Яхель ФриджWP_Post Object ( [ID] => 26933 [post_author] => 203 [post_date] => 2017-03-06 12:09:40 [post_date_gmt] => 2017-03-06 10:09:40 [post_content] => [caption id="attachment_26942" align="alignnone" width="511"]Фото: страница активистов кампании за освобождение Менгисту в Facebook Фото: страница активистов кампании за освобождение Менгисту в Facebook[/caption] «Первым делом, пусть запомнят, как его зовут. Авера Менгисту, - так говорит Талейнеш, жительница Ашкелона, руководительница штаба за освобождение Аверы, обращаясь к израильской общественности и политикам. – На мой взгляд, безразличие и пренебрежение начинаются уже с неправильного произношения его имени. На протяжении 10 месяцев этой семье грубо затыкали рот. И сегодня продолжаются попытки, явные или скрытые, замести это дело под ковер. Но нельзя отказаться от гражданина собственной страны. Невозможно оставить человека в руках врагов и вести себя как ни в чем не бывало». Мы побеседовали с еще двумя активистами кампании за освобождение Аверы, с Танат Варкана из Нетании и Ифтахелем Рата из Кирьят Гата, в попытке понять, как они занялись этой борьбой, что движет ими и что они узнают об израильском обществе из этой болезненной и тяжелой истории. -Где вы были 900 дней назад, когда услышали об инциденте? Танат: Я наткнулась на эту информацию, когда еще существовал запрет на публикацию, через репост английского текста. Со временем, в результате контактов с активистами я поняла, что речь идет о реальном случае. Талейнеш: Как-то раз мне позвонил брат. После слов приветствия он сразу сказал: «Ты знаешь, что похитили Аверу?» Я сначала не врубилась: «Не поняла – о чем ты?» «Авера Менгисту, брат (…), он в Газе, его захватили хамасники». Я ему объявила с торжеством, что этого быть не может, что нет смысла обсуждать эту чепуху. Только через две недели после того, как Авера перебрался через забор, я поняла, что это правда. Я лично восприняла это очень тяжело. Особенно в связи с тем, что эта история не была опубликована. Ифтахель:  В связи с демонстрацией 2012 г. по поводу проявлений расизма в отношении израильтян эфиопского происхождения в Кирьят Малахи я был членом группы, которая «запустила» эту тему и заставила израильское общество посмотреть в лицо фактам. После того, как тот протест закончился, члены нашей группы сохранили личные связи и сообщали друг другу о случаях, которые не придают огласке. Таким образом, история Аверы стала мне известна еще когда существовал запрет на публикацию. Я сталкивался со многими возмутительными случаями, связанными с происхождением, но, признаюсь, поначалу эта история показалась мне невероятной. Я сам был солдатом и знаю, что такое граница. Я исходил из предпосылки, что армия не могла допустить подобного случая. [caption id="attachment_26941" align="alignnone" width="458"]Фото: страница активистов кампании за освобождение Менгисту в Facebook Фото страницы газеты "7 дней" Едиот Ахронот. Источник: страница активистов кампании за освобождение Менгисту в Facebook[/caption] -Что, по вашему мнению, происходило и происходит с Аверой? Талейнеш: Из неофициального источника с «той стороны» мне известно, что он жив и находится в руках Хамаса. Мне трудно даже представить себе, что он испытывает. С ним случилась ужасная трагедия, которая подтолкнула его к тому поступку – умер его брат. И вообще, эта семья перенесла столько бед, а сейчас должна еще переживать из-за судьбы оказавшегося в плену парня. Это ужасно! Танат: Как можно знать, что с ним происходит? Я не знаю. Человек с душевным расстройством оказался не в том месте. Что я знаю, так это то, что чувствует Агранеш, мать Аверы. Это можно понять по ее глазам, из которых не переставая текут слезы: слезы боли, горечи и обиды за то, что государство не поднялось на защиту ее сына. Чувства матери я могу понять, да и то не до конца. Ифтахель: Я скажу еще нечто, что вам не понравится, только не злитесь. Известно, что подростки с отклонениями медицинского характера иногда воспринимают реальность несколько иначе, чем «нормальные». И я действительно хочу верить, что Авера пребывает в таком состоянии, и это делает ситуацию менее тяжелой для него. И одновременно я хочу верить, что и у этих подлецов есть хоть капелька милосердия по отношению к людям в таком положении, и они ведут себя соответственно. Талейнеш: Длинными ночами я размышляла о том, что скрывается за молчанием – до такой степени, что не могла спать. В какой-то период я была уверена, что армия пытается скрыть свои промашки и поэтому публикует информацию об этом случае и видеозапись. -За солдат и гражданских лиц, оказавшихся в плену, израильское государство платило в прошлом высокую цену. Почему, по вашему мнению, государство вообще должно помогать совершеннолетнему человеку, перешедшему по собственному усмотрению на вражескую территорию? Танат: Вопрос сформулирован неправильно. Авера не перешел по собственному усмотрению на вражескую сторону. Это человек с психическими отклонениями. И это вызывает вопросы: неужели наша граница настолько «проходима», что даже человек с психическими отклонениями способен пересечь ее, как будто речь идет о проходе в торговый центр?   -Допустим, государство несет ответственность за Аверу. Как далеко, по-вашему, оно должно зайти? Военная операция? Освобождение террористов? Талейнеш: Я жду, чтобы государство использовало все необходимые средства, чтобы спасти Аверу из вражеского плена. Ифтахель: Я человек маленький. Мне на моем месте трудно понять все аспекты и последствия разных вариантов. Но одно я знаю: Израиль должен сделать для возвращения Аверы все, что было бы сделано, если бы он был белым. Танат: Я хотела бы, чтобы Государство Израиль действовало ради возвращения всех пленных, живых и мертвых, из хамасовского плена. Хамас уже готов к переговорам, поэтому нет нужды в дополнительных военных операциях, чтобы все ребят вернулись в свои дома. Талейнеш: Я хотела бы увидеть, как Эйлин и Агранеш обнимают своего сына не сегодня, а вчера! Уже 900 дней они к ним относятся с пренебрежением, грубостью, а по сути, вообще никак не относятся. На данный момент государство не делает даже минимального усилия, например, не обращается к мировому сообществу с призывом вмешаться в эту гуманитарную ситуацию. Ведь Израиль нередко воспринимают в мире как страну, не проявляющую милосердия к палестинцам. Почему бы не помахать «гуманитарным флагом»? Пусть это звучит цинично, но тут есть возможность осудить Хамас и упрекнуть мировое сообщество, молчащее перед лицом этого зла.  -Что для вас, активистов, важно, донести до израильской общественности о случае Аверы? Танат: Израильская общественность должна знать, что Авера – гражданин Израиля, и его семья – израильтяне, евреи, исполняющие свой долг перед государством, преданные ему. Вот и все – этого достаточно, чтобы людей взволновал факт его пребывания в плену. Нельзя допустить, чтобы об Авере забыли из-за цвета его кожи или из-за того, что он страдает душевным расстройством. Талейнеш: Израильская общественность должна знать, что есть семья, член которой – сын, брат, дядя – находится в плену у Хамаса уже 900 дней. По-моему, этого достаточно чтобы сделать все возможное ради возвращения его домой. Каждый израильтянин должен задать себе простой вопрос: что бы ты сделал, если бы Авера был твоим братом, сыном, дядей? Вот и все. Ифтахель: Я присоединяюсь к тому, что сказали мои товарищи. [caption id="attachment_26940" align="alignnone" width="500"]Фото: сайт в Фейсбуке Фото: страница в Фейсбуке активистов за освобождение[/caption] -Поговорим впрямую о цвете кожи. Вы действительно верите, что отношение государства – не израильского общества, а соответствующих государственных структур – было бы другим, если бы речь шла не о гражданине с черным цветом кожи? Ифтахель: Разное отношение проявляется во многих вещах, но, думаю, главная разница – в отношении к пленным. Семьи Шалита и Тенненбаума постоянно получали информацию об  осуществлявшихся контактах, и уж конечно не угрозы. В их «делах» участвовала вся страна, будь то посредством освещения в СМИ или путем поддержки просьб и обращений семей. Информационный резонанс, который получили два этих случая, очень ясно свидетельствует о контрасте между ними и ситуацией Менгисту. Очень может быть, что если бы не давление со стороны нашей общины, никто вообще не узнал бы о существовании этого пленного. Я помню, когда мы только начали говорить об этом, нас называли выдумщиками. Мне разница между теми двумя случаями и нашим абсолютно ясна. Талейнеш: Было бы здорово, если бы вообще не нужно было об этом думать. Хорошо бы, если бы я ошибалась. Я не могу проводить параллели между историей Аверы и другими подобными историями. Но если задуматься о повседневной жизни «черной» общины Израиля, нельзя не увидеть, что Авера с самого начала не удостоился того отношения, которое проявили бы к белому человеку. Более того, Авера олицетворяет не только чернокожих, но и другие группы населения, которых государство в упор не видит. Начиная от социально слабых слоев населения – и до людей с душевными расстройствами. И если я вдруг на минуту забуду, что Авера – выходец из Эфиопии, мне всегда удосужатся напомнить: «Что там с этим вашим парнем в Газе?» Или: «Обратитесь к депутатам Кнессета-эфиопам – они обязательно помогут ему». Общество, включая правительство, уверено, что Авера – вообще не гражданин этого государства. Он «эфиопский гражданин». Грустно, но такова реальность». -Есть у вас какое-то «обращение» к нашему руководству, к политикам? Ифтахель: Никакого специального «обращения» к ним у меня нет, потому что я в большой степени утратил к ним доверие, независимо от того, к какому лагерю они принадлежат. Если у меня есть что сказать, так это членам нашей общины: «Проснитесь, наконец! Сегодня это Авера, вчера это была старуха-мать, которую арестовали только за то, что ее сын подозревался в какой-то чепухе, а год назад такое случилось с Йосефом Саламса. Завтра утром к вам в дверь постучится судьба, и вы не поймете, что произошло, и пожалеете о том, что не сделали ничего, когда дело касалось ваших братьев». Оригинал статьи на сайте Davar 1 [post_title] => Вернуть Аверу из Газы [post_excerpt] => "Если задуматься о повседневной жизни «черной» общины Израиля, нельзя не увидеть, что Авера с самого начала не удостоился того отношения, которое проявили бы к белому человеку. Более того, Авера олицетворяет не только чернокожих, но и другие группы населения, которых государство в упор не видит. Начиная от социально слабых слоев населения – и до людей с душевными расстройствами. И если я вдруг на минуту забуду, что Авера – выходец из Эфиопии, мне всегда напомнят: «Что там с этим вашим парнем в Газе?» О том, как спасти Аверу Менгисту - в интервью с активистами борьбы за его освобождение из плена. [post_status] => publish [comment_status] => open [ping_status] => open [post_password] => [post_name] => vernut-averu [to_ping] => [pinged] => [post_modified] => 2017-03-06 12:28:43 [post_modified_gmt] => 2017-03-06 10:28:43 [post_content_filtered] => [post_parent] => 0 [guid] => http://relevantinfo.co.il/?p=26933 [menu_order] => 0 [post_type] => post [post_mime_type] => [comment_count] => 0 [filter] => raw )

