Арт-политика

Туристы в Тайланде. Photo by Nati Shohat/FLASH90

Глазами туриста

Не пытайтесь увидеть город N (где бы он ни находился) глазами местного жителя. У вас всё равно ничего не получится. Для этого надо жить в городе N. Попытайтесь увидеть то, что местным жителям, в силу замыленного взгляда и автоматического восприятия, - недоступно.

Наступило лето- пора каникул и отпусков, когда множество людей в разных странах северного полушария решают взглянуть на мир глазами туриста. А что это за взгляд? Что можно и что нельзя увидеть глазами туриста?

Будапешт

Не путайте туризм и ПМЖ

Есть очень старая история о человеке, которого после смерти встретил ангел с вопросом:

— Не хотелось бы тебе посмотреть на Ад и Рай и самому выбрать место пребывания?

Конечно, он согласился, и ангел открыл дверь с табличкой «Ад». За ней люди танцевали и развлекались. Казалось, что разгул здесь не прекращается, кругом плясали мужчины и женщины, резвились духи и демоны. Все это выглядело очень деятельным и интересным. Затем ангел открыл дверь с табличкой «Рай». За ней были ряды улыбающихся людей, сидящих и лежащих тут и там в состоянии бесстрастного блаженства. Но все это казалось довольно скучным.

— Я выбираю первый вариант, — сказал человек, потому что не хотел растрачивать всю вечность на скуку, смирение, ничегонеделание.

Они вернулись к первой двери, ангел открыл ее… и человек оказался в пещере, полной огня и сажи, копоти и дыма, демонов, хлещущих обитателей, и постоянных раскатов грома. С трудом встав на ноги, он остановил проходящего мимо дьявола.

— Я был на экскурсии и выбрал Ад, но тогда ничего подобного не было!

Дьявол ухмыльнулся:

— Не надо путать туризм с репатриацией…

Прага

«Ты был израильтянином-заочником»

Дьявол был прав. Есть вещи, которые можно понять в стране, только проживая в ней, интегрируясь в её жизнь.

Я понял это, когда сначала посетил Израиль туристом, а потом репатриантом. Статус репатрианта — вначале понимания не добавляет. Скорее, наоборот.

Помню, что улицы Нетании, по которым я безошибочно продвигался в прошлый приезд туристом — путали меня. Почему? До сих пор не понимаю. Может быть, больше волнения. Больше забот. Больше эмоциональной вовлеченности.

В отличие от праздного, но суетливо торопящегося все увидеть и пощупать туриста, будущему местному жителю, придется врасти в пейзаж. Фоновое пространство — не открывается, а сопротивляется.

Многие представители последней алии из Российской федерации, которые были в Израиле туристами и гостями неоднократно, приехав сюда на ПМЖ, удивились ещё больше.
— 25 лет приезжал в Израиль. И стоило в него переехать, как тут выяснилось…

Что сказать?! До этого ты был израильтянином-заочником. Не путайте туризм с репатриацией. Добро пожаловать на ПМЖ!

Один из специфических видов израильского туризма — свадебный. Граждане Израиля выезжают заключать браки.

Преимущество стороннего наблюдателя

При этом, вовсе не хочу сказать, что турист, который обследует страну посещения до боли в ногах, пока не иссякнет батарейка в фотоаппарате, видит и понимает неправильно.

Израильтяне напрасно гневаются на туристов, когда их мнение не совпадает c их собственным. Турист — видит по-другому. По-другому — это не значит неправильно.

Французский мыслитель и видный политический деятель Алексис де Токвилль в течение 9 месяцев 1831 года колесили по Соединённым Штатам. Будучи судебным чиновником, он отправился обследовать американские тюрьмы, надеясь использовать их опыт на родине.

И написал книгу «О демократии в Америке», которая до сих пор поражает глубоким анализом американской политической жизни. Сами американцы в типологии своей демократии так четко разобраться не смогли.

Алексис де Токвиль

А в 1839 году Российскую империю посетил путешественник маркиз Астольф Луи Леонор де Кюстин. Приехал как яростный монархист, махровый традиционалист и реакционер. Приехал, чтоб посмотреть, как работает настоящее самодержавие и подлинные духовные скрепы. И вернулся из России либералом, написав книгу о пагубности режима единоличной власти и чрезмерной централизации бюрократического аппарата. И его книга до сих пор потрясает, хотя в ней полно неточностей на уровне деталей, но потрясает неожиданная политическая, социальная и культурная диагностика. И как бы она не казалась злой и обильной, любому, кто хочет понять проблемы России, стоит прочитать книгу «La Russie en 1839» хотя бы для того, чтобы прочитав, с ней осознанно не согласиться.

