Общество

Русскоязычные ЛГБТ на гей-параде, Тель-Авив, 2016. Фото: Lana Eisenstadt

"Гордая алия" - только не в Израиль

Русскоязычные ЛГБТ на гей-параде, Тель-Авив, 2016. Фото: Lana Eisenstadt

Русскоязычные ЛГБТ на гей-параде, Тель-Авив, 2016. Фото: Lana Eisenstadt

Я встречаюсь с Ирис и Анной (полные имена хранятся в редакции), парой молодых женщин, приехавших в Израиль из России несколько лет назад, неподалеку от башен Азриэли. Мы заходим в кафе в торговом центре – для них это редкое событие. «У нас нет времени прохлаждаться в «каньонах», — говорит Ирис, — мы очень заняты на работе, а также урегулированием нашего юридического статуса в Израиле, поэтому у нас нет времени на развлечения». Они впервые в «Азриели», который расположен недалеко от места их проживания в Гиватаиме.

Они познакомились лет десять назад в Москве, две девушки с короткими стрижками и тонкими чертами лица. Все началось с переписки в интернете, вскоре они стали встречаться, и через несколько лет близких отношений они решили жить вместе и узаконить свою связь. В 2012 году они поехали в Данию, чтобы заключить гражданский брак, который в России не признается.

Когда два года назад тогдашний министр внутренних дел Гидон Саар направил официальное письмо директору Службы народонаселения и иммиграции, в котором предписывал распространить Закон о возвращении на однополые пары, уравняв их тем самым с парами гетеросексуальными, — Ирис и Анна начали готовиться к алие. Законы против ЛГБТ-сообщества и атмосфера гомофобии в России Путина вынудили их искать выход в отъезде.

«Суть Закона о возвращении, — говорится в письме Саара, — заключается в возвращении еврейского народа из галута, и назначение поправки 1970 г. – позволить членам семьи еврея прибыть в Израиль на равных с ним правах, в целях поощрения алии. Я не вижу разницы между евреями, находящимися в гетеросексуальных браках, и теми, кто заключил однополые браки за рубежом, с точки зрения закона. И те, и другие отвечают критериям Закона о возвращении», — писал Саар.

Это письмо было встречено с одобрением и в Центре гордости, и в «Радуге»,  израильской организации русскоязычных ЛГБТ. Для многих однополых еврейских семей за рубежом, в частности для семей, проживавших в странах бывшего СССР, решение Саара было благой вестью, и многие начали готовиться к отъезду в Израиль. Никто из них не ожидал, что по  прибытии в страну им придется столкнуться с бюрократической машиной, лишь немногие сотрудники которой знакомы с этим письмом. Но главное, им и в голову не приходило, что директива министра внутренних дел вовсе не гарантирует им получение израильского гражданства.

Когда Ирис и Анна жили в России, лишь немногие знали о том, что они пара, и только ближайшие друзья были осведомлены об их браке. Родители приняли известие об этом союзе очень тяжело. После многих слез и сцен они успокоились и только умоляли, чтобы девушки никому не рассказывали о своем выборе. «Моя мама очень стыдится этого, — рассказывает Ирис. – Она боится, что если узнают обо мне и Анне, то скажут, что это следствие полученного мной дома воспитания. Что она меня плохо воспитывала. Поэтому мы рассказывали немногим. Мы жили во лжи».

Ситуация усугубилась, когда в России приняли закон о запрете «пропаганды гомосексуализма».  Широкое толкование, которое давалось этому закону, стало угрожать жизни тех, чья сексуальная ориентация считалась «ненормальной». «Этот закон привел к росту уровня гомофобии в обществе, — рассказывает Ирис. – Когда закон обсуждался в парламенте, СМИ «подключились»: по телевизору демонстрировали провокативные и наполненные «обнаженкой» фрагменты парадов гордости, чтобы создать соответствующую общественную атмосферу. Велась пропаганда с посылом о том, что однополые связи – опасное отклонение. Однополые семьи с детьми были напуганы этим законом, в особенности потому, что было также принято дополнение к закону, позволявшее забирать детей из однополых семей и отправлять их в детские дома. Мы боялись встречаться с людьми».

