Алекс ВассерманWP_Post Object ( [ID] => 19933 [post_author] => 198 [post_date] => 2016-06-26 15:15:25 [post_date_gmt] => 2016-06-26 12:15:25 [post_content] => [caption id="attachment_20374" align="alignnone" width="426"]Фото: википедия Фото: википедия[/caption] Загадка одной войны - часть 1 До самого последнего момента, до самой сирены, которая 6 октября, в 14:05, прервала экстренное заседание израильского правительства, Даян был уверен, несмотря на все угрожающие признаки, что Садат предпочтет подождать выборов в Израиле, после которых начнется переговорный процесс, и он не будет воевать. Министр обороны Израиля серьезно опасался локальной атаки сирийских войск на Голанские высоты, ибо у сирийцев, полностью находившихся под советским протекторатом, не было никаких шансов вернуть себе высоты, завоеванные Израилем в 1967 году, дипломатическим путем. Зато у Египта такой шанс появился, и Даян считал, что Садат не будет рисковать слишком многим, форсировать Суэцкий канал, подставлять свою армию под удар превосходящих сил израильской армии, что неминуемо, по единодушному мнению всех израильских руководителей, как политических, так и военных, повлекло бы за собой полный разгром египтян. Именно этот момент, по мнению Кипниса, и является ключевым в понимании того, почему Израиль оказался не готовым к Войне Судного Дня, она застала врасплох все военные и гражданские структуры, что имело очень тяжелые последствия, буквально потрясшие израильское общество, и в конечном итоге изменившие его самым коренным образом. Абсолютный отказ Голды Меир от решения проблемы дипломатическим путем фактически не оставил Садату другого выбора. Его авторитет в стране, не слишком высоко котировавшийся по сравнению с громадным авторитетом его предшественника Гамаля Абделя Насера, напрямую зависел от способности Садата вернуть Египту захваченный Израилем в Шестидневной войне Синайский полуостров. Садат принял стратегическое решение о смене ориентации с советской на американскую, но он увидел, что американцы фактически способствуют израильской тактике отказа от переговоров. Даже то, что Киссинджер, который в сентябре 73 года занял пост госсекретаря, и стал приватно и публично заявлять о своем стремлении продвигать процесс после израильских выборов, не убедило Садата в том, что есть шанс вернуть Синай дипломатическим путем. Карты, имевшиеся на руках Садата, были довольно слабые, но он сыграл ими с максимальным мастерством и хитростью. Недаром хитроумный и проженный политик Киссинджер после войны стал его поклонником, как-то сказав о том, как Садат переиграл и его, и Израиль, следующую фразу: мы видели все, но не поняли ничего. Садат переиграл и своих союзников сирийцев, убедив их в том, что Египет собирается отвоевывать весь Синайский полуостров, хотя на самом деле у трезво понимавшего расклад сил египетского руководителя таких планов не было. Но его хитрость позволила затянуть в войну и сирийцев, обеспечив Израилю войню на два фронта, что чрезвычайно помогло выполнению истинной задачи, которую поставил перед своей армией Садат, трезво понимавший  возможности своей армии - пересечь Суэцкий канал, преодолеть линию израильской обороны, известной как "линия Бар-Лева", закрепиться недалеко от канала и продержаться там максимум времени, продемонстрировав Израилю слабость его концепции, основанной на уверенности в своей неуязвимости. Заодно ему удалось убедить советское руководство продолжить поставки оружия Египту, не ставя его в известность о том, что он задумал воевать с Израилем. Руководство СССР не хотело войны, ибо опасалось еще одного оглушительного поражения советского оружия, как это случилось в 67 году. [caption id="attachment_20375" align="alignnone" width="481"]Фото: архив, википедия Фото: архив, википедия[/caption] Сигналы о том, что Египет, якобы проводя учения, разворачивает войска на атакующих боевых позициях, были явными, и вполне считывались израильской разведкой. Ашраф Маруан поставлял самую секретную информацию, доступную только узкому кругу египетских руководителей. В случае египетской и сирийской атаки, на границах ждали превосходно обученные и имевшие технологическое превосходство израильские войска, овеянные славой победоносной Шестидневной войны, и все израильское руководство, как политическое, так и военное, было абсолютно уверенно в их способности отразить первый удар силами регулярных частей. А после прихода на помощь резервистов, сдерживание атакующих сил противника должно было перерасти в быструю и безжалостную израильскую победоносную атаку. С точки зрения Голды и Даяна, у Египта просто не было шансов. Все были в этом уверены,на этой уверенности базировались и категорический отказ Голды от решения синайской проблемы дипломатическим путем, и расчеты Даяна, и согласие с американским требованием не делать никаких шагов, которые могут быть расценены как проявление агрессии (всеобщий призыв резервистов, превентивный удар). Для понимания положения стоит также учесть, что информация о египетской мирной инциативе совершенно не была доступна ни израильскому правительству, исключая Меир, Даяна и Галили, ни военному руководству, ни директору Моссада. У военной разведки не было никакого шанса скорректировать свои прогнозы по поводу угрозы войны в соответствии с положением дела на политической арене, у директора Моссада не было шанса выяснить по своим каналам, через того же Ашрафа Маруана, информацию о серьезности намерений Садата, члены израильского правительства не могли повлиять на ситуацию хотя бы в виде