«Россия в 1839 году»


«Туристическая литература»

В литературе есть много хороших произведений, которые написаны с туристической установкой. Взгляд автора – отстраненный взгляд путешественника, который вглядывается в незнакомый пейзаж. Главным классиком подобной литературы является Эрнест Хемингуэй. Потому большинство его книг написаны не о родных автору Соединенных Шататах, где он родился в пригороде Чикаго — деревне Оук-Парк (Иллинойс), а о снегах Килиманджаро а Танзании, Италии («Прощай оружие», «За рекой, в тени деревьев»), Испании («По ком звонит колокол», «И восходит Солнце», «Пятая колонна»), Париже («Праздник который всегда с тобой»), на Кубе («Старик и море»).

Туристический взгляд на мир характерен для поэзии Бродского: «Я был в Мексике, взбирался на пирамиды. Безупречные геометрические громады рассыпаны там и сям на Тегуантепекском перешейке…». Это взгляд стороннего наблюдателя.

 «Куда меня занесло?»

Лирические наблюдатели Бродского будь то ястреб, взлетевший слишком высоко, или чеховский герой Эрлих, который возится в дощатом сортире с поясом в российской провинции, думают «Куда меня занесло?».

 «Куда меня занесло?» —
думает Эрлих, возясь в дощатом сортире с поясом.
До станции — тридцать верст; где-то петух поет.
Студент, расстегнув тужурку, упрекает министров в косности.
В провинции тоже никто никому не дает.
Как в космосе.
«Посвящается Чехову»

И ястреб, поднявшийся в смертельные высоты:

Но как раз число
труб подсказывает одинокой
птице, как поднялась она.
Эк куда меня занесло!
«Осенний крик ястреба»

Вероятно, что вот это «Куда меня занесло» с различными знаками препинания, варьирующими тоскливый вопрос, экзистенциональный ужас или просто фатальную констатацию — и есть главное ощущение от поэзии Бродского.

Отчуждение без отчаяния

Причем сторонний  взгляд (из далека на близкие вещи) у Бродского сохраняется и тогда, когда он описывает местность привычную, где он жил, вырос:

«Там лужа во дворе, как площадь двух Америк.
Там одиночка-мать вывозит дочку в скверик.
Неугомонный Терек там ищет третий берег».

Позиция отчуждения здесь — это прямое наследие цветаевского «Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст, и всё — равно, и всё — едино». Холодный туристический взгляд Бродского — это отчуждение без отчаяния и жалости к самому себе.

Бродский и Евтушенко

В путевых стихах Бродский полностью противоположен другому русскому поэту — Евгению Евтушенко.

Евтушенко везде, где бы он ни был, пытается врасти в пейзаж. Недаром в Японии он прославился фотографией старой японки, сливающейся с деревом так, что узор её морщин сливался с корой, передавался дереву. Евтушенко, где бы он ни оказался, всюду предлагает сопереживание.

Он все время пытается говорить от имени кого-то из местных героев: будь то современные жители американского мегаполиса, посетители гомосексуальных клубов Рима, или южноамериканские индейцы, которые жалуются на Колумба.

Евгений Евтушенко в молодости

У него полно стихотворений, где речь идет от лица людей-символов, посещаемых мест: «Панчо Вилья — это буду я», «Я — Кеннеди Джон Фицджеральд, А когда-то был маленьким Джонни», «Я доктор Спок. Я детский врач, и все же».

Он сопереживает, пытается понять, что значит быть в их шкуре, пытается оказаться под кожей хоть Статуи свободы, хоть быка на корриде.

Пирамида Кукулькана

У Бродского нет ничего подобного. Он не сопереживает. Он не лезет в шкуру. Он показывает извне. Причем из таких далей, из таких космических высот, что это позволяет смотреть на мексиканские пирамиды сверху вниз. Не восхищаться, творением рук человеческих, которые воздвигли такие вершины, а холодно кинуть: «Хочется верить, что их воздвигли космические пришельцы, ибо обычно такие вещи делаются рабами». Империя, воздвигнувшая эти пирамиды, на которых совершались человеческие жертвоприношения — недостойна поэтического сопереживания. Тем более, сочувствия или сожаления.