Вернуть Аверу из Газы

"Если задуматься о повседневной жизни «черной» общины Израиля, нельзя не увидеть, что Авера с самого начала не удостоился того отношения, которое проявили бы к белому человеку. Более того, Авера олицетворяет не только чернокожих, но и другие группы населения, которых государство в упор не видит. Начиная от социально слабых слоев населения – и до людей с душевными расстройствами. И если я вдруг на минуту забуду, что Авера – выходец из Эфиопии, мне всегда напомнят: «Что там с этим вашим парнем в Газе?» О том, как спасти Аверу Менгисту - в интервью с активистами борьбы за его освобождение из плена.

Яхель Фридж // 06/03 // ваши права, Динамика событий, Новые публикации, Топ-тексты
Фото: страница активистов кампании за освобождение Менгисту в Facebook

Фото: страница активистов кампании за освобождение Менгисту в Facebook

«Первым делом, пусть запомнят, как его зовут. Авера Менгисту, — так говорит Талейнеш, жительница Ашкелона, руководительница штаба за освобождение Аверы, обращаясь к израильской общественности и политикам. – На мой взгляд, безразличие и пренебрежение начинаются уже с неправильного произношения его имени. На протяжении 10 месяцев этой семье грубо затыкали рот. И сегодня продолжаются попытки, явные или скрытые, замести это дело под ковер. Но нельзя отказаться от гражданина собственной страны. Невозможно оставить человека в руках врагов и вести себя как ни в чем не бывало».

Мы побеседовали с еще двумя активистами кампании за освобождение Аверы, с Танат Варкана из Нетании и Ифтахелем Рата из Кирьят Гата, в попытке понять, как они занялись этой борьбой, что движет ими и что они узнают об израильском обществе из этой болезненной и тяжелой истории.

-Где вы были 900 дней назад, когда услышали об инциденте?

