Гражданин мира

Иллинойс. Студенты. Фото: flickr.com

Простое и сложное

Иллинойс. Студенты. Фото: flickr.com

Штат Иллинойс. Студенты. Фото: flickr.com

Я приехала в США на стажировку вскоре после 11 сентября. Америка тогда вздрогнула, осознав неожиданно, что мир – огромен, и не все ее любят, прижимая руку к сердцу и распевая гимн. И что вообще существует большой мир, где все непросто, где  начинается некое противостояние цивилизаций и взглядов на мироустройство. Сейчас Америка вздрогнула второй раз, и аналитики будут еще долго рассуждать о новом феномене и новом витке в истории страны и мира. Но это потом. Я сейчас не претендую на глубокий анализ происходящего, об этом уже писали и напишут. Но  есть что-то личное во всей этой истории. 

Почему так грустно наблюдать, что Америка из двух опций выбрала наихудший вариант на взгляд «просвещенного человечества»? Грустно, но понятно.

Америка в наших разговорах на советской и пост-советской кухне всегда была некоей загадочной страной – свободной, демократической, заманчивой. С потрясающей историей, с литературой, которая звенела именами Сэллинджера, Стейнбека,  Роберта Пен-Уоррена, Ирвина Шоу… Во всем , что мы читали и слушали  по « Голосам» главным было одно –   человек стоял в центре мира. Не идеи, не грязная политика (а она везде грязная), не таинственное светлое будущее. Человек. И власть представлялась, как функция, как нечто сменяемое и не столь важное.

Наши представления были, конечно, несколько идеализированы, и когда я приехала в  Вашингтон, а потом в штат Иллинойс на стажировку, — увидела, что кое-что совпадает с этой картиной, а кое-что очень далеко от нее.

По кампусу Иллинойского университета бродили студенты всех рас – от индийцев  до корейцев, причем корейцы преобладали. Чернокожий профессор пригласил меня на обед – он рассказал, что на факультет журналистики его взяли без всяких академических степеней, как известного журналиста-практика. Но — ему сложно было снять квартиру, потому что он — черный! Моя подруга с замечательной еврейской фамилией сидела в баре, пила виски со льдом – на следующий день была назначена защита докторской, и она волновалась. Но не больше, чем перед обычным экзаменом. Все прошло хорошо, и на моих глазах она нашла работу в университете, проведя несколько видео-интервью, что тогда очень удивило, помню. Удивляла разумность устройства этого мира, то, что для тебя всегда есть тропинка, если ты просто хочешь работать. Что тебя не гонят в стадо, уважая твой выбор и твою индивидуальность.  Ты прежде всего человек.

Помню размышления другого профессора о том, что Америка ударилась в иную крайность – преимущество афроамериканцев, женщин, гомосексуалов, нацменьшинств отстаиваются  при приеме на работу и учебу излишне рьяно. Я тогда его не поняла, потому что приехала из недавнего СССР, где в университет мне идти не советовали, а на хорошую работу не взяли по причине «пятого пункта». Сейчас — я понимаю, как раздражающе уже тогда действовали на многих в Америке эти подчеркнуто политкорректные правила.

Штат Иллинойс. Фото: flickr.com

Строители.Фото: flickr.com

А потом я приехала погостить в глубинку, в штат Висконсин, в ту самую одноэтажную Америку. Да, там жили несколько иначе, там из развлечений был телевизор, садик у дома и церковь по воскресеньям, там читали газеты, а не книги, и то редко. Имени Сэллинджера никто не слышал. Там никогда не видели русских евреев и смотрели на меня во все глаза. Но их доброта, их открытость, их гостеприимство я помню до сих пор. Да, мы все читали американскую классику, но ведь те страшные провинциальные истории были так давно? Неужели  сейчас этим людям можно было так заморочить голову? Пробудить первобытные чувства, сыграть на низменных инстинктах, страхах? Глядя из дня сегодняшнего понимаю – наверное, да. Появился кто-то, озвучивший их не самые «приличные» эмоции, давший легитимизацию их инстинктивному неприятию законов современного мира. Сидящему глубоко внутри расизму, жажде вернуться в «старую добрую Америку». К тому же политкорректный, вежливый и образованный политик им просто надоел. После сладкого хочется острого. Хочется перемен. И геополитика тут совершенно не при чем. Все решал он — человек, который подошел к урне для голосования. Думал ли он о геополитике? Читал ли он программы кандидатов? Нет, он думал: «Хватит! Надоели!» Детский протест.

…Когда я зашла в университетскую аудиторию, чтобы рассказать студентам о российских делах, преподаватель перебил меня просьбой:

— Покажите, пожалуйста, на карте, где Москва и Петербург. И вообще, где Россия. Не все знают…

И правда 20-летние студенты «не все знали». Не знали, где на карте Европа или Китай. Я уж не говорю про Израиль. Из стран, где бывали, называли Мексику и Канаду. И это не были «red necks», и это не были пожилые и необразованные женщины. Это были студенты хорошего университета. Сейчас они давно повзрослели. Или — не повзрослели.

Мне кажется, в этом есть какое-то объяснение… Мир многим из них, далеким от политических элит и аналитических прогнозов, казался простым, довольно однозначным. Одномерным. Помню, тогда это насторожило. Потому что мир на самом деле – очень сложная штука. И простые объяснения и пустые обещания не подействуют на тех, кто знает, как он сложно устроен. Но – подействовали.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x