совещательного голоса. У Моше Даяна ситуация еще более усугублялась тем, что все его планы были совершенно дискретны, он не делился ими ни с кем, никто не мог оценить их со стороны и дать какой либо полезный совет. Отдельной дискуссии заслуживает вопрос, о том являлся ли Ашраф Маруан в 1973 году израильским агентом, передававшим своим резидентам в Моссаде правдивую информацию, или его деятельность являлась частью усилий египетского руководства усыпить израильское руководство хитроумной дезинформацией, с целью сделать удар по израильским войскам как можно более неожиданным. Кипнис посвящает этому вопросу отдельную главу в книге, так и не придя к однозначному ответу, который мы, возможно, так никогда и не узнаем. По большому счету, как пишет Кипнис, вопрос верности Маруана не является центральным в понимании процессов, предшествовавших войне. [caption id="attachment_20376" align="alignnone" width="472"]Голда Меир и Моше Даян на встрече с израильскими солдатами, 1973. Фото: архив, википедия Голда Меир и Моше Даян на встрече с израильскими солдатами, 1973. Фото: архив, википедия[/caption] А вот задуматься о базисных причинах, которые привели к той кровопролитной войне, стоит и даже очень стоит, учитывая важность исторических уроков, которые можно и нужно вынести из всей той истории. Можно ли было избежать войны, если бы израильское руководство пошло навстречу египетской инициативе 1973 года, и согласилось бы в конце процесса растаться с Синаем, что в итоге и получилось, но уже после кровопролитной войны, повлекшей гибель множества солдат? Было ли способно тогда израильское государство на этот шаг, учитывая народную поддержку позиции не отдавать Синай дипломатическим путем, в том числе потому, что по общему мнению всех слоев израильского общества у Египта не было шансов забрать его силой? Как повлияла на ситуацию скрытность информации о контактах Киссинджера с египтянами, и то, что в Израиле решения принимались в узком кругу трех руководителей, причем Голда Меир не влияла на военный аспект, находившийся полностью в руках Даяна, а Даян, в свою очередь, предоставлял Голде беспрепятственно занять отказническую позицию, лишь позже начав самостоятельную отправку сигналов по поводу его готовности к переговорам? Поменялось бы что-либо, если бы Даян не был таким скрытным, и принимал свои решения более коллегиальным образом? Можно ли провести параллель между ситуацией тех дней, когда израильское руководство, отражая народные настроения, не хотело отказаться от Синайского полуострова, будучи полностью уверенным в том, что военным путем его не удастся отвоевать, и поэтому заняло бескомпромиссную позицию по отношению к переговорам с Египтом, с положением наших дней, в связи с застойной ситуацией вокруг решения израильско-палестинского конфликта? [caption id="attachment_20378" align="alignnone" width="461"]Фото: архив, википедия Фото: архив, википедия[/caption] Мне кажется, что изучение уроков Войны Судного Дня, описанных Кипнисом и другими исследователями, и обстоятельств, предшествовавших ее началу, взгляд на ее стратегические последствия - жесточайший удар по национальному духу; расставание израильского общества с чувством эйфории и неуязвимости; понимание того, что есть вопросы, которые необходимо решать мирным путем, а не только полагаться на военную силу; стойкость заключенного с Египтом мирного соглашения, основанного на взаимном уважении стратегичских интересов обеих сторон, и выдержавшего испытание годом власти "мусульманских братьев" - все это очень важно и для тех, кто пытается понять и осознать, как израильское общество и руководство страны должны вести себя в вопросе решения израильско-палестинского конфликта. Лично я, после прочтения книги Кипниса, всякий раз, когда Биньямин Нетаниягу говорит о том, что он стремится к миру и готов использовать любую возможность для того, чтобы сесть за стол переговоров с палестинцами, вспоминаю о том, как Голда Меир в первый день войны, обращаясь к израильскому народу, заявила буквально следующее: мы (израильское руководство) сделали максимум, чтобы предотвратить войну. Скорее всего она имела в виду то, что Израиль пытался через Киссинджера, получившего срочное сообщение о близкой войне за полтора часа до начала боевых действий, сообщить арабским странам об отсутствии у Израиля агрессивных планов и припугнуть мощным разрушительным ответов в случае их агрессии. Но в более общем контексте сообщенных в книге Кипниса сведений это заявление Голды можно увидеть совсем в другом свете, и это отбрасывает тень на отношение нашего нынешнего премьер-министра к вопросу заключения соглашения с палестинцами. [post_title] => Загадка одной войны - часть 2 [post_excerpt] => Изучение уроков Войны Судного Дня, взгляд на ее стратегические последствия - удар по национальному духу, понимание того, что есть вопросы, которые необходимо решать мирным путем, стойкость заключенного с Египтом мирного соглашения - все это очень важно и для тех, кто пытается понять , как израильское общество и руководство страны должны вести себя в вопросе решения израильско-палестинского конфликта. [post_status] => publish [comment_status] => open [ping_status] => open [post_password] => [post_name] => war-egipt [to_ping] => [pinged] => [post_modified] => 2016-06-26 11:40:09 [post_modified_gmt] => 2016-06-26 08:40:09 [post_content_filtered] => [post_parent] => 0 [guid] => http://relevantinfo.co.il/?p=19933 [menu_order] => 0 [post_type] => post [post_mime_type] => [comment_count] => 0 [filter] => raw )