Танат: Я наткнулась на эту информацию, когда еще существовал запрет на публикацию, через репост английского текста. Со временем, в результате контактов с активистами я поняла, что речь идет о реальном случае.

Талейнеш: Как-то раз мне позвонил брат. После слов приветствия он сразу сказал: «Ты знаешь, что похитили Аверу?» Я сначала не врубилась: «Не поняла – о чем ты?» «Авера Менгисту, брат (…), он в Газе, его захватили хамасники». Я ему объявила с торжеством, что этого быть не может, что нет смысла обсуждать эту чепуху. Только через две недели после того, как Авера перебрался через забор, я поняла, что это правда. Я лично восприняла это очень тяжело. Особенно в связи с тем, что эта история не была опубликована.

Ифтахель:  В связи с демонстрацией 2012 г. по поводу проявлений расизма в отношении израильтян эфиопского происхождения в Кирьят Малахи я был членом группы, которая «запустила» эту тему и заставила израильское общество посмотреть в лицо фактам. После того, как тот протест закончился, члены нашей группы сохранили личные связи и сообщали друг другу о случаях, которые не придают огласке. Таким образом, история Аверы стала мне известна еще когда существовал запрет на публикацию. Я сталкивался со многими возмутительными случаями, связанными с происхождением, но, признаюсь, поначалу эта история показалась мне невероятной. Я сам был солдатом и знаю, что такое граница. Я исходил из предпосылки, что армия не могла допустить подобного случая.

Фото: страница активистов кампании за освобождение Менгисту в Facebook

Фото страницы газеты «7 дней» Едиот Ахронот. Источник: страница активистов кампании за освобождение Менгисту в Facebook

-Что, по вашему мнению, происходило и происходит с Аверой?

Талейнеш: Из неофициального источника с «той стороны» мне известно, что он жив и находится в руках Хамаса. Мне трудно даже представить себе, что он испытывает. С ним случилась ужасная трагедия, которая подтолкнула его к тому поступку – умер его брат. И вообще, эта семья перенесла столько бед, а сейчас должна еще переживать из-за судьбы оказавшегося в плену парня. Это ужасно!

Танат: Как можно знать, что с ним происходит? Я не знаю. Человек с душевным расстройством оказался не в том месте. Что я знаю, так это то, что чувствует Агранеш, мать Аверы. Это можно понять по ее глазам, из которых не переставая текут слезы: слезы боли, горечи и обиды за то, что государство не поднялось на защиту ее сына. Чувства матери я могу понять, да и то не до конца.

Ифтахель: Я скажу еще нечто, что вам не понравится, только не злитесь. Известно, что подростки с отклонениями медицинского характера иногда воспринимают реальность несколько иначе, чем «нормальные». И я действительно хочу верить, что Авера пребывает в таком состоянии, и это делает ситуацию менее тяжелой для него. И одновременно я хочу верить, что и у этих подлецов есть хоть капелька милосердия по отношению к людям в таком положении, и они ведут себя соответственно.

Талейнеш: Длинными ночами я размышляла о том, что скрывается за молчанием – до такой степени, что не могла спать. В какой-то период я была уверена, что армия пытается скрыть свои промашки и поэтому публикует информацию об этом случае и видеозапись.

-За солдат и гражданских лиц, оказавшихся в плену, израильское государство платило в прошлом высокую цену. Почему, по вашему мнению, государство вообще должно помогать совершеннолетнему человеку, перешедшему по собственному усмотрению на вражескую территорию?

Танат: Вопрос сформулирован неправильно. Авера не перешел по собственному усмотрению на вражескую сторону. Это человек с психическими отклонениями. И это вызывает вопросы: неужели наша граница настолько «проходима», что даже человек с психическими отклонениями способен пересечь ее, как будто речь идет о проходе в торговый центр?  

-Допустим, государство несет ответственность за Аверу. Как далеко, по-вашему, оно должно зайти? Военная операция? Освобождение террористов?

Талейнеш: Я жду, чтобы государство использовало все необходимые средства, чтобы спасти Аверу из вражеского плена.

Ифтахель: Я человек маленький. Мне на моем месте трудно понять все аспекты и последствия разных вариантов. Но одно я знаю: Израиль должен сделать для возвращения Аверы все, что было бы сделано, если бы он был белым.

Танат: Я хотела бы, чтобы Государство Израиль действовало ради возвращения всех пленных, живых и мертвых, из хамасовского плена. Хамас уже готов к переговорам, поэтому нет нужды в дополнительных военных операциях, чтобы все ребят вернулись в свои дома.

