Интервью

Зеев Швейдель, фото: личная страница в ФБ

Зеэв Швейдель: "Жить не по лжи – заповедь Торы"

"Убийство Ширы Банки Ишаем Шлисселем на иерусалимском параде гордости потрясло религиозную ЛГБТ-общину, и она почувствовала необходимость совершить нечто более существенное. Так родился проект “Наши лица”, в ходе которого десятки религиозных ЛГБТ выступили под своими именами, со своими подлинными данными.  С тех пор начался разговор не только и не столько о религиозных геях и религиозных лесбиянках, как отдельных индивидуумах, а о религиозной ЛГБТ-общине, как о самостоятельном явлении. Отныне религиозно-сионистскому обществу приходится тем или иным образом реагировать на это явление - либо принимая нас, либо отторгая".

Многим из тех,  кто не знаком изнутри с религиозно-национальным сектором израильского населения, кажется, что в этой среде невозможны либеральные тенденции, касающиеся таких вопросов, как женское равноправие или права ЛГБТ.  В последний период, когда по стране прокатилась волна протеста ЛГБТ-общины в связи с дискриминационной поправкой к закону о суррогатном материнстве, мы стали свидетелями невероятно резких гомофобных высказываний представителей наиболее ортодоксальной части религиозно-сионистского лагеря. Но что на самом деле происходит в этой среде? Насколько стереотипными являются  представления секулярных израильтян о тех, кого в Израиле называют “вязаными кипами”?  На эту тему я решил поговорить с Зеэвом Швейделем.

Зеэв — социальный работник, криминолог, публицист, автор издания право-религиозного толка “Макор Ришон”, а также активист религиозного ЛГБТ-движения в Израиле (публиковался и у нас на сайте РеЛевант -прим.ред).

Каков сегодня статус, положение ЛГБТ-людей в религиозно-национальном секторе? Насколько распространено такое явление, как  открытые, живущие вне “чулана”, ЛГБТ, однополые семьи в этой среде? Насколько они себя чувствуют комфортно?

Для начала немного истории, в том числе – и моей личной.  Еще несколько лет назад само понятие “религиозная ЛГБТ-община” была своего рода оксюмороном. Сам я репатриировался в Израиль в 14-летнем возрасте (сегодня мне 42 года). И вскоре приобщился к еврейской традиции, стал религиозным человеком (то, что на иврите носит название “хазара бе-тшува”). Процесс принятия собственной сексуальности начался у меня в возрасте 26 лет. В тот период я познакомился с другими религиозными геями, мы стали размышлять вместе, что можно изменить. Вначале мы лишь встречались с раввинами и рассказывали им о своих сложностях. Это началось в 2003 году. В течение многих лет сам процесс coming out’а  в религизно-сионистском обществе представлял собой изощренный тактический ход, “инфильтрацию” в стан противника, то что на армейском сленге называется “итганвут ехидим”. Так это продолжалось на протяжении целого десятилетия. Однако в 2015 году произошел своего рода “квантовый скачок”, и количество перешло в качество. Убийство Ширы Банки Ишаем Шлисселем на иерусалимском параде гордости потрясло религиозную ЛГБТ-общину, и она почувствовала необходимость совершить нечто более существенное. Так родился проект “Наши лица”, в ходе которого десятки религиозных ЛГБТ выступили под своими именами, со своими подлинными данными – место жительство, личный статус (холост/состоит в браке),  также фигурировало название религиозного учебного заведения, в котором они получали образование.  С тех пор начался разговор не только и не столько о религиозных геях и религиозных лесбиянках, как отдельных индивидуумах, а о религиозной ЛГБТ-общине, как о самостоятельном явлении. Отныне религиозно-сионистскому обществу приходится тем или иным образом реагировать на это явление —  либо принимая нас, либо отторгая.

— Напомни нашим читателям, какова вообще на сегодняшний день социально-мировоззренческая структура религиозно-национального сектора?

