Неизвестная история

Победители. Фото: википедия

Альтернатива Шестидневной войне

Что было бы, если бы... Шестидневной войны не было. Быстрое отступление с территорий в 1967 году привело бы к разрушению старого и стабильного политического порядка. Быстрое отступление привело бы к ослаблению государственных институтов, обострению внутренней борьбы, к политической нестабильности и полной зависимости государства от сильной армии. Израиль пережил бы новую волну милитаризации под покровительством сильной и почитаемой народом армии.

Многие израильтяне воспринимают Шестидневную войну, как переломное событие, прервавшее, по их мнению, развитие либерального общества в Израиле: война укрепила военный истеблишмент и привела к длительной и развращающей оккупации территорий. Однако данная концепция полностью игнорирует анализ глубинных причин, по которым Израиль решил законсервировать результаты войны 1967 года (контроль над территориями и палестинцами в течение долгих лет).

Как раз видение Шестидневной войны в качестве естественного продолжения процессов, ей предшествовавших, дает представление о том, каким образом она помогла справиться с напряжением и противоречиями, накопившимися в стране в канун июньских событий, и позволила отложить решение внутренних конфликтов израильского общества. Именно поэтому после войны сформировалась коалиция сил, заинтересованных в сохранении оккупации. Если бы не произошла Шестидневная война, либо военные действия не завершились бы взятием под контроль новых территорий – Израиль бы был втянут в череду внутренних кризисов, которые, скорее всего, привели бы к результатам, немногим отличающимся  от тех, которые мы имеем после пятидесяти лет оккупации.

Можно представить сценарий, подобный тому, что имел место после завершения Синайской кампании 1956-го, когда американцы навязали Израилю уход с Синая. В 1967 году они могли  поступить так же – на сей раз для того, чтобы не допустить эскалации холодной войны, а также для того, чтобы оставить арабским странам возможность присоединиться к западному блоку. В соответствии с этим сценарием, поскольку Израиль реализовал основные цели и уничтожил армии, угрожавшие, по его мнению, существованию государства, он отступил бы со всех занятых территорий.

В обмен на отступление произошло бы возвращение к предвоенной ситуации: новая демилитаризация Синайского полуострова (ввод египетских сил на Синай и создал кризисную ситуацию, приведшую к войне); возвращение на полуостров изгнанных египтянами наблюдателей ООН; открытие Тиранского пролива для израильских кораблей. В разгар холодной войны американцев меньше всего интересовала безопасность Израиля. Они опасались того, что Египет и Сирия окончательно примкнут к советскому блоку.

Возникает вопрос: вернулся бы Израиль при таком развитии событий к формированию либеральной модели государства, к более открытому и свободному обществу, как это происходило в ускоренном темпе в период правления Леви Эшколя (1963-1969 гг)? Именно в тот период был отменен военный режим, действовавший в отношении арабских граждан, средства массовой информации стали более свободными, правящая партия МАПАЙ стала проводить менее жесткую линию в отношении правой оппозиции, произошли позитивные сдвиги в сфере высшего образования и культуры, была осуществлена деполитизация государственных учреждений и армии, государство стимулировало развитие частного рынка, началось продвижение законов о гендерном равноправии, политики и интеллектуалы начали подвергать критике доминирующую роль армии в израильской политической культуре… Скорее всего нет. Я полагаю, что быстрое отступление с территорий, занятых в июне 1967 года,  лишь обострило бы внутреннюю напряженность и противоречия, накопившиеся в израильском обществе, усилило бы социальные конфликты и привело бы к постепенному сворачиванию либеральной модели развития еврейского государства.

Наступление. Фото: архив, википедия

В первую очередь быстрое отступление обострило бы конфликт между армией и политиками – представителями рабочего движения. Армия была вознесена на вершину народной любви благодаря молниеносной победе, снявшей “угрозу уничтожения”, с которой жило общество в предвоенный период, особенно в течение трех недель, предшествовавших решению правительства атаковать египетскую армию, нарушившую соглашение о демилитаризации Синайского полуострова. Правительство Эшколя, пытавшееся найти дипломатическое решение проблемы, обвиняли в нерешительности. Армия оказывала давление на политиков и настаивало на ударе по египтянам. Между политиками и генералами установились крайне напряженные отношения. После трех недель ожидания Израиль атаковал своих соседей и захватил Синайский полуостров, Восточный Иерусалим, Западный берег реки Иордан и Голанские высоты. В случае отступления армейское руководство, по-видимому, обвинило бы политиков в “позорной капитуляции” перед мировыми державами и потере редчайшей возможности дать Израилю безопасные границы.

Одновременно умеренные силы в израильской политике стали бы оказывать давление на правительство, чтобы то усилило контроль над армией. Правительство Эшколя предоставило армии широкие полномочия, которые ЦАХАЛ использовал в районе сирийской границы. Эскалация напряженности в приграничных районах и решение о мобилизации резервистов сразу же после того, как египетская армия вошла на Синайский полуостров, были одними из основных факторов, приведших к войне. Эшколь был подвергнут острой критике со стороны ведущих политиков – от Бен-Гуриона до Даяна. Можно предположить, что ЦАХАЛ, опираясь на свой высокий статус в обществе, предпринял бы усилия с целью защитить себя от давления политиков, “предавших народную армию” и подписавших договор об отступлении.

