Мир в доме

Народ - глупый фраер

фото Ноам Ривкин

Йоси Кляйн газета ха-Арец

Эта война разлучила нас. Разлучила  светских буржуа, по большей части ашкеназского происхождения, и  бедняков, соблюдающих традицию, в основном выходцев из стран Востока. Расставание не стало для нас неожиданностью. Вот уже многие годы мы живем в разных комнатах и общаемся друг с другом при помощи прессы. Постепенно пресса поняла, кто из нас является большинством. Теперь она обращается исключительно к нему — к большинству, и ее можно понять. Пресса с этого живет. Она хочет, чтобы клиент был доволен, а клиент не любит неприятной информации. Сообщения о количестве погибших детей в Газе — это на BBC, это не у нас. Большинство не желает знать сколько их там погибло, и пресса об этом не рассказывает. Хотя на самом деле, она могла бы сообщать совершенно спокойно — при таких числах, уже нет особой разницы. Как если бы, например, случилось крупное землетрясение в каком-то богом забытом месте. Сколько там сегодня — 200? 300? Какая разница.

Ракеты, которые не отличают Сдерот от Тель-Авива, не смогли объединить Тель-Авив и Сдерот. Просто на фоне ракет ненависть вышла наружу. Откуда я знаю? Я захожу на мало популярные сайты и читаю комментарии. Там, на этих сайтах, как раз пишут о погибших в Газе детях, а читатели пишут вслед, что так им и надо. Эти комментаторы  обещают меня избить, изнасиловать и посадить в тюрьму, а потом спрашивают «А ты, кусок дерьма, что ты делал бы на их месте?»

Я? Это я их сюда привел? Они не могут добиться результатов вот уже 46 лет. 46 лет подряд все их попытки что-то изменить проваливаются снова и снова. Кто-нибудь знает другое какое-нибудь руководство, которое проваливало бы свою работу так много лет подряд, и оставалось на своем месте? Причем продолжало бы не просто руководить, а приносить в жертву сотрудников? Вот уже 46 лет они каждый раз устраивают что-то новое — войну или операцию, но конец всегда один: в Сдероте сидят в бомбоубежищах, а в Газе считают убитых. Но чего ты хочешь, говорят мне комментаторы, они сами во всем виноваты.

фото пресс-служба ЦАХАЛа

Большинство не желает помнить о том, что на сей раз все начиналось, как месть убийцам похищенных подростков, а потом откуда ни возьмись: туннели! Большинство не спрашивает как туннели стали стратегической целью операции, у которой поначалу не было никакой конкретной цели. Большинство хотело бы, чтобы главной целью операции было — защитить достоинство Всевышнего, который, конечно же, с ними, а никак не с нами. Мы — 13%, а они — 87%. При разделе имущества они смогут забрать себе дом, мебель, картины и разделить их между олигархами, крупными бизнесменами и просто членами центра партии.

Между большинством и меньшинством есть еще одна молчаливая группа. Не правые и не левые. Это группа матерей солдат. Они слышат как Либерман, Беннет и еще 87% говорят: «Да! Зайти и сравнять с землей!» У них в запасе полным-полно патронов — солдат, их рука не дрогнет. И только матери знают, какова будет цена и кто ее на самом деле будет платить.

Однажды, после другой «дорогостоящей» операции, я сказал своему знакомому, что большинство — оно довольно глупое. Мой знакомый очень возмутился такому высокомерному обобщению, и был прав. Кто ты такой, сказал он, чтобы решать, кто здесь глуп, а кто нет. В итоге мы сошлись на «фраерах». Но фраер, который позволяет своему руководство водить себя за нос, генералам — подвергать себя опасности, а прессе обслуживать их обоих — он глуп. Настолько глуп, что его лидеры могут почесывать его за ушком, приговаривая: народ хороший, народ сильный. И народ радостно побежит за ними к следующей катастрофе, потеряет по пути работу, пенсию, или даже самое дорогое — жизнь, свою и своих детей.

Большинство — оно и есть народ, а я здесь лишний. Я — 13%, с которыми не стоит считаться. Народ, как гласит одно из определений — «социальная группа, которая видит свое совместное будущее». Я не вижу совместного с ним будущего. Завтра, 9-го ава, все вспомнят о внутренних распрях, о социальной  несправедливости, о бесконечной войне, которая привела к падению Храма. Та трагедия, которая сегодня вызывает желание расстаться.

Развод — конечно, красивая метафора, но не реальная. Невозможно развестись со своим народом или с частью собственного дома. Несмотря ни на что, это и мой дом тоже. После этой войны я переселюсь в подвал. Буду ходить только по освещенным улицам, и когда за мной придет гражданская полиция, которая будет искать предателей, буду делать то, что на протяжении веков делали мои предки — лягу на землю и прикрою голову руками.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x