Арабский мир

Синагога в Сараево

Чудо Пурима в Сараево

Синагога в Сараево

Синагога в Сараево

Кто у нас Амман

Пурим мудрецы в Талмуде назвали временем нашего стыда זמן בושתנו. Уже не помню, где я это читал, еще Песах евреи называют время нашей свободы – מן חרותנו .Суккот  — временем нашего веселья זמן שמחתנו.

Пурим — радостный праздник для тех, кто любит шумные, пьяные карнавалы, но не для тех, кто читает страшный мафтир (отрывок) «Помни, что сделал тебе Амалек… когда Господь Бог твой успокоит тебя от всех врагов твоих со всех сторон, на земле, которую Господь Бог твой дает тебе в удел, чтоб овладеть ею, изгладь память Амалека из поднебесной; не забудь». (Второзаконие 25:17-19). Нет никакого веселья для тех, кто неустанно проповедует и пытается применить ветхие геноцидальные родово-племенные законы к нашей жизни сегодня. Кого мы назначим Амманом на сегодня? А кого на завтра?

Мне вспомнились слова рабби Ица Гринберга «Мне не важно к какому течению (иудаизма) ты относишься, до тех пор, пока ты его позоришь».

Стыд – это нам от Бога, а что от Бога — не бывает плохим. Стыд может подтолкнуть к исправлению – тикуну. Там же в Талмуде «Есть три символа у этого народа: милосердные, стыдливые и делающие добро» (Тр. Йебамот, 79а)

 Сараевский Пурим

Рабби Менахем-Мендл Шнеерсон (1902-1994) был духовным лидером любавичского хасидизма, возникшего в XVIII веке в Российской империи — известного еще как Хабад, который сегодня стал крупнейшим и наиболее видимым движением в иудаизме. До его смерти, сторонники и последователи боготворили Ребе, верили, что он откроется, как Мессия, Господний помазанник, призванный нести избавление в конце дней. Любавичский ребе жил в районе Кроун Хейтс в Бруклине и часто встречался со своими последователями, чтоб растолковать им секреты Торы для благословений, молитв и медитации. В медитации хасидам помогают особые напевы без слов, называемые древнееврейским словом нигуним (ед. ч. нигун). Великие хасидские раввины создавали нигуны на основе польских, украинских, балканских народных песен, музыки и даже немецких военных маршей.

Рассказывают, что одним из самых любимых нигунов Любавичского Ребе был «нигун Шамиля». Ребе напевал его и рассказывал последователям историю мелодии. Ребе рассказывал, что Шамиль был мусульманским кавказским князем и боролся против русских угнетателей. Воины Шамиля засели высоко в горах, и русские не могли победить его силой оружия. Тогда они позвали Шамиля на переговоры, предложили ему союз. Когда Шамиль пришел, то его обманом захватили и заточили в тюрьму. Там, в темнице Шамиль написал песню, так полюбившуюся хасидам:

Любавичские хасиды слышали мелодию и были глубоко тронуты легендой. Они адаптировали историю гази Шамиля, выдающегося проповедника джихада – священной войны в защиту ислама. Хасиды видели в истории Шамиля универсальную метафору стремления души к избавлению, к грядущему духовному возвышению. Песней и ее историей занимается кембриджский профессор Джордж Уилкес.

Любвавичский Ребе чтил память великого мусульманского воина, боровшегося против угнетения. Тем самым, Ребе преподал урок всем, кто пытается превратить длительный и кровавый, но разрешимый израильско-палестинский конфликт  в извечную и фатальную религиозную войну добра со злом. Ребе предостерегает всех, в том числе многих из тех, кто считает себя его последователями, кто стремится превратить борьбу с терроризмом в «глобальную войну с террором», под которым скрываются панический страх и ненависть ко всему мусульманскому.

Освобождение от угрозы геноцида

В праздник Пурим евреи празднуют чудесное освобождение от угрозы геноцида. Мой отец, еврейский журналист Борис Дорфман рассказывал мне, как во времена до Холокоста в еврейском городке весело праздновали пуримский карнавал, как сидели за столом с вином и традиционным печеньем «уши Амана», как из дома в дом ходили уличные артисты и в лицах представляли пуримскую историю.

К сожалению, у нас в Пурим звучат совсем другие мотивы.  Пуримская история используется, чтобы научить, что «весь мир против нас». Из экстремистских кругов обязательно прозвучит мрачная и надоедливая мантра, что «в каждом поколении встанет против нас…». Цитата из священной книги, как и любая другая, вырванная из контекста цитата характеризует лишь того, кто ее использует. Мне приходилось писать о темных сторонах иудейской традиции, связанной с праздником Пурим, об иступленном фанатизме и стремлению к насилию. О фанатиках, вообразивших, что, вызвав на голову евреев страшные страдания, они способны дернуть Господа за бороду и приблизить избавление.  Темную сторону традиции символизирует доктор Барух Гольдштейн, полубезумный террорист, не случайно выбравшего Пурим, чтоб расстрелять мирных богомольцев в Пещере Патриархов в Хевроне.