По всей видимости, этот процесс укрепил бы позиции министра обороны Моше Даяна, который благодаря общественному давлению был назначен на этот пост в канун Шестидневной войны и воспринимался гражданами как архитектор победы. Это усилило бы зависимость “гражданских” политиков от Даяна, министра, который умел держать генералов под контролем.  Возможно, Даян выступил бы против отступления и покинул правительство, что еще больше ослабило бы политическую систему и упрочило бы влияние генералитета.

Однако наиболее существенные изменения произошли бы в социальной сфере. Быстрое отступление с территорий, скорее всего, привело бы к обострению стагнации, которую пыталось преодолеть правительство в 1966-67 гг.  В стране была высокая безработица, низкие темпы экономического роста. После Шестидневной войны израильская экономика резко пошла вверх —  этого не произошло бы после ухода с территорий. Главным фактором экономического роста после победы 1967 года стал приток дешевой рабочей силы с палестинских территорий на израильский рынок. Экономический рост в стране обеспечил высокую занятость и повысил уровень жизни, увеличились также государственные расходы в социальной сфере. Если бы Израиль немедленно отступил с занятых территорий, ничего подобного не произошло бы.

Хуже того, стагнация экономики значительно усилилась бы, поскольку на страну легло бы дополнительное бремя оборонных расходов. Регулярная армия стала бы еще больше, чтобы меньше зависеть от резерва. Ведь полная мобилизация резервистов в период, предшествовавший Шестидневной войне, нанес серьезный удар по экономике. Оборонные расходы возросли бы  в связи с гонкой вооружений в регионе.  Арабские государства под покровительством СССР начали бы модернизировать свои армии, готовясь к очередному витку военного противостояния с Израилем. При этом, отступив с захваченных территорий, Израиль вновь оказался бы в границах, которые невозможно защитить.  В случае отступления бремя оборонных расходов полностью легло бы на плечи граждан.  Это произошло бы в отсутутствие двух важных рычагов развития, которые появились после победы в июне 1967 года: щедрой американской финансовой поддержки в оборонно-экономической сфере и роста израильской экономики, ставшего следствием контроля над территориями. Возможно, США все же предоставили бы финансовую помощь в обмен на отказ Израиля от свободы военных действий. Это сократило бы риск того, что лишенный чувства безопасности Израиль (особенно после того, как Франция прекратила поставки оружия) начинал бы войну в любой ситуации, когда ощущал какую-либо опасность. Подобной логикой руководствовалась Америка, дав молчаливое согласие на развитие израильского ядерного проекта.

Леви Эшколь и Менахем Бегин с солдатами 14.06.1967. Фото: knesset.gov

Быстрое отступление с территорий могло бы иметь существенное влияние на социальные проблемы израильского общества. Продолжение экономической стагнации усилило бы напряжение между различными классами и этническими группами. Высокий уровень безработицы причинил бы ущерб прежде всего неквалифицированным рабочим из восточных общин. Сочетание экономического неблагополучия,  дискриминационного отношения к восточным репатриантам (“мизрахим”), недооценки их вклада в победу в Шестидневной войне (в боевых подразделениях ЦАХАЛа сражались многочисленные солдаты восточного происхождения), ослабления политического руководства, предствленного лидерами «Рабочей партии», привело бы к острому социальному протесту.

Контроль над территориями повлиял на ослабления напряженности, царившей между социальными и общинными секторами израильского населения. Во-первых, экономический рост позволил обеспечить занятость и формирование среднего класса в среде выходцев из восточных стран. Таким образом “мизрахим” разделились на тех, кто продвинулся в социально-экономическом плане, и тех, кто остался на социальной обочине и был вынужден конкурировать с дешевой палестинской рабочей силой. Этот раскол ослабил возможности восточных репатриантов бороться за социальное равноправие. Во-вторых, контроль над территориями привел к усилению значения еврейских религиозных ценностей в израильском обществе благодаря вновь обретенному идеалу “единой и неделимой Земли Израиля”.

Особую привлекательность новые ценности обрели в глазах менее обеспеченных восточных еврейских общин. Это позволило им сформировать еврейскую национальную идентичность, не опираясь на чуждую им израильскую-ашкеназскую национальную самоидентификацию. Это позволило “мизрахим” примкнуть к «Ликуду», а в будущем создать собственное политическое движение «ШАС». Восточные репатрианты более низкого социального статуса сформировали  религиозно-общинный, а не классово-общинный общественный диалог. И это также значительно уменьшило потенциал возникновения эффективного социального протеста. Если бы в июне 1967 года Израиль отступил с занятых территорий, описанные выше процессы не состоялись бы, и масштабные общинно-классовые столкновения в израильском обществе были бы неизбежны.