«В новостях все время появлялись сообщения: лесбиянка уволена с работы, гей уволен, — продолжает Анна. – В особенности если выяснялось, что они работают с детьми. Например, один учитель, который очень любил своих учеников, был уволен только из-за своей гомосексуальности.

Ирис и Анна жили в страхе. На работе им приходилось рассказывать выдумки о своих воображаемых мужьях. Круг близких друзей тоже сужался. В конце концов, услышав о письме министра Саара, они решили уехать в Израиль. У Ирис было право на репатриацию, у Анны не было, и девушки надеялись, что статус Анны можно будет урегулировать в свете новых инструкций. «Я всегда думала об алие, — говорит Ирис. – У меня семья в Израиле, бабушка и тетя. Но с того дня, когда я познакомилась с Анной, я уже не хотела расставаться с ней. Когда мы услыхали о письме министра внутренних дел, мои сомнения исчезли».

В 2014 г. девушки подали заявление в израильское консульство в Москве. После тщательной проверки их документов им было сказано, что они должны прибыть в Израиль как туристки и подать просьбу в Министерство внутренних дел. Они начали готовиться к отъезду. Продав все свое имущество, они приехали в Израиль в 2015 г. с парой велосипедов и несколькими чемоданами. Пару дней спустя девушки отправились в отделение МВД в Ришон-ле-Ционе, где им сказали, что они должны получить очередь к чиновнику и что им ответят в течение 24 часов. Однако с того самого дня МВД решительно отказывается предоставить Анне израильское гражданство и статус новой репатриантки.

Даже свидетельство о браке не помогает

Со времени прибытия в Израиль Ирис и Анна живут в непрерывных заботах об урегулировании их статуса, и платят за это немалую личностную цену. В отличие от других однополых пар, прибывающих в Израиль из бывшего СССР, у Ирис и Анны есть брачное свидетельство из Дании, которое должно было бы служить знаком серьезности их отношений и облегчить урегулирование их статуса здесь. Пары, которым не удалось зарегистрировать брак в третьих странах до прибытия в Израиль, должны предварительно доказывать серьезность своих отношений. Однако в данном случае даже свидетельство о браке не помогает.

«Прошли недели, но никто из МВД не связывался с нами, — рассказывает Ирис. – Мы решили пойти в иерусалимское отделение МВД, но и там нам сказали, что нужно ждать очереди по меньшей мере два месяца. Два месяца без какого-либо статуса! Без разрешения на работу, без медицинской страховки!». Тогда приятельница посоветовала им обратиться в отделение МВД в Беэр-Шеве. Там их приняли без очереди и спустя короткое время пригласили на беседу в «Натив» — учреждение, которое действует под эгидой Министерства главы правительства и отвечает за связи с еврейством бывшего СССР.

«Все это время мы жили в Беэр-Шеве у друзей, потому что у нас уже не было денег снимать квартиру, — описывает Анна тогдашнее их положение. – Было тесно, и квартал этот был кварталом бедноты. Мы считали каждый шекель, покупая еду. Наконец настал момент собеседования в «Нативе». С нами беседовали по отдельности, расспрашивали о наших отношениях и в конце пообещали, что вскоре мы получим ответ».

Ответ пришел в августе 2015 г.  Пару снова пригласили в Министерство внутренних дел, и там выяснился печальный итог их долгого ожидания: Ирис предоставлено израильское гражданство и статус новой репатриантки, но Анна получила лишь удостоверение «б-2»: разрешение на проживание в Израиле, без права на работу и на медицинскую страховку. На этом этапе им разъяснили, что Анне придется пройти ступенчатый процесс обретения гражданства, который может занять пять лет. Когда Ирис и Анна напомнили чиновникам о письме Саара, те ответили, что еще не сталкивались с подобными случаями и ни о каком письме не слыхали.

