Конфликт

Махмуд Аббас. Фото: Flash-90

Эра Аббаса подходит к концу

Расчеты Аббаса не оправдались. Израиль воспринял сотрудничество как должное, и израильтяне не потребовали от своего правительства вознаградить Аббаса за его миролюбивую стратегию. Штаты не оказали необходимого давления и не добились уступок от Израиля. ХАМАС выиграл парламентские выборы, захватил Газу и отказался поддержать политическую программу Аббаса.

Продолжаем публикацию глав из книги Натана Тралла «Единственный язык, который они понимают». Натан Тралл — американский писатель, журналист и аналитик по Ближнему Востоку. Живет в Иерусалиме.

Глава 6: Конец эры Аббаса

За более чем десять лет правления Аббаса самым трудным периодом для него и для его стратегии двусторонних переговоров, дипломатии и кооперации в области безопасности с Израилем стал конец 2015 – начало 2016 годов. Молодые палестинцы из Иерусалима и с Западного Берега, большинство которых не было связано ни с каким политическим движением, начали серию терактов с холодным или с огнестрельным оружием, протестов и столкновений, которые за полгода стали причиной смерти около тридцати израильтян и более чем двухсот палестинцев. Причиной этой вспышки насилия стало ощущение палестинцев, что их лидеры ничего не смогли достичь, и что национальные права нужно защищать, в том числе вопреки позиции национальных лидеров, и что эра Аббаса подходит к концу.

Аббас пришел к власти, обладая очень ограниченными возможностями для достижения политических результатов. Будучи скорее скучным функционером, не обладая революционной харизмой Ясира Арафата, он воспринимался как мост на период восстановления после разрушений, причиненных Второй Интифадой. На момент его избрания в январе 2005-го палестинцы были разбиты и нуждались в международно признанной, ненавидящей насилие фигуре, способной обеспечить политическую и финансовую поддержку, необходимую для восстановления разрушенного общества. В ФАТХе было утрачено единство, он был дискредитирован провалом Осло, коррупционными скандалами и отказом от стратегии освобождения до обретения независимости. Аббас, который выступал как сторонник переговоров с израильтянами еще с 1970-х, производил впечатление достаточно безвредной фигуры для переходного периода. У него не было серьезных конкурентов: ХАМАС отказался от участия в президентских выборах; отцы-основатели ФАТХ были уже давно ликвидированы; Маруан Баргути, находившийся в израильской тюрьме с 2002-го года, отозвал свою кандидатуру. Недавно переизбранная администрация Буша благоволила Аббасу.

Никто не ожидал, что эта ситуация продлится долго. Усталость палестинцев от противостояния израильтянам должна была закончиться. Западный Берег и Газа должны были восстановиться. ХАМАС не до бесконечности оставался бы в стороне от политической жизни. Непрекращающаяся оккупация порождала бы сопротивление. Лидеры, подавляющие это сопротивление, должны были быть дискредитированы. Новое поколение палестинцев выросло бы без воспоминаний о цене интифады, не понимая, почему их отцы согласились не только прекратить сопротивление израильской армии, но и начать сотрудничество с ней по соглашениям, заключенным Аббасом.

Политическое выживание Аббаса зависело от того, удастся ли ему достичь сколько-нибудь значительного прогресса прежде, чем произойдет что-либо из вышеперечисленного. Он построил стратегию на надеждах: во-первых, обеспечение безопасности Израиля, сотрудничество между службами безопасности и подавление сопротивления оккупации убедят правительство Израиля в том, что палестинцам можно доверять и предоставить им независимость. Во-вторых, что после того, как палестинцы удовлетворят требования США и откажутся от насилия, станут создавать инфраструктуры и проведут демократические выборы, США окажут давление на Израиль, требуя от него уступок, необходимых для создания палестинского государства. В-третьих, что на выборах в парламент ХАМАС получит достаточно мест для сотрудничества, но недостаточно для контроля. В-четвертых, что, улучшив экономику ПА и восстановив ее институты, Аббас получит достаточно времени для создания государственности.

