Ваши права

Фото: pixebay

В приемном покое не до молитв

Фото: pixebay

Фото: pixebay

Я так много в свое время писала о российской медицине, что, приехав несколько лет назад в Израиль, очень надеялась не касаться больше этой темы никогда. По очень простой причине – от российского здравоохранения и бесперспективности борьбы накапливается страшная усталость. Была и другая причина – казалось, что об израильской медицине все все знают – вести о потрясающих открытиях, операциях и прочих свершениях исправно доходили до России. И сейчас, прожив здесь несколько лет, я тоже могу сказать много хорошего, знаю и истории чудесных исцелений и побед. Знакома с замечательными врачами.

Но никогда не говори никогда. Спустя годы, я начинаю понимать, что израильское здравоохранение (не наука) находится в кризисе.

Систему разрушить не так просто, но, по-моему, это происходит сейчас.

Существует много мифов о том, что израильская медицина не будет тобой особо заниматься, если ты не умираешь, а к специалисту ты попадешь только через месяц-другой. Или завтра. В общем, как повезет – найдешь ли нужных знакомых, перенесут ли твою очередь…вот от этого многое зависит. Но! Вот если случится что-то серьезное…Вот тогда…

С моим близким родственником оно и случилось. Один инсульт привел его в старую больницу Ашкелона, в палату на трех человек, где невозможно было ни дышать, ни дозваться сестру…Коридор заставлен койками, на которых лежат тяжелые больные. Миф рушился на моих глазах. «Переферия! — отвечали знакомые. — Что вы хотите – одна больница на Ашкелон и Ашдод. Но строят, подождите»…

Но мы не могли ждать. Одна больница. На два города, где так много вечно болеющих пожилых людей.

Очередной тяжелый инсульт – и близкий мне, очень пожилой гражданин Израиля оказался в  старейшей больнице Холона, куда его привезли в сопровождении двух стариков… В миюне они провели 10 часов – с утра до вечера ждали одного на всю больницу невропатолога. Так им объяснили суть происходящего две смены сотрудников миюна – и первая утренняя, и вторая вечерняя. За это время больной впал в бессознательное состояние.

Через два дня из Москвы прилетел его сын и, найдя лечащего врача, услышал… что больного скоро выпишут. «Как выпишут? Он же без сознания?» — не поверил сын. Оказывается, врач больного не видел, или перепутал имена, или очень устал… Не знаю.

И вот тут я решила задать несколько вопросов в пустоту, хотя хотелось бы обратиться к  правительству.

— Как это возможно, что в стране с вполне успешной экономикой существуют «хорошие» и «плохие» больницы, то есть права пациентов, которые не платят дорогие страховки, или живут на периферии ущемлены изначально? Почему за год частные расходы пациентов на здравоохранение увеличились на 4 миллиарда?

— Почему при 7% доли из бюджета на здравоохранение (что не на много меньше в сравнении с Европой) у нас 100%-ая заполняемость больниц ( и даже больше), и больные в коридорах – это не мои воспоминания суровой юности, а израильская действительность?

— Как это случилось, что учиться на врача наши дети часто уезжают в Европу, потому что это дешевле и остаются иногда там же работать, потому что это выгоднее?

— И наконец, очень личный вопрос: почему на просьбу давать больному попить, когда родственников рядом нет, сотрудница реабилитационного центра корчит брезгливую гримасу и объясняет, как она занята?

Если кто-то захочет ответить на эти вопросы, пожалуйста, не надо ссылаться на военные расходы – их процент уменьшается с каждым годом, а здравоохранение страдает все больше.

Теперь жду возмущенных окриков тех, кто готов молиться на израильскую медицину. Я тоже хотела бы молиться. Но в приемном покое больницы – не до молитв. А надежды, что мои налоги и страховые выплаты помогут делу —  слабоваты.

 

Оригинал статьи на сайте Vesty.co.il

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x