Арт-политика

Взрослые девочки

Наш автор Давид Эйдельман решил поздравить читательниц поэтическими строчками. "Экий забавник" - первою сигаретой, кофе глотнув, затянулась, утром, прочтя sms... В полночь ушедший любовник — мнил себя, видно, поэтом. Мужчины они ведь стареют, так и не повзрослев".

Цикл стихов к 8 марта

Не бойся мира,
не хорони себя
пусть жизнь не мила,
не стоит сводить с ней счеты
люби,
и кто-нибудь будет любить тебя…
в крайнем случае,
тебя
и еще кого-то…

Плохие девочки

Когда школьный звонок протрубит отбой
и наступит чудесный закат:
хорошие девы пойдут домой,
а плохие – куда захотят.

Когда время, подруги, мать и отец
про свадебный будут твердить наряд,
хорошие девы пойдут под венец,
а плохие – куда захотят.

Уж дети на школьной сидят скамье,
И годы быстрей летят.
Хорошие жены спешат к семье,
а плохие – куда захотят.

И после, уже выходя на круг,
на жизненном колесе:
у хорошей женщины есть супруг,
а у плохих — все.

И даже когда закроет глаза
смерть, душой полетят
хорошие девочки на небеса,
а плохие – куда захотят.

Колумнистка

«Экий забавник» — первою сигаретой,
кофе глотнув, затянулась, утром, прочтя sms…
В полночь ушедший любовник — мнил себя, видно, поэтом.
Мужчины они ведь стареют, так и не повзрослев.

День ожидался нудный, она смотрела с балкона,
на идущий к трамваю, работающий народ.
Душа просыпалась медленно, неспешно, но непреклонно
и мысли уже водили суетный хоровод.

Мелодия из глубины отозвалась круженьем
по воде сообщений от камешков новостных.
И трепетом губ невесомых она выбирала мишени,
в яблочко посылая точно нацеленный штрих.

В таинственных всходах блуждали запахи будущих строчек.
В ухоженный сад пониманья бурьян метафоры лез.
А текст она набросает, уже на пути к работе.
Играя сама с собою в покер на интерес…

Проспер Мериме и Жорж Санд

«Если бы Проспер Мериме меня понял, может быть, он полюбил бы меня; если бы он полюбил, он меня бы подчинил себе; а если бы я смогла подчиниться мужчине, я была бы спасена, ибо свобода гложет и убивает меня»
Жорж Санд в письме к Сент-Бёву

Друг с другом познакомил их Сент-Бёв.
Проспер был сдержан, холоден и тонок —
мистификатор, циник, острослов,
изысканный стилист, герой-любовник.
Писал изящней, больше прочих знал,
блистал в салонах холодом кристалла.
И чем-то походил на идеал…
Она как раз искала идеалов.

Она была бесстыдна – так считалось
у буржуа парижских – эпатаж:
мужские брюки, вечные сигары
пальто до пят, души фривольной блажь…
и имя Жорж, сменившее «Аврора»…
Жорж Санд, а не Аврора Дюдеван.
Жорж, что готова рухнуть на диван,
не побоявшись сплетен и позора.

Когда их познакомили, она
с ним говорила очень откровенно.
Она была в тот миг убеждена,
что отыскала друга во Вселенной.
Ценя в мужчине тонкость, точность, мысль,
нашла его для счастья, для участья.
Того, с кем можно подниматься ввысь
И падать вглубь, и в таинства прокрасться.

То был не разговор, а монолог,
о самом главном женском сокровенном.
о том, что оставалось между строк,
рождая напряжение коленок
и трепет губ, и взбалмошность очам,
способным породить сто тысяч вальсов…
Внимательно внимал её речам,
в ответ же после – просто рассмеялся.

Не мог не видеть он, в какую прыть
В какие чувства она лезет сдуру…
«Мужчина с женщиной готов дружить
лишь… остальное всё литература.
Объединять их может лишь роман —
Двух тел под одеялом без обмана,
а прочее, о милая Жорж Санд,
оставьте лучше для своих романов.

На ваши чувства я отвечу Вам:
Отдайтесь мне, коль близости хотите.
Один есть путь к сближению у дам.
А если нет, то, что же… извините».
И он сжимал её ладонь в руке
С улыбкою циничной неизменной,
Тогда на набережной Малакэ
Между деревьев, что цвели над Сеной.

Услышав те слова от Мериме
она молчала, но сказала после:
«Ну, что же, если так, пойдем ко мне,
коль Вы не можете без удовольствий.
Я удовольствия не получу.
Я к этому пока что не готова.
Я этого, поверьте, не хочу
Но что же, если нет пути другого…»

В её квартире не было вина.
Пытались говорить – не получилось.
С развязною нескромностью она
скрыть непреодоленную стыдливость
пыталась. Его в спальню повела.
При нем в халат турецкий облачилась.
И взглядом показала на кровать,
И Мериме разделся торопливо.

А дальше был тот скверный анекдот
артистов двух, уже без одеяний.
Она надеялась, что он возьмет
её сквозь страхи жертвы на закланье.
С одеждою упала её спесь
раскованной свободы грациозной.
Но циник без одежды тоже весь
смутился в дрожи зыбкой и нервозной.