На сей раз, я хочу рассказать совсем иную, малоизвестную русскому читателю историю, получившую название Сараевского пурима. О Сараевском пуриме сложена замечательная сефардская баллада-романсеро  на ладино. История эта рассказывается в разных версиях и с разных точек зрения. О ней писали Стивен Шварц в «Розе Сараево», Ноэль Малколм в «Краткой истории Боснии», немецкий антрополог, раввин и доктор Мориц Леви в книге 1911 года «Сефарды Боснии» и другие авторы. Источник – история сараевской еврейской общины, написанная видным еврейским нотаблем Моше Бен-Рафаил Атиасом, известным еще под славянским именем Моше Рафаиловичем или под турецким именем Заки-эфенди.

Вначале была обычная история притеснений, когда «встает на нас…». Некий еврей из Травника по имени Моше Хавийо принял ислам и имя Дервиш Ахмет. Он стал подбивать своих сторонников против евреев. В 1817 году еврейские нотабли пожаловались на него турецким властям за подстрекательство к мятежу. Турки поймали и казнили дервиша.

Последователи дервиша, верившие, что казненный был святым чудотворцем, оклеветали евреев перед новым губернатором Ружди-пашой. Тот не замедлил воспользоваться случаем, чтоб выжать из евреев побольше денег. Паша потребовал у евреев Травника огромную по тем временам контрибуцию в полмиллиона золотых турецких грошей. В Травнике жила сплошная еврейская беднота, и губернатор обратил свой взор на богатую общину Сараево. Богатых сараевских евреев во главе с раввином Моше Даноном посадили в тюрьму-кишлэи угрожали казнить, если  в течение трех дней они не выплатят денег.

Конец истории совсем нетипичен, потому, что не соответствует сложившимся у нас канонам извечной  ненависти к евреям. Уважаемый еврей по имени Рафаэль Леви нарушил субботу. Он пошел по местным кофейням, поговорить с соседями-мусульманами. Рафаэль Леви взывал к состраданию всех, кто пожелал его слушать. Соседи-мусульмане не купились на историю про еврейские козни против мусульманского святого человека. Они были тронуты страданиями еврейских соседей и возмущены до глубины души. «Все вместе, как один человек», пишет Моше Рафайлович, мусульмане поклялись, что жизни не пожалеют, чтоб освободить своих еврейских соседей. Возмущенный народ направился к дому баряхтара Ахмета, командира местной дружины квартала Белява, где жили евреи и мусульмане. Ахмет призвал своих людей к оружию. Он обратился баряхтарам других кварталов.

Наутро три тысячи вооруженных людей во главе с белявский баряхтаром подступили к губернаторской резиденции. Ахмет-баряхтар стучал ятаганом в ворота, поносил губернатора и требовал справедливости для заключенных евреев.  Испуганный губернатор приказал срочно казнить рабби Данона. Увидав приготовления палачей, люди баряхтара ворвались во дворец и освободили рабби Данона и других заключенных. Ликующие евреи отправились в синагогу, где рабби произнес проповедь про историю Пурима. Позже Высокая Порта в Стамбуле отстранила Ружди-пашу, а деньги, собранные евреями для выкупа пошли на ремонт синагоги.

В турецких архивах нашлась даже челобитная, поданная 249 мусульманскими нотаблями и духовными лицами города Сараево султану. Там история рассказана несколько иначе. Арест и пытки евреев, упоминается среди жалоб на произвол губернатора. «Он арестовал главного учителя (раввина Данона) и других евреев, а также некоторых христиан, находящихся под защитой наших законов… Из-за его беззаконий их женщины и дети плакали и стонали так, что было слышно на седьмом небе». Однако упор делается на другие беззакония, злоупотребления и некомпетентность правителя. События в челобитной подаются так, чтобы отвести обвинения в мятеже. Мол, гулял себе народ в праздник, а слуги губернатора непонятно зачем, как собаки набросились на людей, которые ни сном, ни духом не собирались бунтовать. «Губернатора миром пытались ублаготворить, однако он клевещет на народ, якобы те бунтовали и стреляли в него из ружей и пытались захватить его».

Так или иначе, но евреи хранят память о том, что чудо Сараевского пурима 1818 года случилось благодаря помощи их мусульманских соседей. Этим событиям посвящены две баллады, которые вошли в изданный в Израиле фундаментальный двухтомник «Романсэро Худео-Эспаньол» под редакцией Шмуэля Элазара. Баллада на языке оригинала (балканские сефарды, в отличие от более консервативных сефардов Салоник, пользовались для письма не еврейским алфавитом, а стандартной латиницей по славянской транслитерации) заканчивается:

Muchos si a el entesados
Salió cosa que no iba pensando,
Tolo su saber perdió,
Y a Travnik el buyó.

Многие собрались вокруг его крепости,
И что-то случилось, чего он не ожидал,
И он потерял самообладание
И сбежал в Травник.

Интересно, что здесь нет описаний казни злодея, тем более казни его детей, чад и домочадцев, как у нас любят разукрасить пуримские истории. Сбежал  злодей и скатертью дорога.

Почему нам мало рассказывают о Сараевском пуриме? Да и вообще мало говорят об истории евреев в мусульманских странах Европы – в Боснии, и Албании, в Чечне и Татарстане. Вероятно потому, что большую часть времени евреи там жили мирно, и не было заметных конфликтов. А без конфликтов, к сожалению, у нас не признают, что вообще была еврейская история.

Источник

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x