Загадка одной войны — часть 2

Изучение уроков Войны Судного Дня, взгляд на ее стратегические последствия - удар по национальному духу, понимание того, что есть вопросы, которые необходимо решать мирным путем, стойкость заключенного с Египтом мирного соглашения - все это очень важно и для тех, кто пытается понять , как израильское общество и руководство страны должны вести себя в вопросе решения израильско-палестинского конфликта.

Алекс Вассерман // 26/06 // Динамика событий, История вопроса, Мнения, Новые публикации, Политика, Топ-тексты
Фото: википедия

Фото: википедия

Загадка одной войны — часть 1

До самого последнего момента, до самой сирены, которая 6 октября, в 14:05, прервала экстренное заседание израильского правительства, Даян был уверен, несмотря на все угрожающие признаки, что Садат предпочтет подождать выборов в Израиле, после которых начнется переговорный процесс, и он не будет воевать. Министр обороны Израиля серьезно опасался локальной атаки сирийских войск на Голанские высоты, ибо у сирийцев, полностью находившихся под советским протекторатом, не было никаких шансов вернуть себе высоты, завоеванные Израилем в 1967 году, дипломатическим путем. Зато у Египта такой шанс появился, и Даян считал, что Садат не будет рисковать слишком многим, форсировать Суэцкий канал, подставлять свою армию под удар превосходящих сил израильской армии, что неминуемо, по единодушному мнению всех израильских руководителей, как политических, так и военных, повлекло бы за собой полный разгром египтян.

Именно этот момент, по мнению Кипниса, и является ключевым в понимании того, почему Израиль оказался не готовым к Войне Судного Дня, она застала врасплох все военные и гражданские структуры, что имело очень тяжелые последствия, буквально потрясшие израильское общество, и в конечном итоге изменившие его самым коренным образом.