Вступление в Иерусалим. Фото: архив, knesset.gov

В случае быстрого отступления с территорий социальная напряженность в обществе привела бы к развитию нескольких процессов. Во-первых, произошло бы еще большее усиление армии в качестве инструмента, позволяющего снижать уровень внутренних конфликтов, в качестве социального лифта для “мизрахим”. Социальные конфликты опасны также и тем, что порождают соблазн у политического руководства использовать военную силу для отвлечения внимания масс.

Во-вторых, быстрое отступление усилило бы правые силы в государстве. Движение “Херут” (создавшее в 1965 году блок «ГАХАЛ» вместе с «Либеральной партией», а в 1973 году – Ликуд) еще до Шестидневной войны начало привлекать в свои ряды восточных репатриантов. Оно сформировало с ними “союз дискриминируемых”. Влияние правых усилилось бы, разумеется, и на фоне общественной критики руководства «Аводы», которое упустило возможность расширить границы государства.

В-третьих, произошло бы усиление социального государства, поскольку возникла бы острая необходимость успокоить страдающих от затянувшейся стагнации восточных репатриантов. Сочетание экономического застоя, роста оборонных расходов, перевода ресурсов на нужды малоимущих слоев населения, выходцев из восточных стран, нанесло бы удар по социально сильным группам населения – в первую очередь по ашкеназскому среднему классу.

Быстрое отступление с территорий привело бы к росту напряженности во всем, что касается отношений меньшинства и большинства. Арабские граждане уже не жили в условиях военного режима и доказали свою “лояльность” в период ожидания, предшествовавший Шестидневной войне. Однако, чем больше развививалось брожение в среде палестинцев в Газе и на Западном берегу в результате поражения в войне Египта и Иордании, тем радикальнее становились бы настроения палестинского меньшинства внутри Израиля. Война и оккупация, напротив, помогли снизить уровень напряженности среди израильских арабов и отсрочили их политизацию благодаря экономическому росту и формированию в их среде собственного среднего класса.

Среди религиозных израильских евреев можно было бы ожидать ухода в ультраортодоксальный мир. В реальности неудачные попытки религиозного сионизма оказать какое-либо серьезное влияние на секулярное общество в первые годы существования государства вызвали недовольство у молодого поколения религиозных сионистов, решившего создать собственную систему обучения в йешивах. Именно эта структура легла в основу поселенческого движения на территориях, возглавляемого Гуш Эмуним. Шестидневная война и контроль над всей Эрец Исраэль придала религиозному сионизму новый смысл. В случае быстрого отступления молодое поколение религиозных сионистов сформировало бы в своих йешивах тораническую элиту, которая предложила бы альтернативу светским элитам в армии и политической системе —  в стремлении разрушить гегемонию секулярных сил в государстве.

Десантники у Стены плача. Фото: David Rubinger.knesset.gov

Таким образом, быстрое отступление с территорий в 1967 году привело бы к разрушению старого и стабильного политического порядка, суть которого заключалась в сосредоточении всех рычагов власти в руках партии «Авода». Шестидневная война позволила законсервировать этот порядок – как минимум, до политического переворота 1977 года.  Консервация результатов Шестидневной войны помогла отсрочить борьбу между различными группами и секторами населения за перераспределение ресурсов. Быстрое отступление привело бы к ослаблению государственных институтов, обострению внутренней борьбы, к политической нестабильности и полной зависимости государства от сильной армии. Израиль пережил бы новую волну милитаризации под покровительством сильной и почитаемой народом армии. В обществе возобладало бы чувство тотальной опасности, грозящей существованию Израиля в границах, которые невозможно защитить. Переворот 1977 года, по-видимому, произошел бы раньше, но в гораздо менее стабильных политических и экономических условиях.

Даже если бы в скором времени после отступления не произошла бы новая война, о каком-либо мирном урегулировании и договоренностях не могло бы быть и речи.  Израилю в границах 1949 года нечего было бы предложить на ближневосточном торге. Единственное, что арабские государства были готовы предложить Израилю с момента его существования, это длительное прекращение огня, сопровождаемое постоянными приграничными конфликтами.

Трудно представить, что было бы с нами, если бы Израиль отступил к прежним границам в июне 1967 года. Неизвестно, удалось ли бы нам в дальнейшем избежать оккупации территорий, либо этот сценарий был бы всего лишь отсрочен.  Трудно также с уверенностью утверждать, что возобновление  процессов либерализации израильского общества и сокращения влияния армии в 70-90-х годах стало результатом длительного спокойствия и безопасных границ.  Нельзя забывать, что процесс критического отношения к армии начался лишь после ошибок ЦАХАЛа, допущенных в 1973 году во время «Войны Судного дня». Кто знает, возможно, мы до сих пор жили бы в условиях централистского государства с милитаристской повесткой  дня, каким оно было 50 лет назад.  Можно лишь предположить, что в итоге мы пришли бы к похожим результатам, полученным после 50 лет оккупации – однако в гораздо худших обстоятельствах.

 

Оригинал статьи на сайте » Гаарец»

*Мнения авторов могут не совпдать с позицией редакции

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x