Неизвестная история

Время Б

Березовский напоминал «непуганого идиота», для которого совершенно не существовало границ. Который не знал «почему нельзя». И благодаря этому в эпоху хаоса, всеобщего разброда, на развалинах империи, чьи сокровища были открыты для разграбления, а власть часто лежала в грязи, ожидая тех, кто не побрезгует её поднять, в это время безбашенный Березовский творил немыслимое и добивался успеха.

Я дочитал книгу «Время Березовского», созданную другим олигархом, банкиром — председателем совета директоров «Альфа-групп», и бывшим министром гайдаровского правительства Петром Авеном. Дочитал, поскольку читал долго, не подряд, отвлекаясь, читая параллельно ещё несколько книг. Думаю, что эту книгу (800-страничный том большого формата) именно так и надо читать. Не запоем. И не зараз.

Материал книги и пропаганда

Собственно «Время Березовского» — это не книга, это материалы к книге. Материалы во многом избыточные. И явно недостаточные.

Могила Березовского

Книга построена как цикл бесед, описывающих шесть периодов жизни Березовского. Петр Авен беседует с людьми, которые знали Бориса Абрамовича и готовы были отвечать на вопросы.

В предисловии к книге и введению к каждому разделу Петр Авен сообщает, что он хочет сказать. Потом эти ключевые сообщения вместе с вопросами (а чаще вместо вопросов) он повторяет разным собеседником, предлагая поддакивать или опровергать.

Ключевые сообщения повторяются каждому собеседнику заново и заново. Как мантры. Как рекламные слоганы. Как пропагандистские лозунги.

Одно и то же, что Авену кажется хорошо сформулированным и верным, он повторяет раз за разом с докучающей назойливостью. С ним соглашаются или возражают. Но Авен навязывает собственный способ рассказывания о герое, а повторяющиеся ключевые сообщения, даже если они сформулированы под наводящие вопросы, играют роль пропагандистских повторов.

В результате материала очень много, но он не отжат и не слеплен в книгу.

Материала много, но он не сопоставлен с другими материалами: прижизненными интервью самого Березовского, статьями и книгами о нем, документами и т. д.

Закрыв книгу Авена, хочется, чтоб кто-нибудь взял этот текст и многие другие тексты о Березовском, переработал, сопоставил, ужал, дополнил и сделал нормальную биографию Березовского и портрет эпохи, которую он символизировал.

Петр Авен и Владимир Путин

Врут как очевидцы

Собеседники Авена (это видно) очень часто (как минимум) не договаривают, лукавят, манипулируют фактами, переставляют акценты. Но Петру Авену, не только как автору книги о покойном друге-враге, но и как действующему представителю нынешнего российского финансового истеблишмента, нынешней формы олигархата — бизнеса, завязанного на власти, не с руки ловить на слове Волошина или Юмашева.

Более того, читая эту книгу отчетливо осознаешь, что правдивый разговор о девяностых годах на этом уровне пока невозможен, поскольку основные фигуранты до сих пор при должностях, не пришло еще время рассказывать о тайнах и «как все было на самом деле».

«Люди редко врут сознательно и всегда обманывают не меня, а себя. Наверное, многие говорили не вполне правду, но им так кажется — в какой-то степени они придумали себе эту роль. Но из этой неправды можно сложить правдивую картинку», — говорил Авен во время дискуссии в «Ельцин Центре».

 

 

Авен и «Олигархи»

Есть книга с которой Авен намеренно соревнуется. Это «Олигархи», которую написал экс-редактор московского бюро The Washington Post Дэвид Хоффман. Березовскому в «Олигархах» уделено достаточно много места.

Когда один из собеседников говорит, что уже рассказывал эту историю Хоффману и она приведена в «Олигархах», Авен говорит: «Хоффмана почти никто не читал…».

В многочисленных выступлениях после публикации Авен говорит, что в России не было такой книги, в которой бы была дана попытка отрефлексировать опыт девяностых, как это сделал Дэвид Хоффман.

Соревнование с «Олигархами» Авен проигрывает. Хотя бы потому, что высококлассный журналист, проведя гораздо большее количество бесед, не выставил их в книге в сыром виде, а обработал, вынул самое ценное, сопоставил свидетельства и сделал собственный связанный и продуманный текст, который и является лучшей, на мой взгляд, летописью российского олигархата девяностых годов — «времени Березовского».