Тем, кто наблюдают за этой категорией населения со стороны, может показаться, что речь об однородной группе: носят вязаные кипы, накладывают тфилин, служат в армии. Какие тут отличия? Правда, однако, заключается в том, что религиозно-сионистское общество делится на три основных сектора, имеющих собственные, достаточно внятные, социологические и мировоззренческие характеристики: “хардаль” (ультраортодоксальные националисты), основной поток (мейнстрим, “буржуазная” часть этой группы населения) и либералы.  Существуют разногласия в отношении численного соотношения между тремя секторами. Некоторые утверждают, что каждый упомянутый сектор составляет примерно треть от общего числа граждан религиозно-национальной ориентации. Другие говорят, что мейнстримная группа составляет 50%, а две другие – по 25%. Так или иначе все эти группы отличаются по целому ряду параметров: отношение к демократии, отношение к феминизму, отношение к современному, секулярному государству Израиль, отношение к вопросу равноправия женщин и, разумеется, ЛГБТ. Еще 20 лет назад в том, что касается гомосексуальности, между тремя группами не было особой разницы. Даже либеральная часть религиозно-сионистского сектора полагала, что геи и лесбиянки – это некое “тель-авивское явление”, присущее левым секулярным израильтянам. Однако выход из чулана – мой и моих друзей – изменил мнение многих из них.

Возвращаясь к твоему вопросу: сегодня в религиозно-сионистской среде есть десятки открытых ЛГБТ, включая пары, в том числе пары с детьми. Отношение к ним меняется от семьи к семье, от общины к общине. Любое принятие ранее непривычного явления всегда начинается в немногочисленных либеральных кругах, а затем распространяется на мейнстримную часть общества. То же самое происходит и с ЛГБТ-людьми в вязаных кипах. Сегодня можно с уверенностью сказать, что вся либеральная часть религиозно-национального сектора и примерно половина мейнстримной его части принимает нас. В ходе последнего социологического опроса, связанного с ЛГБТ-протестом вокруг закона о суррогатном материнстве, выяснилось, к всеобщему изумлению, что 58% избирателей партии “Еврейский дом” поддерживают протест израильских ЛГБТ. Меня это не удивило: 58% — та самая цифра, которая включает либеральный сектор религиозных сионистов и большую часть мейнстримного. Разница заключается в том, что либералы участвуют вместе с нами в Иерусалимском прайде, а представители “основного потока” приглашают нас к себе на чашку кофе после парада. И спрашивают, как все прошло.

Иерусалимский гей-парад, фото со страницы религиозной ЛГБТ комьюнити

Скажи, пожалуйста, что, на твой взгляд, стало причиной ужесточения позиций в отношении ЛГБТ  в определенных кругах религиозно-сионистского сектора? Почему появилось пресловутое письмо 100 раввинов?

Все, о чем я говорил до сих пор, в общем-то, и дает ответ на твой вопрос. Те самые тридцать процентов. Это их реакция на происходящее. Они видят, что религиозно-национальная общественность больше не прислушивается к ним. Они понимают, что остались в меньшинстве, что теряют силу и влияние. Поэтому они пытаются запугать, поэтому  скатываются к оскорблениям. Такова реакция трусов, осознающих, что проигрывают сражение. Это оптическая ошибка – полагать, будто гнев раввинов свидетельствует об ухудшении ситуации. Положение ЛГБТ в этой среде стало намного лучше – поэтому и столь острая реакция.

Есть еще один момент. Как я уже отмечал, в начале своего пути мы, религиозные гомосексуалы, хотели лишь одного: встретиться с раввинами и поведать им о наших проблемах. Однако с годами стало ясно, что они не в состоянии предложить нам какие-либо решения. Все, что они предлагали, это брак с женщиной, жизнь в чулане, жизнь в одиночестве, конверсионная терапия или изначально нечестный брак с лесбийской женщиной. Все эти варианты были абсолютно неприемлемыми. Раввины религиозно-сионистского сектора, по общему мнению, не сумели помочь ничем. Наиболее честные из них признают этот факт и считают необходимым принять нас такими, какие мы есть, уже после нашего камин-аута. Ультраортодоксальные раввины религиозно-сионистского сектора (“хардаль”) пытаются убить гонца, принесшего “дурную” весть, разбить зеркало, отражающее реальность, которую они не хотели бы видеть. Во всем видят происки “мирового гей-лобби” и “ЛГБТ-террор”. Потому что трудно признать поражение. Совсем недавно я получил письмо от религиозного гомосексуального мужчины, который пребывает в тяжелейшем состоянии духа. Его жизнь посвящена изучению Торы, он делал все, что ему велели раввины. Он заключил брак с женщиной, согласился на репаративную “терапию” — в разных ее ипостасях, у разных “специалистов”, принимал таблетки, пытался жениться на лесбийской женщине. В итоге он остался в одиночестве  с той же сексуальной ориентацией. Он страдает от депрессии, социально изолирован, поскольку все скрывает.  Сердце разывается от боли за него. Но я  помню: если бы не было религиозной ЛГБТ-общины, мы бы не посмели вступить в диалог с раввинами. И все мы пребывали бы сегодня в подобной трагической ситуации.

