Блогосфера

Фото: Gershon Elinson, Flash-90

Женщина в микве

Я расплакалась. Я желала только, чтобы это все поскорее закончилось. Чтобы эта реальность, в которой я стою голая и плачущая в огромном, вечно раздувающемся халате, посредине крохотного бассейна перед глазами трех мужчин, отчитывающих меня с высоты ступенек, - исчезла.

Флешмоб и многочисленные свидетельства женщин во всем мире, осмелившихся нарушить многолетнее молчание и сказать нет насилию, вдохновили меня рассказать мою собственную историю.

Когда мне было 18 лет, меня призвали в армию. Поскольку я, как и многие репатрианты из бывшего Советского Союза, по Галахе не считалась еврейкой, я проходила армейский гиюр. После бесчисленных курсов и долгих часов учебы, шабатов в религиозных семьях и экзамена перед равами, которые проверяли уровень моих познаний в иудаизме, мне наконец сообщили радостную весть: я прошла экзамен! Все, что мне осталось сделать, это пройти церемонию погружения в микве. После этого я стану «своей».

Полная радостных предчувствий, я поехала к тель-авивское микве, куда приезжают многие девушки-военнослужащие, чтобы получить от раввината последнее официальное подтверждение тому, что они приняты в лоно иудаизма.  Там меня попросили снять украшения, стереть макияж и даже снять линзы с глаз, поскольку вода микве должна омыть меня беспрепятственно. Женщина, ответственная за церемонию погружения в микве, привела меня в маленькую комнату со ступеньками. Она одела меня в огромный халат, объяснила, как правильно погружаться в микве, и попросила, чтобы я зашла в воду и подождала раввинов.

После этого она вышла, и в комнату вошли три раввина, одетые в черное. Трое мужчин смотрели на меня сверху вниз. Как и любая одежда в воде, мой огромный халат стал подниматься и всплывать. Раввины стали задавать мне вопросы: «Почему ты хочешь пройти гиюр? Уверена ли ты, что сможешь выполнять все нелегкие заповеди? Объясни, почему ты здесь?» Я пыталась ответить, одновременно воюя с халатом и стараясь прикрыться. Военнослужащая, репатриировавшаяся в Израиль согласно закону о возвращении, пыталась честно ответить на вопросы трех уважаемых мужчин, и при этом не позволить им увидеть ее обнаженное тело.

Трое мужчин стали терять терпение. Один из них потребовал, чтобы я смотрела в глаза раву, когда я отвечаю на его вопросы. В ту же минуту я перестала воевать с халатом и постаралась сфокусировать свой взгляд на месте глаз раввина (ведь я сняла линзы, а без них я почти ничего не вижу). Но халат опять всплыл, и я снова попыталась прикрыться. Раввины продолжали задавать вопросы и пенять мне на то, что я не смотрю им в глаза.

Я расплакалась. Я желала только, чтобы это все поскорее закончилось. Чтобы эта реальность, в которой я стою голая и плачущая в огромном, вечно раздувающемся халате, посредине крохотного бассейна перед глазами трех мужчин, отчитывающих меня с высоты ступенек,  — исчезла.

Несколько минут спустя, раввины завершили допрос, сказали мне погрузиться в микве три раза и вышли из комнаты. Женщина, ответственная за церемонию погружения, вошла, сняла с меня халат, и я вошла в воду обнаженной. Она убедилась, что я погрузилась в микве трижды, как и требовалось, и сообщила мне, что отныне я иудейка, и могу выйти из воды.

Выйдя из комнаты, я дрожала всем телом. Я не радовалась тому, что я иудейка. Я не была счастлива. Осознать, что я прошла считанные минуты назад, я была не в силах. Я никогда не думала, что буду чувствовать себя так в конце долгого и утомительного пути. Я чувствовала себя оскверненной, униженной и ничтожной.

Я знаю, что я не единственная, кто перенесла подобное унижение. Я пишу анонимно из страха, что раввинат отомстит мне за то, что я осмелилась открыть рот.  Единственное, что я могу сказать, это то, что я люблю нашу страну, и я мечтала стать частью ее. Окончательно и официально. Но если есть что-то, о чем я сожалею больше всего в жизни, так это то, что я согласилась пройти это издевательство. Тем самым я подтвердила право раввината на подобные действия. Я позволила им использовать девушку-репатриантку в своих целях. Я спросила, почему мужчины заходят в микве вместе со мной, и услышала в ответ, что так принято.

Почему мужчины должны заходить со мной в микве, когда присутствия женщины, ответственной за церемонию погружения достаточно для того, чтобы она считалась законной? Куда делась столь почитаемая в иудаизме благопристойность?  Почему все молчат?

Героиня истории пожелала остаться анонимной

Оригинал блога на странице группы ФБ «Русские девушки без чувства юмора и их друзья»

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x