Талейнеш: Я хотела бы увидеть, как Эйлин и Агранеш обнимают своего сына не сегодня, а вчера! Уже 900 дней они к ним относятся с пренебрежением, грубостью, а по сути, вообще никак не относятся. На данный момент государство не делает даже минимального усилия, например, не обращается к мировому сообществу с призывом вмешаться в эту гуманитарную ситуацию. Ведь Израиль нередко воспринимают в мире как страну, не проявляющую милосердия к палестинцам. Почему бы не помахать «гуманитарным флагом»? Пусть это звучит цинично, но тут есть возможность осудить Хамас и упрекнуть мировое сообщество, молчащее перед лицом этого зла.

 -Что для вас, активистов, важно, донести до израильской общественности о случае Аверы?

Танат: Израильская общественность должна знать, что Авера – гражданин Израиля, и его семья – израильтяне, евреи, исполняющие свой долг перед государством, преданные ему. Вот и все – этого достаточно, чтобы людей взволновал факт его пребывания в плену. Нельзя допустить, чтобы об Авере забыли из-за цвета его кожи или из-за того, что он страдает душевным расстройством.

Талейнеш: Израильская общественность должна знать, что есть семья, член которой – сын, брат, дядя – находится в плену у Хамаса уже 900 дней. По-моему, этого достаточно чтобы сделать все возможное ради возвращения его домой. Каждый израильтянин должен задать себе простой вопрос: что бы ты сделал, если бы Авера был твоим братом, сыном, дядей? Вот и все.

Ифтахель: Я присоединяюсь к тому, что сказали мои товарищи.

Фото: сайт в Фейсбуке

Фото: страница в Фейсбуке активистов за освобождение

-Поговорим впрямую о цвете кожи. Вы действительно верите, что отношение государства – не израильского общества, а соответствующих государственных структур – было бы другим, если бы речь шла не о гражданине с черным цветом кожи?

Ифтахель: Разное отношение проявляется во многих вещах, но, думаю, главная разница – в отношении к пленным. Семьи Шалита и Тенненбаума постоянно получали информацию об  осуществлявшихся контактах, и уж конечно не угрозы. В их «делах» участвовала вся страна, будь то посредством освещения в СМИ или путем поддержки просьб и обращений семей. Информационный резонанс, который получили два этих случая, очень ясно свидетельствует о контрасте между ними и ситуацией Менгисту. Очень может быть, что если бы не давление со стороны нашей общины, никто вообще не узнал бы о существовании этого пленного. Я помню, когда мы только начали говорить об этом, нас называли выдумщиками. Мне разница между теми двумя случаями и нашим абсолютно ясна.

Талейнеш: Было бы здорово, если бы вообще не нужно было об этом думать. Хорошо бы, если бы я ошибалась. Я не могу проводить параллели между историей Аверы и другими подобными историями. Но если задуматься о повседневной жизни «черной» общины Израиля, нельзя не увидеть, что Авера с самого начала не удостоился того отношения, которое проявили бы к белому человеку. Более того, Авера олицетворяет не только чернокожих, но и другие группы населения, которых государство в упор не видит. Начиная от социально слабых слоев населения – и до людей с душевными расстройствами. И если я вдруг на минуту забуду, что Авера – выходец из Эфиопии, мне всегда удосужатся напомнить: «Что там с этим вашим парнем в Газе?» Или: «Обратитесь к депутатам Кнессета-эфиопам – они обязательно помогут ему». Общество, включая правительство, уверено, что Авера – вообще не гражданин этого государства. Он «эфиопский гражданин». Грустно, но такова реальность».

-Есть у вас какое-то «обращение» к нашему руководству, к политикам?

Ифтахель: Никакого специального «обращения» к ним у меня нет, потому что я в большой степени утратил к ним доверие, независимо от того, к какому лагерю они принадлежат. Если у меня есть что сказать, так это членам нашей общины: «Проснитесь, наконец! Сегодня это Авера, вчера это была старуха-мать, которую арестовали только за то, что ее сын подозревался в какой-то чепухе, а год назад такое случилось с Йосефом Саламса. Завтра утром к вам в дверь постучится судьба, и вы не поймете, что произошло, и пожалеете о том, что не сделали ничего, когда дело касалось ваших братьев».

Оригинал статьи на сайте Davar 1

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Теги: , ,

МЕСТО ДЛЯ ВАШЕЙ РЕКЛАМЫ
  • Свежие записи

  • Архивы