Абсолютный отказ Голды Меир от решения проблемы дипломатическим путем фактически не оставил Садату другого выбора. Его авторитет в стране, не слишком высоко котировавшийся по сравнению с громадным авторитетом его предшественника Гамаля Абделя Насера, напрямую зависел от способности Садата вернуть Египту захваченный Израилем в Шестидневной войне Синайский полуостров. Садат принял стратегическое решение о смене ориентации с советской на американскую, но он увидел, что американцы фактически способствуют израильской тактике отказа от переговоров. Даже то, что Киссинджер, который в сентябре 73 года занял пост госсекретаря, и стал приватно и публично заявлять о своем стремлении продвигать процесс после израильских выборов, не убедило Садата в том, что есть шанс вернуть Синай дипломатическим путем.

Карты, имевшиеся на руках Садата, были довольно слабые, но он сыграл ими с максимальным мастерством и хитростью. Недаром хитроумный и проженный политик Киссинджер после войны стал его поклонником, как-то сказав о том, как Садат переиграл и его, и Израиль, следующую фразу: мы видели все, но не поняли ничего. Садат переиграл и своих союзников сирийцев, убедив их в том, что Египет собирается отвоевывать весь Синайский полуостров, хотя на самом деле у трезво понимавшего расклад сил египетского руководителя таких планов не было. Но его хитрость позволила затянуть в войну и сирийцев, обеспечив Израилю войню на два фронта, что чрезвычайно помогло выполнению истинной задачи, которую поставил перед своей армией Садат, трезво понимавший  возможности своей армии — пересечь Суэцкий канал, преодолеть линию израильской обороны, известной как «линия Бар-Лева», закрепиться недалеко от канала и продержаться там максимум времени, продемонстрировав Израилю слабость его концепции, основанной на уверенности в своей неуязвимости. Заодно ему удалось убедить советское руководство продолжить поставки оружия Египту, не ставя его в известность о том, что он задумал воевать с Израилем. Руководство СССР не хотело войны, ибо опасалось еще одного оглушительного поражения советского оружия, как это случилось в 67 году.

Фото: архив, википедия

Фото: архив, википедия

Сигналы о том, что Египет, якобы проводя учения, разворачивает войска на атакующих боевых позициях, были явными, и вполне считывались израильской разведкой. Ашраф Маруан поставлял самую секретную информацию, доступную только узкому кругу египетских руководителей. В случае египетской и сирийской атаки, на границах ждали превосходно обученные и имевшие технологическое превосходство израильские войска, овеянные славой победоносной Шестидневной войны, и все израильское руководство, как политическое, так и военное, было абсолютно уверенно в их способности отразить первый удар силами регулярных частей. А после прихода на помощь резервистов, сдерживание атакующих сил противника должно было перерасти в быструю и безжалостную израильскую победоносную атаку. С точки зрения Голды и Даяна, у Египта просто не было шансов. Все были в этом уверены,на этой уверенности базировались и категорический отказ Голды от решения синайской проблемы дипломатическим путем, и расчеты Даяна, и согласие с американским требованием не делать никаких шагов, которые могут быть расценены как проявление агрессии (всеобщий призыв резервистов, превентивный удар).

Для понимания положения стоит также учесть, что информация о египетской мирной инциативе совершенно не была доступна ни израильскому правительству, исключая Меир, Даяна и Галили, ни военному руководству, ни директору Моссада. У военной разведки не было никакого шанса скорректировать свои прогнозы по поводу угрозы войны в соответствии с положением дела на политической арене, у директора Моссада не было шанса выяснить по своим каналам, через того же Ашрафа Маруана, информацию о серьезности намерений Садата, члены израильского правительства не могли повлиять на ситуацию хотя бы в виде совещательного голоса.