Человеческий единица у Бродского — продвигаясь во времени и пространстве, оставляет за собой руины утраченных иллюзий.

Иосиф Бродский

Иосиф Бродский

Разница между травел-поэзией Евтушенко и Бродского подобна разнице между театральной системой Станиславского и методом Брехта. В первом случае сопереживание и перевоплощение, во втором — отчуждение и подчеркнуто отстраненное показывание. Единственное, что объединяет стихи этих двух поэтических путешественников — это путешествие в чужие ритмы, для передачи местного колорита.

Травелоги

В литературе Европы жанр травелога (travelogue, англ. — повествование о путешествии) занимает центральное место с самого начала Нового времени, когда Запад стал открывать и познавать весь остальной мир.

Для многих путешествия — прежде всего повод написать путевые заметки («надо же у них тут»), выставить в социальную сеть альбом фотографий и видеороликов.

Не описанное путешествие, для таких людей, не является осмысленным. Неснятое на фото и на видео — является не зафиксированным.  Неосмысленное и не зафиксированное — является как бы не бывшим. А кто тебя знает, поднимался ли ты на вершину Казбека? Может просто бухал все дни в соседнем ресторанчике, пользуясь дешевыми ценами на киндзмараули и хачапури, саперави и кубдари, чачу и чахохбили…

Путешествие в чужие сны

Хорошие путевые заметки — это путешествие в чужой реальности и чужих снах, это способ присваивания чужого пространства и опыта.

«В своей сахалинской работе я явлю себя таким сукиным сыном, что вы только руками разведете. Я уж много украл из чужих книг мыслей и знаний, которые выдам за свои», — писал Чехов о своем путешествие на Сахалин.

Хорошие путевые заметки — вещь, конечно, довольно редкая. Хороших вещей в любом жанре пишется гораздо меньше, чем посредственных.

Заметки в этом роде требуют не только вдумчивой наблюдательности, но и способности удивляться. Они требуют любознательности и способности добывать информацию. Требуется способность к диалогу, открытость новому, умение сравнивать, ассоциативное мышление.

Хорошие путевые заметки — это не справочник для туриста. Справочник — другой жанр.

Хорошие заметки — это салат: со множеством разнообразных компонентов.

Ученик Шкловского, писатель, киносценарист и капитан дальнего плавания Виктор Конецкий когда-то давно составил «НЕСКОЛЬКО СОВЕТОВ АВТОРАМ ПУТЕВОЙ ПРОЗЫ», которые начинаются так:

«Принимаясь за путевое сочинение, необходимо заранее поднакопить запас смелости, который позволит соединять вещи несовместимые. Например, воспоминания о первой любви и заметками о поведении акулы, когда последней вспарывают на палубе брюхо. Мужество такого рода выработать в себе не так просто, как кажется на первый взгляд.

Мужество такого рода принято называть ассоциативным мышлением. Иногда его определяют как безмятежность в мыслях.

Совершенно необязательно знать, зачем и почему ты валишь в одну кучу далекие друг от друга вещи. Главное — вали их. И твердо верь, что потом, по ходу дела, выяснится, к чему такое сваливание приведет».

Мой совет

Не пытайтесь увидеть город N (где бы он не находился) глазами местного жителя. У вас всё равно ничего не получится. Для этого надо жить в городе N. Попытайтесь увидеть то, что местным жителям, в силу замыленного взгляда и автоматического восприятия, недоступно.

PS

Ни в последнем выводе, ни вообще этих заметках, ни в приведенных цитатах и примера — нет ничего обязательного и универсального.

Кто вообще сказал, что в страну, которую посещает турист, он должен пристально вглядываться и описывать? Она может быть и просто ненавязчивым фоном для его отдыха.

Кто сказал, например, что глядеть надо на исторические и географические достопримечательности, а не на свою спутницу или спутника?

В то же мексиканское путешествие, которое завершилось бесподобным циклом стихов, Бродский поехал с любовницей — профессором Барбарой Спраул — высокой темноволосой и очень статной женщиной.

– Как вам понравилась Мексика? – спросили Барбару по возвращении.

– Я не столько видела Мексику, сколько Иосифа в Мексике, – сказала она шутливо, как человек, понимающий писателей.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x