И, несмотря на напускной цинизм
матерьялиста, стервеца и сноба,
он в шоке был: предстала перед ним
взамен блудницы скованная робость.
Взамен писательницы вольных книг —
лежит закрепощенная особа.
Он удивился так, что в главный миг
вдруг оказался вовсе не способен,

несостоятелен. Ну да… вообще…
Роман-облом у авторов романов.
Слетели маски: с Жорж – эмансипе,
а с Мериме крутого Дон-Жуана.
Они как-будто перешли черту
срыванья ликов, а не раздеванья.
открывши ахиллесову пяту,
душ обнаженных, не телес свиданье.

У них не получалось быть нежней,
Не находилось правильного слова.
Он нервность-слабость показал при ней,
она же была просто не готова.
Он попытался отшутиться, но
так получилось грубо и жестоко,
что с двух сторон заточенный клинок
упал на ложе страсти и порока.

С улыбкою надломанною встал
с кровати, как слезают с пьедестала
и что-то на прощанье прошептал,
и быстренько ушел. Она рыдала
от отвращения к самой себе,
разбитой гордости, того что было,
того что быть могло, того что не
уже навек меж ними не случилось.

На следующий день она сама
зайдя к подруге, кажется актриске
Мари Дорваль – любовнице Дюма,
ей рассказала: «Да, мы были близки,
вчера вот у меня был Мериме,
но как мужчина — он немного стоит».
Сей случай стал в богемной кутерьме
Предметом сплетен, ярлыков, историй…

Смерть Евгении Ежовой

В статуэтке из под гнома
он прислал жене таблетки —
сей подарок от наркома
означал: давно пора,
Женька, стоит торопиться,
ты уснешь, тебе приснится,
ни допросы, ни темницы,
а любимый Изя Бабель
и любовная игра.

Ведь важней всего на свете
рыбкой вырваться из сети,
дверь прикрыв, покинуть клети
отшумевшего салона,
погасив забытый свет.
Позабыть свои потери,
позабыть свою влюбленность,
наглотаться люминала
и уйти во цвете лет.

А оставшегося мужа,
что пожертвовал супругой,
отдавая на закланье,
чтоб судьбу переиграть,
скоро уж повяжут туго,
будут в камерах утюжить,
выворачивать наружу,
показанья и признанья
на допросах выбивать.

Ты ушла, светя улыбкой.
Он признается под пыткой
в разложении моральном,
в шпионаже, святотатстве,
педерастии и ****стве…
что уж все перечислять.
Но особенно детально
пытарь прыткий и нахальный
про другое схочет знать.

Как он жил с такою курвой?
и кому она давала?
про твой списочек амурный…
Да! почище криминала
и великого террора
вопрошавших занимала
твоя жизнь среди позора,
средь разврата и развала,
красной пошлости и вздора…

И Ежова били поддых,
чтобы рассказал твой Коля,
как ты поднималась в номер
к Шолохову, как там было…
как ты отдалась Кольцову,
как ты Чкалова любила,
что случилось с Отто Шмидтом…
И еще добавил столько
он в усердии побитом…

с кем ты ездила на отдых,
кто тебя имел на даче…
Умирающий калека,
избиваемый ногами,
добавлял еще в придачу
самых разных человеков
в длинный перечень измен.
и посмертно оказалось,
лучшие мужчины века
были меж твоих колен.

Но ты это не узнала
и ушла царицей бала,
дверь прикрыв, покинув залу
отшумевшего салона,
погасив забытый свет.
Позабывши, улыбаясь,
и потери, и влюбленность
наглотавшись люминала
ты ушла во цвете лет.

Ведь важней всего на свете
вовремя покинуть клети,
рыбкой вырваться из сети,
и уйти, вильнув хвостом.
Ты лежишь в своей могиле.
Рядом же с тобой зарыли,
мужа, Бабеля, Кольцова
и ещё того — другого
в яме общей… на Донском.

Елена Троянская

То, что по кругу пустили Елену
Греки, разрушив священную Трою,
Мне говорил ясноглазый циник,
Знавший историю по анекдотам.

Я же ответил ему ударом —
Этим горжусь, потому что считаю,
Войны – хоть и ведутся порой из-за женщин
Женщины в этом отнюдь не виновны.

Им переспать велит Афродита
С тем иль иным, получая удары,
Мы упрекать в том должны богиню
только. Шрамы же нам на память.

Марина Цветаева

Взращенье стиха – Трава
святая – Туда! – у рва
ведет – возвращенья не жди,
если без слез дожди,

если виновен век,
в лед не вморожен лад,
свет не подмешен в снег,
в свет не вместился свят.

Если был жаден Бог:
полета над местью мест
не выдал. Иль ты не смог
крылья принять как крест.

Ибо паренья дар
принял б иной, но пар
с перьев – держу пари! –
ангел – огонь внутри…

Чай с шиповником

С шиповником рифмуется любовник,
за что шиповнику особенный респект
у дам, что ищут предпоследний грех,
заваривая эпизод альковный.

Но терпкий чай и пряники к нему
имеют прелесть даже без соитья.
Как солнце, разомлев от чаепитья,
она не хочет уходить во тьму

и длит беседу. Но ему пора,
не стоит злить законную супругу
он дома должен быть ещё вчера,

тем более, что речь идет по кругу,
как те часы. «Уж поздно, извините,
быть может я пойду?» «Ах да, идите».

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x