У Моше Даяна ситуация еще более усугублялась тем, что все его планы были совершенно дискретны, он не делился ими ни с кем, никто не мог оценить их со стороны и дать какой либо полезный совет. Отдельной дискуссии заслуживает вопрос, о том являлся ли Ашраф Маруан в 1973 году израильским агентом, передававшим своим резидентам в Моссаде правдивую информацию, или его деятельность являлась частью усилий египетского руководства усыпить израильское руководство хитроумной дезинформацией, с целью сделать удар по израильским войскам как можно более неожиданным. Кипнис посвящает этому вопросу отдельную главу в книге, так и не придя к однозначному ответу, который мы, возможно, так никогда и не узнаем. По большому счету, как пишет Кипнис, вопрос верности Маруана не является центральным в понимании процессов, предшествовавших войне.

Голда Меир и Моше Даян на встрече с израильскими солдатами, 1973. Фото: архив, википедия

Голда Меир и Моше Даян на встрече с израильскими солдатами, 1973. Фото: архив, википедия

А вот задуматься о базисных причинах, которые привели к той кровопролитной войне, стоит и даже очень стоит, учитывая важность исторических уроков, которые можно и нужно вынести из всей той истории.

Можно ли было избежать войны, если бы израильское руководство пошло навстречу египетской инициативе 1973 года, и согласилось бы в конце процесса растаться с Синаем, что в итоге и получилось, но уже после кровопролитной войны, повлекшей гибель множества солдат?

Было ли способно тогда израильское государство на этот шаг, учитывая народную поддержку позиции не отдавать Синай дипломатическим путем, в том числе потому, что по общему мнению всех слоев израильского общества у Египта не было шансов забрать его силой?

Как повлияла на ситуацию скрытность информации о контактах Киссинджера с египтянами, и то, что в Израиле решения принимались в узком кругу трех руководителей, причем Голда Меир не влияла на военный аспект, находившийся полностью в руках Даяна, а Даян, в свою очередь, предоставлял Голде беспрепятственно занять отказническую позицию, лишь позже начав самостоятельную отправку сигналов по поводу его готовности к переговорам?

Поменялось бы что-либо, если бы Даян не был таким скрытным, и принимал свои решения более коллегиальным образом?

Можно ли провести параллель между ситуацией тех дней, когда израильское руководство, отражая народные настроения, не хотело отказаться от Синайского полуострова, будучи полностью уверенным в том, что военным путем его не удастся отвоевать, и поэтому заняло бескомпромиссную позицию по отношению к переговорам с Египтом, с положением наших дней, в связи с застойной ситуацией вокруг решения израильско-палестинского конфликта?

Фото: архив, википедия

Фото: архив, википедия

Мне кажется, что изучение уроков Войны Судного Дня, описанных Кипнисом и другими исследователями, и обстоятельств, предшествовавших ее началу, взгляд на ее стратегические последствия — жесточайший удар по национальному духу; расставание израильского общества с чувством эйфории и неуязвимости; понимание того, что есть вопросы, которые необходимо решать мирным путем, а не только полагаться на военную силу; стойкость заключенного с Египтом мирного соглашения, основанного на взаимном уважении стратегичских интересов обеих сторон, и выдержавшего испытание годом власти «мусульманских братьев» — все это очень важно и для тех, кто пытается понять и осознать, как израильское общество и руководство страны должны вести себя в вопросе решения израильско-палестинского конфликта.

Лично я, после прочтения книги Кипниса, всякий раз, когда Биньямин Нетаниягу говорит о том, что он стремится к миру и готов использовать любую возможность для того, чтобы сесть за стол переговоров с палестинцами, вспоминаю о том, как Голда Меир в первый день войны, обращаясь к израильскому народу, заявила буквально следующее: мы (израильское руководство) сделали максимум, чтобы предотвратить войну. Скорее всего она имела в виду то, что Израиль пытался через Киссинджера, получившего срочное сообщение о близкой войне за полтора часа до начала боевых действий, сообщить арабским странам об отсутствии у Израиля агрессивных планов и припугнуть мощным разрушительным ответов в случае их агрессии.

Но в более общем контексте сообщенных в книге Кипниса сведений это заявление Голды можно увидеть совсем в другом свете, и это отбрасывает тень на отношение нашего нынешнего премьер-министра к вопросу заключения соглашения с палестинцами.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Теги: , , , ,

МЕСТО ДЛЯ ВАШЕЙ РЕКЛАМЫ
  • Свежие записи

  • Архивы