите”. Речь идет о студенческой работе 32-летней Мани Лозовской, которую она сняла в рамках учебы на вторую академическую степень в колледже “Сапир”. Фильм будет показан 17 мая на фестивале “Доку-Авив”. Он целиком посвящен процессу гиюра, который прошла сама режиссер. В ее работе ощущается сильное напряжение, связанное с гендерными и культурными отличиями героев. Такова история сотен русскоговорящих женщин, приезжающих в Израиль и решающих перейти в другую веру – по разным причинам: под давлением супруга, из стремления сделать более легкой будущую жизнь с ним, из желания чувствовать себя своей в израильском обществе. Эта сложная тема подается в фильме спокойно, на очень личном уровне, но в то же время – в резкой и в довольно бунтарской форме. За личной историей Мани и Эреза скрываются по-настоящему большие дилеммы: кто является евреем, как в наши дни определяются границы еврейства, и почему израильское общество воспринимает ортодоксальный гиюр секулярных женщин, как нечто само собой разумеющееся, игнорируя ложь, лежащую в основе подобного гиюра.

Лозовская репатриировалась в Израиль в 2004 году из Москвы.. Учебу в “Сапире” она начала уже после того, как успела покинуть страну, а затем вернуться и получить первую степень по социологии в Бар-Иланском университете. Фильм “Поцелуй на иврите” возник из более раннего,  отложенного проекта. Он должен был быть основан на коротких и случайных встречах с мужчинам, с которыми автор фильма познакомилась в приложении “Тиндер”.

В интервью она рассказывает, что посредством съемок ей хотелось выяснить, что эти мужчины (все – уроженцы Израиля) думают о ней, русскоязычной женщине, нееврейке по Галахе (бабушка со стороны  матери была финкой, вышедшей замуж за еврея, но она, по словам Лозовской, полностью приняла на себя еврейские традиции – естественно, в рамках ограничений, существовавших в советский период, включая приготовление фаршированной рыбы по праздникам). Тема гиюра поднималась в ходе встреч со многими израильскими мужчинами, хотевшими, чтобы их жена перешла в иудаизм – одним было важно выполнить родительскую волю, другие хотели, чтобы их дети были евреями.

Встреча с Эрезом, парнем из восточной светской семьи, соблюдающей традиции, брат которого вернулся в лоно религии, да и сам он находится в сложных отношениях с верой, поставила перед ней проблему гиюра со всей серьезностью. Когда связь между ними стала серьезной, Лозовская прекратила снимать свои встречи с другими мужчинами, переключившись на съемки своих отношений с Эрезом – на фоне собственного гиюра.

Между мясным и молочным

“Однажды Эрез сказал мне, ты понимаешь, что я не могу на тебе жениться – ведь ты не еврейка, — рассказывает Лозовская. — Я ответила, что я еврейка, и мы начали выяснять, кто в моей семье еврей, а кто нет. Он спросил, соблюдали ли мы кашрут, отмечали ли еврейские праздники, когда были детьми в Советском Союзе”. Однако иудаизм был вытеснен из жизни евреев еще в первые десятилетия коммунистической власти. Вопросы Эреза демонстрируют пропасть, пролегающую в понимании, что есть еврейство, между уроженцами Израиля и выходцами из СССР. В фильме показывается, как его героиня смягчает свои позиции и делает – пусть и против своего желания – шаги в направлении типичного израильского подхода к данному вопросу. С точки зрения героя фильма, его подход – единственно возможный.

“Моя мама прекрасно готовит, но Эрез очень не любит все, что ему приходилось у нее пробовать. До такой степени, что он выходил и выплевывал пищу”, — рассказывает Лозовская о своем неразрешимом семейном конфликте. “Всякий раз, когда мы выходим от мамы, Эрез совершенно серьезно заявляет, что наши будущие дети не будут ходить к бабушке и к моим братьям, поскольку в их доме смешивают мясное и молочное”.

— И что ты на это отвечаешь?

“Честно говоря, я с ним соглашаюсь. Для меня не проблема сказать все, что я думаю, я могу быть очень грубой, но когда я пытаюсь конфликтовать с ним, это не работает. Я не могу сказать ему: мне все равно, будут ли дети есть мясное и запивать молочным. Это просто бессмысленно. Он это просто не воспримет. И я говорю – ладно”.

— Значит, ваши отношения тебе важнее, чем свобода выбора и свобода от религии?

“В Эрезе присутствует  такая вот религиозность, но вместе с тем он светский человек. Есть в нем и то, и другое. Есть в нем принципы кашрута, Йом Кипур, все важные праздники. Песах и Рош ха-Шана мы отмечаем у его брата в киббуце в полном соответствии с традицией – омовение рук, молитвы, синагога. Но в своей комнате мы оба пользуемся телефоном. Есть в этом некоторая неискренность”.

— Получается, что и этот гиюр, столь важный для него, основывается на лжи. Ты обещаешь даянам, что будешь соблюдать религиозный образ жизни, но не делаешь этого.

“Это основная причина, по которой я воздерживалась от гиюра, — отвечает Лозовская. Она полагает, что и даяны понимают: большинство женщин, прошедших гиюр, лгут им в лицо.

Однако Маня все же прошла гиюр. По ее словам, она сделала это, чтобы оборвать тот заколдованный круг, в котором оказалась ее семья из-за нееврейской бабушки. Увенчалась ли эта затея успехом? “Лишь с бюрократической точки зрения, — отвечает она. — Я поняла, что весь этот гиюр – одна сплошная бюрократия, в нем нет ничего другого. Да, я зубрила молитвы и часть своей жизни провела в религиозной атмосфере, но я убеждена, что осталась тем же человеком, что и была. Возможно, моя бабушка, принявшая на себя еврейские традиции, воспитывавшая маму в рамках еврейской традиции, была большей еврейкой, чем все, кто прошел здесь гиюр и получил сертификат. Эта бумажка даже вызывает во мне неприятие. Возможно, я даже не слишком уважаю себя за то, что соблазнилась прохождением этого гиюра”.

Пропасть пролегла меж ними

Кроме религиозно-национального конфликта в их отношениях, между Маней и Эрезом пролегает пропасть во многих аспектах – и это доминирует в фильме. Начиная со спора из-за одежды и заканчивая финальной меланхолической сценой, в которой героиня фантазирует и предлагает сварить куриный бульон с клецками. Эрез прерывает ее: “Куриный суп со сливочным маслом?” В другой сцене она рассказывает Эрезу о жизни бабушки в голодном блокадном Ленинграде. “Мы говорим о бабушке и маме, которые если картофельные очистки и пили коровью кровь, он отвечет: это некошерно. Русский парень, даже живущий в Израиле, даже если бы он пропросил меня пройти гиюр, не сказал бы подобное. Эрез не понимает, что это была за война”.

— Значит, можно преодолеть подобное непонимание в отношениях?

“Я думаю, что невозможно. Это проблема. Поэтому я всегда хотела выйти замуж за еврея, говорящего по-русски, чтобы у нас была общая коллективная память. Мне это очень важно”.

— Это значит, что ваши отношения с Эрезом ничем не закончатся?

“Нет, я думаю что мы поженимся в итоге”.

 

 

Оригинал публикации на сайте Гаарец

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x