Арт-политика

Что общего между «Нимфоманкой» и свадьбой в Чечне

Кадр из фильма Ларса фон Триера "Нимфоманка"

Кадр из фильма Ларса фон Триера «Нимфоманка»

В фильме Ларса фон Триера «Нимфоманка» основная фабула развивается в разговоре между главной героиней (собственно, нимфоманкой по имени Джо) и ее внимательным, все понимающим и всепрощающим слушателем – старым девственником и интеллектуалом по имени Селигман. Он начитан, он толерантен, он знает, что все относительно, и именно исходя из своей релятивистской позиции он выступает на протяжении большей части фильма в роли современного Христа. Он прощает Джо блуд, садомазохизм, бросание сына, истязание должников мафии. Вот только в конце (далее следует спойлер), когда героиня принимает решение «завязать» и вернуться «на путь истинный» (кавычки здесь – ибо все ведь относительно), Селигман неожиданно предлагает… нет, требует, чтобы она ради него последний раз тряхнула стариной. А когда Джо не соглашается, пытается ее изнасиловать.

Фон Триер есть фон Триер, а гротеск есть гротеск. Терпимость – одно из главных достижений, веками выстраданных Европой. Но не меньшим достижением является сформированное тысячелетиями представление о добре и зле. И еще — здравый смысл. Да, в разных культурах и в разных контекстах понятие о добре и зле бывает разным. Да, оно эволюционирует со временем. Например, во многих странах и общинах многоженство является нормой, а по современным западным стандартам – это вопиющая дискриминация женщины. Например, еще относительно недавно в той же Европе браки между стареющим мужчиной и едва достигшей половой зрелости девушкой заключались сплошь и рядом. А теперь в большинстве стран брак до 18 лет запрещен законом, а половые отношения между совершеннолетним мужчиной и несовершеннолетней девушкой уголовно наказуемы и зачастую считаются изнасилованием. И тот факт, что многоженство по-прежнему де-факто процветает (в том числе в Израиле), а несовершеннолетние юноши и девушки занимаются сексом как со своими сверстниками, так и с людьми старше себя, не означает, что все это непременно в порядке вещей.

Свадьба 17-летней Луизы Гойлабиевой и то ли 47-летнего, то ли 57-летнего начальника РОВД Нажуда Гучигова, отвратительна из-за медийной свистопляски, из-за сообщений о том, что девушке и ее семье сделали предложение, от которого невозможно было отказаться, из-за плевка в лицо закону (вообще-то, с соответствии с российским законодательством, жениться на несовершеннолетних нельзя, но в исключительных случаях, то есть, видимо, если очень хочется –  можно), и из-за заявления уполномоченного по правам ребенка в России Павла Астахова о том, что «на Кавказе женщины раньше созревают».

Но не менее отталкивающим является и подход, в соответствии с которым, «не нам судить» об «их нравах» и обычаях. Кто знает, почему невеста стоит на собственной свадьбе, как истукан — потому что ее выдают замуж против воли, от волнения или в соответствии с обычаем? И как судить о том, хорошо ли ей будет в качестве младшей жены? Быть может, она будет обласкана мужем, а ее старшая товарка будет целиться с ней ценным жизненным опытом, и все втроем заживут душа в душу?

Обратная сторона всеобъемлющей толерантности – всепоглощающий цинизм.  Можно и нужно проявлять эмпатию и чуткость к другому, но не ценой отказа от собственных принципов. Не ценой стирания границы между добром и злом. Прочертить эту границу в современном мире, не впадая в ханжество, очень тяжело. Но для этого нам дан тысячелетний опыт и здравый смысл. И если мы от них откажемся, то кончим как герой «Нимфоманки», интеллектуал Селигман. А кончил он (и тут снова спойлер) плохо.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x