Факты, анекдоты и выводы

Ранее не известных исторических подробностей книга не даёт, но полна деталями, которые занятны и интересны. Книга интересна полифонией свидетельств, столкновением мнений, различными жизненными подробностями, многие из которых уже цитируются как анекдоты, притчи, байки.

И понятно, что в этой книге, которая представляет собой огромную подборку материалов, каждый способен выудить своё.

Кто-то с удовольствием найдет подтверждение того, что все чудовищные слухи о том, как делались дела, грабящими страну, олигархами, бандитами и Кремлем в России 90-х — это чистая правда.

Березовский

Кто-то вытащит из книги понимание, что не при Путине Россия перестала быть работающей демократией, где возможна конкуренция в борьбе за власть. Этого не было и в девяностые. Борис Акунин, прочитав книгу, говорит в интервью Алле Гавриловой:

«Насколько я понимаю теперь из чтения новых интересных книжек, «Времени Березовского» например, в 96-м году вообще не шла речь о том, что Зюганову могут отдать власть.

Выбор был между вариантом Коржакова и вариантом Чубайса. Вариант Коржакова просто отменял выборы, а вариант Чубайса и стал тем, который мы получили. Вот, собственно говоря, та реальная развилка, на которой тогда была страна, и от демократии это уже было очень далеко».

Кто-то обнаружит, что вся путинская автократия началась в «свободные» девяностые и является законной преемницей российского «псевдолиберализма» того времени. И еженедельные телевизионная трансляция заседаний администрации началась не при Путине, а была заведена Чубайсом.

Кто-то придет к выводу, что мечта Березовского об управлении подконтрольной страной узким кругом людей в девяностые у Березовского не сложилась. Зато осуществилась при Путине. Правда, Березовского из этого круга выкинули…

Интерпретаций может быть очень много. И, как обычно бывает, не все они запланированы автором.

Петр Авен - Время Березовского

Что, собственно, пытается доказать Петр Авен?

Что Березовский, которого считали выдающимся математиком, бизнесменом, политиком — не был ни тем не другим, ни третьим.

Кроме того, не был ни выдающимся мыслителем, ни человеком, хорошо разбиравшимся в людях, ни человеком, который был всегда способен адекватно понимать ситуацию, политический расклад, свое место в нем и возможности ситуации. Авен доказывает, что Березовский переоценивал своё положение, недооценивал противников, не мог сосредотачиваться. Да и вообще… не был достаточно грамотным человеком, для большинства дел, за которые брался.

Не говоря уже про абсолютную безответственность, беззастенчивость, оторванную амбициозность, предательство друзей, вопиющую беспринципность, …

Плохой математик

«Борис был плохим математиком. Его ближайший сотрудник Саша Гнедин, усмехнувшись, сказал мне: “Синус от косинуса не отличал”. Сам не написал ни одной статьи – писали ребята, его молодые сотрудники, которые при этом до сих пор относятся к нему исключительно хорошо».

Зато Березовский построил себе в науке карьерный “бизнес-процесс”: кандидатская, докторская, премия Ленинского комсомола, Государственная премия, Ленинская премия, затем – Нобелевская. В отличие от настоящего ученого, который хочет достигнуть определенного результата (а если этот результат оценят — то потом Нобелевка либо получится, либо не получится). Ну, если получится – очень приятно, но настоящее счастье – конкретный научный результат. А для Березовского была важна именно карьера.

«Нобелевская… С написанным на листочке планом ее получения он однажды пришел ко мне домой. Как известно, Нобелевскую не дают математикам, а именно как бы математиком Борис и был. Поэтому он должен был найти ту науку, где математика, которой занималась его лаборатория, была бы эффективно применима. И выбирал он между биологией и экономикой. По поводу экономики он и пришел ко мне. При этом с моей помощью (я, конечно, не был его единственным собеседником) он хотел найти конкретную область, на которой стоит сосредоточиться. Сам план получения Нобелевской, включающий организацию цитирования его работ, пока несуществующих, обработку членов Нобелевского комитета, саму процедуру выдвижения и т. п., был им уже написан» — рассказывает Петр Авен.

