Блогосфера

Тель-Авив. Акция против проституции. Фото: Flash-90

Грабеж или "убийство души"?

Не понимаю тех, кто признает, что изнасилование кардинальным образом отличается от кражи или грабежа, будучи несравненно более тяжким преступлением против личности, и при этом утверждает, что предоставление «секс-услуг» - это такая же трудовая деятельность, как и все прочие, требующая легализации и признания.

Когда-то давно у меня был знакомый, который на полном серьезе утверждал, что изнасилование женщины в бессознательном состоянии ничем не отличается от банальной кражи, а изнасилование с помощью физического принуждения – от грабежа. Ну, в самом деле, — говорил он, — ведь разница лишь в том, что в одном случае крадут кошелек, а в другом – секс. Все остальное, дескать, идеологические накрутки «оголтелых» феминисток.

Вменяемым людям подобная постановка вопроса покажется дикой. Хотя бы на интуитивном уровне они понимают, что насильник принудительно овладевает не некой вещественной собственностью жертвы, внешней по отношению к ней, а самой ее личностью, оставляя в ней неустранимый чужеродный след. Отсюда и тяжелейший посттравматический синдром, от которого многие пережившие сексуальное насилие так и не могут оправиться. Поэтому такое насилие зачастую и называют «убийством души».

Вышеозначенный знакомый был, разумеется, ярым поборником проституции как нужной и востребованной работы. В его случае такая позиция понятна и внутренне непротиворечива, сколь бы отвратна она ни была. Но хоть убейте, я не понимаю тех, кто признает, что изнасилование кардинальным образом отличается от кражи или грабежа, будучи несравненно более тяжким преступлением против личности, и при этом утверждает, что предоставление «секс-услуг» — это такая же трудовая деятельность, как и все прочие, требующая легализации и признания. Ведь такое утверждение исходит из логики, полностью аналогичной той, которой придерживался мой знакомый: телесная сущность человека — это, мол, не он сам, а внешний по отношению к нему, к его желаниям и импульсам, обезличенный объект, служащий «станком» по производству секса. Сам же человек всего лишь предоставляет его в пользование другим людям с целью заработка, коль скоро на это имеется спрос. Если так, то да, действительно – самая обычная работа. Но в таком случае и изнасилование – это никакое не «убийство души», а не более чем несанкционированное использование этого «станка». То есть, обыкновенный насильственный отъем имущества. Или как гласит популярный среди мизогинных отморозков анекдот: «Что кричит проститутка, когда ее насилуют? Караул, грабят!»

К таким отморозкам у меня нет претензий. Как уже было сказано, они, по крайней мере, последовательны. А вот кто реально ставит в тупик, так это люди или организации, которые на одном дыхании ужасаются разгулу сексуального насилия, пишут о психологических травмах с этим связанных и яростно бичуют пронизывающую социум культуру изнасилования, а затем требуют легализации «секс-работы» и восстают против приравнивания клиентов к насильникам. Для меня они подобны тем, кто декларативно провозглашает себя приверженцем веганства и кричит на всех углах, что мясная индустрия – это индустрия убийства, и при этом заявляет, что поедание мяса – священное право любого индивида, но только в том случае, если оно подается на стол в форме овощей.

Блог автора на ФБ

Посты блогеров размещаются на сайте РеЛевант без изменений стилистики и орфографии первоисточника. Исключения составляют нецензурные выражения, заменяемые звездочками. Мнения блогеров могут не совпадать с позицией редакции

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x