Политика

На границе с Газой. Фото: Ahid Rahim Khatib, Flash-90

Израиль в отсутствие дипломатии

В Израиле многие считают, что дипломатия это проявление слабости. На самом деле, дипломатия это компонент силы. Израиль постоянно развивает свою военную мощь, но при этом израильская дипломатия в последние годы атрофировалась. У нас нет министра иностранных дел, в прямом смысле слова. Своим бездействием Нетаниягу обрекает страну на постоянную, а главное бесполезную военную конфронтацию в Газе, человеческие жертвы среди мирного населения и давление извне.

Выступая перед еврейскими организациями в США по прошествии очередного дня демонстраций в Газе с десятками погибших, представитель армии признался: “Хамас одержал полную пиар победу”. В результате последних событий Ирландия и Бельгия вызвали на разбирательство израильского посла, ЮАР отозвала своего посла, а дружественный Израилю канадский премьер Трудо заявил, что «серьезно обеспокоен» смертельными столкновениями палестинцев с силами ЦАХАЛа и потребовал провести независимое расследование гибели 60 палестинцев.

Как бы ни старалась израильская «асбара», очень сложно объяснить миру, почему демонстрации на границе, в которых в основном участвовали  люди без оружия, приходится расстреливать. Армии придется расследовать, почему среди погибших были журналисты и медики. Также хотелось бы услышать, почему нельзя было использовать нелетальные средства разгона демонстраций, такие, которые обычно применяются полицией. Но в конечном счете армия делала то что возложено на нее — защищала приграничные израильские поселения от возможного прорыва.

За всеми этими разбирательствами однако стоит не забывать главное. Нет ничего кардинально нового в том, что мы наблюдаем сегодня в Газе. Это всего лишь новый эпизод старой истории. Истории, которая повторяется каждые 2-3 года.

2009 год: Операция «Литой свинец». 2012 год: Операция «Облачный столп». 2014 год: Операция «Нерушимая скала». Хотя детали каждого витка конфронтации отличаются друг от друга, общий шаблон развития событий одинаков. Хамас идет на конфронтацию с Израилем. Израиль реагирует, включая свою военную мощь и быстро одерживает военную победу. В результате, кроме боевиков гибнут и десятки или сотни мирных жителей Газы. Мировое сообщество реагирует с негодованием. Все понимают, что Хамас цинично использует гражданское население в своих целях, но реакция Израиля все равно воспринимается как диспропорциональная. Израиль оказывается погружен в дипломатический кризис, в то время как Хамас, зализывая раны, собирает политические дивиденды.

Посмотрев на этот вечный день сурка трезвым взглядом, невольно задаешься вопросом: а что делает Израиль в промежутках между обострениями конфликта с Хамасом? Какую долгосрочную выгоду выносит Израиль из своих военных побед в Газе? Что бы ни говорили некоторые правые в приступе праведного гнева, Израиль никогда не решится на завоевание Газы, зная каких жертв это потребует. Что же делает правительство, чтобы нормализовать ситуацию на границе и привести ее к выгодному Израилю эквилибриуму? Ответ очевиден: ничего.

В мире во все времена, дипломатия и военная сила идут рука об руку в достижении целей. Прожив недавно несколько месяцев в Колумбии я смог в этом в очередной раз убедиться. До недавнего времени туристы редко посещали Колумбию. С конца 60-х в стране шла гражданская война между правительством и крайне левыми группировками. На определенный момент повстанцы ФАРК контролировали 40% территории страны и более 100 городов. Приехав как-то на выходные с местными друзьями в городок Хардин, в 3 часах на юг от Медельина, я спросил их, могли ли бы мы проехать по этим дорогам лет 15 назад. “Нет конечно, это была территория под контролем ФАРК”.  