Торговец диссертациями

Березовский не только сумел организовать собственную докторскую, но поставил торговлю диссертациями на поток, одиссертачил все руководство АвтоВАЗа.

Для руководителей среднего звена автомобильного гиганта кандидатская диссертация была очень важной вехой. Березовский, который всегда находил подход к нужным людям, был для них контактом, который помогал на разных уровнях, вплоть до написания диссертации. Он обеспечивал управленцев советского завода диссертациями по темам вроде «задачи многокритериальной оптимизации» проектирования советских автомобилей. Что и говорить, двигаясь как-то по «строго научным моделям», якобы что-то оптимизируя, в любой такой диссертации в выводах получалось, что последняя модель “Жигулей” – оказывалась оптимальной.

Березовский понимал, что на АвтоВАЗе есть запчасти и “Жигули”, которые очень ценятся молодыми научными сотрудниками в Москве, а в Москве есть молодые научные сотрудники, которым ничего не стоит написать статью на любую заданную тему и помочь написать диссертацию начальству АвтоВАЗа. И он занимался посредничеством. И хорошо (по советским меркам) зарабатывал на этом.

Торговлю диссертациями он успешно совмещал с торговлей нижним бельем (за что был арестован в Махачкале) и фарцовкой. А ещё «бомбил» на автомобиле. Крутился как мог…

Не предприниматель и не политик

Далее, так же подробно, с приведением многих примеров, свидетельских показаний, различных историй, убедительно доказывается, что Березовский и не предприниматель.

Березовский не создал ни одного бизнеса. Он, собственно, даже не управлял предприятиями. Даже не оформлял их на собственное имя (на этом потом и погорел: сперва после разлада с Романом Абрамовичем, потом после смерти Бадри, когда его вдова не захотела делиться активами, заявив, что дружба по наследству не передается). Березовский хотел управлять не предприятиями, а финансовыми потоками, то есть фактически получать дань от «прихватизированных» объектов, на которых ставил «верных» людей, обеспечивая им политическую крышу. В управление предприятиями, в их развитие, в торговлю — он даже не вникал.

В политике, как утверждает Авен, Березовский просто не понимал многих вещей, касающихся России, российского понимания власти.

Почему же тогда этот плохой математик, плохой политик и плохой предприниматель достиг таких успехов? Из книги Авена следует, что это во многом связано с умением Березовского очаровывать, влюблять и влюбляться, искушать, договариваться, заключать сделки.

Мастер сделок

Березовский был мастер добиваться согласия. Различные свидетельства о нем (представленные не только в этой книге) — это богатый источник информации об искусстве убеждения.

Сам Авен вспоминает: «Змею-искусителю дар убеждения абсолютно необходим. У Бориса он был, и пользовался он им постоянно. И так же постоянно хвастался.

Помню, как однажды группе “олигархов” надо было добиться чего-то от тогдашнего председателя Центрального банка Сергея Дубинина. Было известно, что у Березовского с ним крайне плохие отношения (это, впрочем, естественно – они совсем разные).

 Тем не менее именно Борис вызвался съездить в ЦБ и “решить вопрос” в интересах, собравшихся в клубе ЛогоВАЗа бизнесменов. Кто-то удивился: “У тебя же с Дубининым совсем плохо”. Березовский усмехнулся: “На человека масштаба Дубинина мне надо 40 минут”.

Борис съездил в ЦБ и действительно очень быстро все решил. А на мой вопрос, почему у него раньше было с Дубининым “плохо”, ответил, улыбнувшись: “Раньше он не был мне нужен”.

Дар быстрого убеждения стал причиной того, что Березовский оказался одним из очень немногих людей, кто серьезно помог мне в жизни.

В 1988 году я должен был уехать в Австрию заниматься наукой в Международном институте прикладного системного анализа. С огромными усилиями подписав контракт – у Академии наук СССР было в институте одно место экономиста, но кого брать, решали не в Москве, а в Вене, и не наши, а тамошние ученые, – я неожиданно не получил разрешения на выезд, так называемое “решение” ЦК КПСС. Причины не назывались, но было и так понятно: во-первых, я не был членом партии (а это важнейшее условие разрешения на длительную загранкомандировку) и, во-вторых, этнически – по маме – не вполне соответствовал идеалу советского ученого.

