Конфликт

Фото: Ed Greco

Письмо новому репатрианту

Фото: Ed Greco

Фото: Ed Greco

Дорогая И.,

Я часто думаю, каким бы я был, если бы вырос в России и приехал бы в Израиль, как вы и другие нынешние репатрианты, уже в зрелом возрасте. Конечно, есть много отличий между молодой семьей, прибывшей в Израиль 2014-го года, и 10-летним ребенком, приехавшим с родителями в Израиль в 90-м году. Но какими бы разными не были наши обстоятельства, я вновь убедился, что переезд в новую страну всегда сопряжен с трудностями.

Я рад нашему знакомству, потому что оно позволяет мне увидеть нашу израильскую действительность новыми глазами. С начала волны террора, обрушившейся на нас в октябре прошлого года, ты иногда делишься своим негодованием, яростью и болью по поводу происходящего. Это позволило мне обратить внимание на свои собственные чувства, и признаюсь тебе — в отличии от тебя и других новоприбывших, я испытываю в основном усталость, раздражение и скуку.

Ты поразишься — как можно испытывать скуку, когда на мирных людей нападают с ножом и убивают? Конечно, это трагедии, и людей жалко. Но тому, на глазах которого это происходило уже много раз во всех возможных вариациях, поражаться и негодовать уже не возможно. И дело тут не в защитной реакции организма, который хочет просто жить в этой сложной реальности, а скорее в ощущении бесконечного повторения и бессмысленности. Ближний Восток — это как картинка, которую я недавно видел в Фейсбуке:

Бородатый чувак старательно вычерпывает воду из канавы лопатой. Воды (а в нашем случае — кровопролития…) от этого меньше не становится.

Войны, теракты, взрывающиеся автобусы, ракеты, мирные переговоры, похищения, акции возмездия, призывы стереть Газу с лица земли, выборы, перевыборы, манипуляции, разжигание ненависти, ножи, гранаты, туннели, размежевания, “предатели”, “левая пресса”, поселенцы. Бесконечный ближневосточный калейдоскоп, в котором каждая новая картинка — это месиво из осколков предыдущей.

И потому единственное, что для меня имеет смысл обсуждать — это возможность как-то остановить этот бесконечный круговорот. Имеет смысл лишь задать себе вопрос, что же ждет нас через 25 лет, когда подрастёт твоя трехлетняя дочка.

Младенцу, который родился, когда я приехал в Израиль, уже 25 лет. Он уже учится в университете или работает, и скоро будет думать о создании семьи. Что произошло в Израиле за последние 25 лет, что может дать ему надежду на изменения с точки зрения мира и безопасности в стране — хотя бы через еще 25 лет, когда вырастут его дети?

Ответ: изменилось только одно — мир с Иорданией. У нас теперь есть арабский сосед, с которым мы не просто не воюем, но по-настоящему дружим. Я был в Петре в октябре — мы нигде не скрывали, что мы израильтяне. К нам относились открыто и дружелюбно. Особые экономические зоны, созданные в Иордании вследствие соглашения, уже создали там 36,000 рабочих мест. Подписано соглашение о продаже Израилем газа. Туризм из Израиля процветает — в прошлом году более 200,000 израильтян побывали в Иордании.

Фото автора

Иордания. Фото автора.

Когда я переходил границу между Эйлатом и Аккабой, до меня вдруг дошло,  насколько это поразительно — пересекать границу Израиля пешком. Мы настолько привыкли ощущать себя островом, что в этом переходе границы для меня было что-то запредельное. И чтобы ты поняла, насколько это странно для Израиля, добавлю, что наряду с флагом Израиля на КПП развевается флаг Управления Аэропортов Израиля, которое заведует всеми наземными КПП с Иорданией и Египтом.

Кроме этого, пожалуй, ничего не изменилось. Все остальное в точности то же самое. Ну да, поменялись названия и имена. Вместо Ирака — Иран. Вместо ООП — Хамас. Вместо Сирии — Дааш. Да, с военной точки зрения Израиль сильно окреп. У нас теперь есть Хец, Железный Купол, разделительный забор. С экономической точки зрения тоже многое изменилось. Эппл, Гугл, Фейсбук открыли у нас R&D центры. Израиль очищает воду и не зависит больше от количества выпавших осадков, нашли газ, построили 6-е шоссе, поезда теперь ходят в Димону и Офаким.

Но страх как был, так и остался. Кровь как лилась, так и льется. Матери солдат как сидели со страхом у телефона, так и сидят (правда, теперь телефон сотовый и поэтому «сидеть со страхом» можно где угодно). Вот только со стороны Иордании мы больше ничего не боимся. Не ждем нападения ни террористических ячеек, ни танковых дивизий.

Иордания. Фото автора.

Иордания. Фото автора.

А что будет через 25 лет? Через 25 лет, скорее всего, будет тот же страх и та же кровь,  та же злость и те же скорбящие семьи, и то же чувство бессмысленности. И если 25 лет назад надежда была чем-то осязаемым, то сегодня даже иметь надежду стало делом непатриотичным.

Единственное, что имеет смысл обсуждать — можем ли мы найти новую  Иорданию среди сегодняшних врагов. Можем ли мы найти тех лидеров, которые сумеют убедить нас, что разумный мирный договор, а не односторонние шаги, это единственное, что меняет ситуацию в нашем регионе. Даже если нам кажется, что с другой стороны нет партнера. Даже если там нас все ненавидят. Помнить пример Иордании и стремится его повторить. Не ради высоких идеалов, не ради равенства и братства всех людей на земле. А просто для того, чтобы твоей дочке было не так страшно жить в этом месте, в котором мы упорно продолжаем делать то же самое, но почему-то ждем новых результатов.

Блог автора

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x