Каким образом следует реагировать на подобную гомофобию? Что делать дальше?

Как я уже сказал, это реакция на происходящее. Это никуда не денется. Ситуация будет обостряться. Вот лишь один пример: в прошлую субботу некий “умный” гомофоб по имени Реувен Фрейман написал в популярном издании “Олам катан”, что…. (только не падай со стула?) “люди с “извращенной” сексуальной ориентацией распространяют такие болезни, как СПИД и эбола”.  В том же тексте он многократно называет нас “извращенцами”. Затем подобные ему обиженно льют крокодиловы слезы из-за того, что им, видите ли, не дают быть гомофобами.  Поэтому в большинстве случаев единственно верной реакцией на подобные высказывания (если только речь не идет о призыве к насилию) является поддержка религиозных ЛГБТ, новые камин-ауты в этой среде, принятие этих людей.  Именно этим мы и занимаемся.

Еще кое-что о “письме ста раввинов”, написанном в поддержку гомофобных высказываний главного раввина Иерусалима Арье Штерна. Во-первых, большая часть подписантов входит в печально известный список деятелей, ставящих свои подписи под каждым гомофобным посланием такого рода. Менее известные подписанты —  муниципальные раввины, раввины различных кварталов и микрорайонов, вообще не читавшие текст письма и оставившие свои автографы, поскольку там стоит подпись “такого-то раввина”. У большинства из них нет ни малейшего понятия об ЛГБТ-людях, они никогда не беседовали ни с одним религиозным геем, ни с одной религиозной лесбийской женщиной. Некоторым из них вообще нельзя было подписывать письмо, поскольку они являются сотрудниками государственных учреждений (например, раввин израильской полиции). В связи с этим некоторые были вызваны на ковер, чтобы дать разъяснения.

Есть ли в религиозно-сионистском секторе раввины, общинные лидеры, которые поддерживают ЛГБТ-людей в своей среде или, как минимум, проявляют понимание?

Еще как есть. Это радостное явление последних двух лет. Через год после убийства Ширы Банки глава предармейской йешивы Игаль Левинштейн счел  необходимым публично назвать нас “извращенцами”. Это было за две недели до Иерусалимского прайда. На сей раз это вызывало  настоящее потрясение в либеральных кругах религиозных сионистов, и многие в знак поддержки пришли на прайд – сотни (!) религиозных гетеросексуалов. И хотя либеральные раввины не ходят на парад гордости,  они безусловно поддерживают нас в процессе камин-аута, поддерживают саму идею принятия нас в общине, поддерживают наше стремление соблюдать заповеди – насколько это возможно. Можно отметить таких людей, как раввин иерусалимской общины “Рамбан” Бени Лау (у него есть брат-гомосексуал, консервативный раввин), раввин Юваль Шерло, раввины либеральной организации “Бейт Гилель”. Это также раввины религиозных киббуцев —  Илай Эфрон и другие.  Важно отметить также ряд общественных деятелей религиозно-национального сектора, которые могут позволить себе выразить поддержку в более однозначной форме, чем раввины. Это поэты Элиэзер Коэн и Нахум Печник, писательница Яэль Мишали (мать гея, выступавшая на Иерусалимском прайде и завершившая свою речь призывом “Сделайте нам внуков!). Это редактор Ариэль Горовиц, писательница Хаюта Дойч, исследовательница религиозного закона Малка Петраковски, исследовательница феминизма, профессор Тамар Росс и многие другие.  Они шагают вместе с нами на иерусалимских парадах гордости, потому что узнали о том, как страдают религиозные ЛГБТ и не хотят, чтобы подобное продолжалось. Мы обратились к ним в обход раввинов, и они распахнули свои объятия, подарили нам свою любовь. Они не просили на это разрешения раввинов. Хочу также отметить, что председатель партии “Еврейский дом” Нафтали Беннет хоть и не поддерживает равноправие ЛГБТ по ряду вопросов, неоднократно осуждал гомофобные высказывания раввинов, включая и то, что сказал Игаль Левинштейн.  Он также поддержал идею включения ЛГБТ-тематики в программу государственно-религиозных школ. Это вызвало колоссальный гнев “хардальных” раввинов. Например, бывшего раввинаТехниона, невежественного и агрессивного гомофоба, профессора Элиягу Зейни. Не стоит забывать, что гнев “хардальных” раввинов направлен против религиозных либералов в не меньшей степени, чем против ЛГБТ.