Ввиду отказа на мое место оформили другого молодого ученого, тоже подписавшего контракт с институтом. Но пока он проходил процедуры согласования и получал свое “решение”, Советский Союз слабел и слабел, правила смягчались, и с помощью друзей через год я тоже выбил разрешение на выезд. Думаю, отъезд на работу в Австрию был самой сложной операцией моей жизни, точно сложнее, чем преодоление вместе с Альфа-банком кризисов 1998 или 2009 годов.

Словом, возникла коллизия: два человека с контрактами на одно рабочее место. Окончательное решение должен был принять куратор экономических исследований института со стороны советской Академии наук. Когда я начинал оформляться, им был мой учитель покойный академик Станислав Сергеевич Шаталин. Но за год ситуация поменялась, и куратором стал молодой профессор Алексей Юрьевич Шевяков, сегодня, увы, тоже покойный.

Мой конкурент, подписавший контракт, был его сотрудником. Поэтому было ясно, что мои шансы уехать близились к нулю.


Я сидел дома и грустил, когда ко мне зашел Березовский. “Всё решим”, – сказал он немедленно, услышав мои причитания. “Как фамилия этого профессора? Шевяков? Познакомлюсь и всё решу. В конце концов, он такой же, как я, молодой доктор – договоримся. Дай две недели”. Конечно же, я не поверил.

Через пару недель ко мне вновь заявился Борис. “Я на днях познакомился с Шевяковым. Сразу ничего не сказал, но теперь давай вдвоем съездим к нему на работу и всё решим”. Я ответил, что это абсолютно невозможно. Длительная командировка – слишком большой приз. Вот так, сходу, поменять одного (своего!) кандидата на другого (меня, которого он в глаза не видел) – так не бывает.

Но мы поехали. Стоял жаркий июль 1988 года. Мы обнаружили Алексея Юрьевича в Президиуме Академии наук на Ленинском проспекте. Борис усадил меня на лавку напротив входа в здание, а сам зашел внутрь. Мне наказал не двигаться.

Минут через 20 Березовский и Шевяков вышли вдвоем. Остановились, оживленно беседуя, причем больше говорил, конечно, Борис. Потом он повернулся ко мне и попросил подойти. Я подошел. “Вот, – сказал Березовский, – это Петр. Все ясно?” Шевяков внимательно посмотрел на меня. “Всё. Договорились. Пока”. Мы попрощались. “Едешь в Австрию”, – сообщил мне Борис. И оказался прав.

Потом я долго пытал их обоих: “Что сказал Березовский?”

Шевяков сознался спустя несколько лет: “Очень просто. Во-первых, я слышал, что Борис – деловой человек и ему можно доверять. Во-вторых, он задал очень правильные вопросы: “Зачем тебе нужен в Австрии именно свой человек? Ты чего от него ждешь?” Борис сам и ответил: “Тебе нужны совместные с ним статьи на Западе. Приглашение на конференции. Связи. Ну и “бытовка” – джинсы детям, подарки жене. Посмотри на Петра – он все это сделает лучше, чем твой, как там его… Я гарантирую”. И Шевяков поверил».

Почему же «Время Березовского»?

Почему именно этот невысокий, суетливый человек из академического института вдруг взлетел до статуса символа эпохи, воплотив в себе ее смелые дерзания и неприглядные падения лихих постсоветских лет? Почему именно он дает название девяностым?

«Он в гиперболическом виде вобрал в себя важнейшие черты поколения. И гипертрофированность этих качеств и сделала его героем книги» — говорит Петр Авен.

Конфуций говорил, что когда караван поворачивается, то хромой верблюд оказывается впереди. Революционные девяностые вознесли в заоблачные выси многих людей, которым бы при стабильности ничего такого не светило бы. Из книги Авена следует, что многие недостатки Березовского, которые при обычном течении дел были бы абсолютно нетерпимыми, в лихие годы, оказались явными козырями.

А многие его заблуждения и непонимания — были для этого времени очень конструктивными. Он напоминал «непуганого идиота» для которого совершенно не существовало границ. Который не знал «почему нельзя». И благодаря этому в эпоху хаоса, всеобщего разброда, на развалинах империи, чьи сокровища были открыты для разграбления, а власть часто лежала в грязи, ожидая тех, кто не побрезгует её поднять, в это время безбашенный Березовский творил немыслимое и добивался успеха.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x