Все эти расчеты не оправдались. Израиль воспринял сотрудничество как должное, и израильтяне не потребовали от своего правительства вознаградить Аббаса за его миролюбивую стратегию. Штаты не оказали необходимого давления и не добились уступок от Израиля. ХАМАС выиграл парламентские выборы, захватил Газу и отказался поддержать политическую программу Аббаса (хотя эта победа усилила поддержку Аббаса за границей, поскольку международное сообщество стремилось подорвать власть исламистов). Жители Западного Берега, несмотря на свою зависимость от рабочих мест и экономических инфраструктур, предоставляемых палестинской администрацией, не поддерживали ее и не верили в успех плана Аббаса. Согласно нескольким опросам общественного мнения, проведенным в 2015-ом и 2016-ом годах, две трети палестинцев Западного Берега и Газы хотели отставки правительства.

По мере того, как накапливались неудачи Аббаса, палестинцы брали свою судьбу в свои собственные руки. Это происходило постепенно, поначалу в местах, не находящихся под контролем палестинской администрации: в Иерусалиме, в Газе, в израильских тюрьмах, в деревнях и лагерях беженцев, расположенных вне юрисдикции ПА. В конце концов, в октябре 2015, процесс ускорился, насилие и протесты против Израиля активизировались и достигли территорий Западного Берега, находящихся под контролем ПА.

Это стало серьезной угрозой для Аббаса. Восстание ослабило бы кооперацию в области безопасности, оставив его с очень ограниченными возможностями для подавления, маргинализации и арестов своего единственного политического конкурента, ХАМАСа, и создало бы возможности для новых претендентов на власть. Рост насилия ослабил бы Аббаса, поскольку его главным капиталом всегда было его признание международным сообществом. В случае усиления атак – за границей Аббаса осудили бы за то, что он не способен с ними справиться, а дома, в Палестине – за слишком решительное сдерживание. Если бы Израиль почувствовал угрозу своей безопасности, то счел бы Аббаса нерелевантным и стал бы работать над усилением тех, кого счел бы способным подавить сопротивление.

По ряду причин вспышки насилия не переросли в восстание. Атаки и протесты были разрозненными, неорганизованными и нескоординированными, у них не было ни стратегии, ни четко обозначенных целей. Многие палестинцы верили, что массовые жертвы с их стороны помогут им достичь результата, но мало кто хотел вновь платить такую цену. Количество участников протестов не достигло цифр, даже приближающихся к количеству участников Первой или Второй Интифады, они не действовали против палестинской администрации, которая вместе с Израилем оставалась самым большим препятствием для преодоления статус кво. Палестинцы были уверены, что мирная стратегия Аббаса не даст результата, но они также не верили и в успех иной стратегии.

Палестинские силы безопасности в основном избегали неловкости, связанной с насильственным подавлением протестов против Израиля, и не демонстрировали свой коллаборационизм публично. ЦАХАЛ усвоил уроки двух интифад и не усиливал напряжение, закрывая территории или отменяя разрешение покидать территории палестинцам, работающим в Израиле. Огромное количество людей продолжали зависеть от функционирования Палестинской Автономии, чье существование новое восстание поставило бы под угрозу.

Сейчас, накануне 50-ой годовщины израильской оккупации Западного Берега и Газы, было бы трудно назвать ее нестабильной. Но «стабильная» не значит «бесплатная».

Вспышка насилия конца 2015 – начала 2016 годов стала напоминанием о цене оккупации, хоть и неприятной для Израиля, но «посильной ценой» за удержание Западного Берега и Восточного Иерусалима. Для палестинцев она стала знаком того, что хотя национальное движение подавлено и разобщено, и недостаточно сильно, чтобы достичь своих целей, но еще достаточно сильно, чтобы продолжать к ним стремиться.

*Перевод Анны Кац

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x