В 2002 году к власти приходит Альваро Урибе, политик правого толка, обещавший твердую руку в борьбе с повстанцами. Но в отличие от Нетаниягу, чей имидж “господина безопасности” не основан на каких-то серьезных достижениях, Урибе действительно добился успехов: он создал спецназ, с помощью американцев оснастил армию и повысил ее профессионализм, а также вооружил дружины в деревнях для самозащиты от нападений повстанцев. После 8 лет непрекращающегося военного давления со стороны армии, ФАРК отступили в джунгли на юге и востоке страны.

С самого начала президентства Урибе заявлял, что правительству нужно сначала продемонстрировать военное превосходство, чтобы в конечном итоге заставить партизан вернуться за стол переговоров с более гибкой позицией. Так и произошло, хоть и во время каденции его преемника Хуана Сантоса. Сантос начал мирные переговоры с ФАРК в 2012 году, а в 2016 году в Гаване было подписано мирное соглашение. В результате бойцы ФАРК сложили оружие, а политическое крыло повстанцев превратилось в партию в конгрессе. Колумбии еще предстоит решить множество внутренних проблем, но наплыв туристов в последние годы наглядно демонстрирует насколько изменилась ситуация в стране.

А теперь вернемся к нашим баранам — к правительству Нетаниягу. Каждые 2-3 года Израиль вынуждено бомбит и расстреливает Газу в ответ на провокации Хамаса. Но вместо того, чтобы попытаться перевести эти военные набеги в какую-то стратегическую позицию, цель которой была бы установление приемлемого сосуществования для обеих сторон, Израиль самоудаляется до следующего раза, при этом каждый раз огребая по полной от мирового сообщества.

В Израиле многие считают, что дипломатия это проявление слабости. На самом деле, дипломатия это компонент силы. Израиль постоянно развивает свою военную мощь, но при этом израильская дипломатия в последние годы атрофировалась. У нас нет министра иностранных дел, в прямом и переносном смысле. С 2015 года этот портфель держит сам Нетаниягу. Вряд ли надо кого-то убеждать ,что этот пост заслуживает министра на полную ставку. И если, когда речь идет о экономическом сотрудничестве например со странами Азии, Нетаниягу еще справляется со своими обязанностями, то когда речь заходит о региональной дипломатии, отсутствие инициативы не может не бросаться в глаза.

А все дело в том, что Нетаниягу не готов ни на какие шаги, которые несут для него политические риски. Одно дело проводить душевные встречи с японским или индийским премьер-министром. Совсем другое, пытаться построить дипломатическую стратегию вокруг Газы. Политически это предприятие для него куда более рискованное.

Недавно у нас у всех была возможность убедиться воочию, насколько Нетаниягу находится в плену своего правого электората. Через несколько часов после того, как он опубликовал план разрешения ситуации с просителями убежища из Африки, он от него публично отказался. Увидев, что он вызывает всплеск недовольства в Фейсбуке со стороны правых комментаторов с пещерными взглядами, он пошел на попятную, оставив проблему нерешенной. И плевать, что план-то был на самом деле взвешенным и разумным. Политическое выживание для Нетаниягу версии 2018 года важнее всего.

После многих лет блокады, разрыва с Палестинской Автономией, изоляции со стороны Египта и охлаждения отношений с суннитскими спонсорами в странах Персидского залива, позиция Хамаса в последние годы слаба как никогда. Но вместо того, чтобы попытаться использовать эту слабость в стратегических целях, и “добить” Хамас с помощью дипломатии, Нетаниягу не делает ничего. Я не думаю что можно добится от Хамаса полного разоружения — это не реалистично. Но усмирить его, в обмен на облегчение блокады, при участии Египта как гаранта, при этом оставив полный контроль за тем что ввозится в Газу за собой — это не из мира фантастики. Но признаться своему электорату, что с Хамасом все таки нужно говорить, Нетаниягу не под силу.

Своим бездействием Нетаниягу обрекает страну на постоянную, а главное бесполезную военную конфронтацию в Газе, человеческие жертвы среди мирного населения и давление извне. Отказываясь от дипломатии как инструмента, Нетаниягу снижает личные политические риски за счет стратегических интересов государства.

Блог Автора

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x