Есть еще одна причина, по которой важно не мазать одной черной краской всю общину вязаных кип. Этот сектор выполняет важную функцию в масштабном процессе, который называют “сменой элит”. В любой сфере жизни  — в армии, в академической науке, в СМИ – мы все чаще видим представителей религиозно-сионистского сектора. Вместо того, чтобы видеть в этом “враждебную экспансию”, следует понимать, что в большинстве случаев речь идет о первопроходцах либерального крыла религиозных сионистов. Следует взаимодействовать с ними для того, чтобы изолировать ультраортодоксальное крыло этого сектора, его наиболее радикальных представителей.

Насколько важной является деятельность религиозных ЛГБТ-организаций «Хаврута», «Бат-Коль» в религиозно-национальном секторе? Пользуются ли они каким-либо влиянием?

Это зависит от того, что мы называем влиянием. Прежде всего благодаря этим организациям любому религиозному ЛГБТ-человеку есть куда обратиться за поддержкой. Во-вторых, сегодня все знают, что любое гомофобное высказывание повлечет за собой реакцию со стороны этих организаций (“ЛГБТ-террор”). Эти организации вряд ли получат приз “Волонтер года” религиозно-сионистского сектора. Но теперь в этой среде знают, куда направить религиозного гея. А главное теперь ясно, что религиозная ЛГБТ-организация не оксюморон.  Религиозно-сионистский сектор знает о существовании этих организаций. Одним с этим менее комфортно, другим – проще. И это нормально.

Как вообще возможно сочетать открытую, «гордую» ЛГБТ-жизнь с ортодоксальным еврейским мировоззрением? Разве это не противоречит одно другому?

Прямо-таки вопрос на засыпку.  Когда это, интересно, ортодоксальный еврей боялся противоречий?  Ты меня рассмешил. Весь Талмуд – одно сплошное противоречие! Ну и что? Светлой памяти раввин Менахем Фруман (который хоть и говорил глупости про ЛГБТ, однако, кроме этого, был выдающимся духовным наставником, обладавшим прекрасным чувством юмора, ему была присуща самоирония) любил говорить следующее: “Есть противоречие. Ну и что? Есть парадокс. Ну и что? Хасиды над этим смеются (так, кстати, и называется книга Фрумана, вышедшая после его смерти “Хасиды над этим смеются”).

С противоречиями можно жить. Жить нельзя в чулане, жить нельзя с чувством униженности, чувством вины, с разъедающей изнутри тайной, с ненавистью к себе.  Все вышеперечисленное следует рассматривать на уровне принципа “пикуах нефеш”. Речь об опасности для жизни. Речь о спасении души.  Тора предписывает жить, а не умирать. Поэтому, с моей точки зрения, каждый еврей-гомосексуал, не отказывающийся от веры, соблюдающий заповеди, утверждает величие Всевышнего (“Кидуш ха-Шем”) и несет миру свет любви господней.

В заключение хочу рассказать тебе небольшую историю. В прошлом году мне довелось участвовать в замечательном свадебном торжестве. Мне уже приходилось бывать на религиозной свадьбе двух мужчин или женщин. Но на сей раз это была свадьба двух активистов религиозной ЛГБТ-общины (благодаря этому они, в общем-то, и познакомились). Среди гостей были участники религиозной гей-общины, а также люди религиозно-национального лагеря, их поддерживающие. Во время торжества ко мне подошли пожилые русскоговорящие супруги, которые в свое время пришли к религиозному образу жизни. Их сын совершил камин-аут, и им было очень важно понять его, оказать ему поддержку. Именно поэтому они пришли на религиозную свадьбу однополой пары. Этим они хотели продемонстрировать сыну, что поддержат его в любом решении. Женщина сказала мне с большим волнением: “Я думаю, что религиозному отцу или матери легче принять ребенка в такой ситуации, поскольку он верит, что такова воля Всевышнего”. После этого она со слезами на глазах наблюдала за свадебной хупой. Я тоже прослезился, увидев ее волнение.

К сожалению, отец этого парня скончался в результате болезни. Очень печально. Но кое-что все же облегчает эту боль. В отличие от многих родителей (не только религиозных) он успел понять и по-настоящему принять своего сына. Этого бы не произошло, если бы не существовала религиозная ЛГБТ-община, которая может дать понять каждому религиозному гомосексуальному мужчине, каждой религиозной лесбийской женщине, а также их родителям, что они не одни. И что нет никакой необходимости отказываться ни от одной важнейшей составляющей их идентичности.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x