Делать нечего – девушки обратились к адвокату, и после продолжительной переписки с МВД Анне было предоставлено – сроком на год — удостоверение «б-1», позволяющее работать в Израиле, однако по-прежнему без права на медицинскую страховку. Они подали апелляцию в МВД, которая осталась без ответа, и тогда девушки решили в январе  обратиться в Верховный суд, ссылаясь на то, что инструкции Гидона Саара обязывают Службу народонаселения и иммиграции предоставить Анне статус новой репатриантки, как это случилось бы, если бы речь шла о гетеросексуальной семейной паре.

У Ирис и Анны есть хотя бы минимальная поддержка со стороны родственников и друзей, но у некоторых нет и этого. Андрей и Дима (полные имена находятся в редакции) приехали в Израиль из района боевых действий в Украине год назад. До переезда они жили вместе около десяти лет. У Андрея было право на репатриацию, у Димы не было. Поэтому он въехал в страну как турист, и после длительного процесса сбора документов и представления доказательств совместной жизни получил удостоверение «б-2». Только через несколько лет он сможет претендовать на получение израильского удостоверения личности.

«Помимо неопределенности нашего будущего здесь, душевного беспокойства и денежных проблем, трудностей мне добавляет моя собственная семья, — рассказывает Андрей. – Мои сестры живут в Израиле уже много лет. Я надеялся, что в Израиле окажусь в семейном кругу, однако выяснилось, что они не хотят принимать факт моей совместной жизни с мужчиной. Дошло до того, что они вызвали врача и пытались поместить меня в психиатрическое отделение больницы». Дима тем временем не может работать в стране и не имеет медицинской страховки. Андрей и Дима вынуждены справляться со своими проблемами без всякой поддержки.

Фото: Наташа Цымбалова

Фото: ‎Natasha Tsymbalova

В Европе проблем не создают

В основном благодаря борьбе самих членов ЛГБТ-общины за свои права, в последние годы в Израиле все больше осознают необходимость в равноправии. Письмо Саара директору Службы народонаселения и иммиграции – один из редких случаев, когда представитель истеблишмента инициирует некий шаг в сторону равноправия ЛГБТ-сообщества. Однако к практическим изменениям это письмо не привело.

«В последние два года мы заняты решением проблем однополых семей и семей смешанного этнического состава, репатриировавшихся в Израиль из бывшего СССР, — рассказывает Анна Талисман, социальный работник Центра гордости в Тель-Авиве, общественная активистка, возглавляющая проект «Радуга» для русскоязычного населения. – Полгода назад мы обратились в Комиссию Кнессета по алие и абсорбции. Депутаты обещали нам прояснить эти вопросы, однако ответа мы до сих пор не получили. Государство провозгласило решение проблемы, но это решение не реализуется, когда речь идет об однополых парах, приезжающих из стран, которые не признают однополые браки, например, из России. А как раз в таких странах есть много желающих репатриироваться в Израиль. Печальная реальность такова, что подобным парам легче добиться статуса беженцев в Европе или США, чем какого-либо статуса в Израиле».

Рита Петренко, тоже участвующая в проекте «Радуга», добавляет, что со времени публикации письма Саара к ней обратились через социальные сети не меньше 24 пар из России и Украины, в каждой из которых один партнер имеет право на возвращение. «Две пары находятся в начале процесса и только подали документы в израильское консульство  в Москве, говорит Петренко. – Еще две пары уже прибыли в Израиль и продолжают борьбу за статус. Однако все остальные предпочли искать политическое убежище в странах Европы в качестве членов ЛГБТ-сообщества, чтобы не сталкиваться с трудностями».

В Службе народонаселения и иммиграции нам сообщили: «Просьба Ирис и Анны не отклонена, она все еще изучается. В соответствии с принятой политикой, каждый такой случай рассматривается в отдельности, а не на общих основаниях».

Оригинал публикации на сайте Ха-маком

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x