Арт-политика

Сцена из спектакля " Коллекционеры одиночества". Фото: Пол Н.Смит

"Полуторные" выходят на сцену

Режиссеры "полуторного поколения" - это люди, родившиеся в странах развалившегося CCCР, впитавшие в себя его культуру, но выросшие уже в Израиле и принявшие эту новую, еще не сформированную культуру. Культуру, напоминающую яркий ковер, наспех, неумело сшитый грубыми нитками из совершенно не сочетающихся текстур, материалов и форм, местами порванный, местами запачканный грязью или кровью.

В искусстве, как в зеркале, отражается страна. А еще у каждого вида искусств — свой особый, неповторимый язык. Поиск этой неповторимости диалога между художником и людьми  — главное в искусстве. Когда в стране происходят какие-то мощные социально-политические процессы, есть шанс возникновения новой культурной волны, способной изменить заплесневелую, изживающую себя форму, которая еще недавно могла считаться авангардом. Помните невероятный культурный всплеск Серебряного века в России, проявившегося как реакция на революции и гражданскую войну? Или итальянский Неореализм — кино-реакция на фашистскую Италию и Вторую мировую войну.

Израильская культура, состоящая из пестрых лоскутков, из разнообразия культурных корней жителей этой страны, никак не может найти свой, особый язык. Проклятие провинциальности висит над любыми попытками сделать «как у кого-то…» Книги пишутся под Маркеса, фильмы ставятся под Годара, театр творится под Брехта…
Крайне трудно почувствовать в израильском современном искусстве пульс израильской современной жизни. Часто смотря израильский фильм, я чувствую, будто знакомую мне солнечно-архитектурную действительность населили какими-нибудь глубокомысленными шведами.  Они вежливы, медлительны и замкнуты в себе, а мир, который они населяют, холоден и тягуч… Где авторы фильмов набрали такой букет не израильских ритмов, типажей, атмосфер и тем (я не имею в виду качество фильмов, которое может быть прекрасным)? Ответ прост – они видели это в фильмах своих кумиров.

Но не так-то просто найти уникальные способы выражения. Израильское искусство находится на грани прорыва (оно там находится уже лет двадцать). А для прорыва, как известно, нужна почва. Политическая реальность против нас – войны, теракты и министр культуры ставят под угрозу любую творческую деятельность и урезают бюджеты в пользу других потребностей. Да, культурная почва у нас двухтысячелетней давности. Но новейшее время дало нам много ростков, но мало плодов. И именно поэтому израильским артистам проще положиться на культурный багаж Франции, Америки, России или Японии.

Сцена из спектакля. Фото: театр «Лестница».

Прорыв возможен, но его можно сделать, имея очень богатый культурный багаж, но при этом являясь открытым и чутким современником.

В израильской культурной жизни есть одно очень интересное явление, которое имеет все шансы внести заметный вклад в развитие израильского театра. Если конечно война, террор или министр культуры не перекроют кислород этим начинаниям.

Я говорю о поколении режиссеров, которых можно назвать «полуторным». Это люди, родившиеся в странах развалившегося CCCР, впитавшие в себя его культуру, но выросшие уже в Израиле и принявшие эту новую, еще не сформированную культуру. Культуру, напоминающую яркий ковер, наспех, неумело сшитый грубыми нитками из совершенно не сочетающихся текстур, материалов и форм, местами порванный, местами запачканный грязью или кровью.

Мне кажется, что именно эти люди, опираясь на богатый культурный багаж из растворившейся в прошлом Родины, могут построить на новой почве свое уникальное здание. И чем больше таких зданий появится, тем богаче будет панорамный вид. А с ним изменится и «моральный облик Нации». Звучит высокопарно, но я действительно в это верю.

В конце 2013-го года, я, вместе с моей вечной сотрудницей и музой Крис Фаерович представил на суд публики свой первый спектакль «Коллекционеры одиночества», пытаясь разобраться в биографии своего поколения. В 2014 году, на фестивале «Мерказ бама», в Иерусалиме, сыграл свою премьеру — моноспектакль Ефим Риненберг( «Требуется образованный и отчаявшийся молодой человек», по дневникам Теодора Герцеля). Ефим сам написал инсценировку, поставил и сыграл в этом спектакле, который взял под свое крыло театр «Маленький». В том же году Саша Крейндлин выпустил свою дебютную (и пока что, к сожалению, единственную) театральную работу «Лодочник», по произведению Яблонской. Этот философский спектакль, напичканный звездами израильского театра и кино, слишком рано затерялся среди больших постановок театра «Гешер». В том же году Марат Пархомовский выпустил спектакль «С этим можно что-то сделать» по пьесе Одеда Лившица. В том же году Алексей Ташаев написал, поставил и сыграл главную роль в спектакле «Я – израильтянин». В 2015 году театр «Лестница», до этого успешно существовавший на «русской улице», в «малых пространствах», впервые сыграл на иврите в театре «Цавта» спектакль «Жди меня. Мама» по роману «Обещание на рассвете» Ромена Гари, который поставила Надя Гринберг. К этому списку еще можно добавить постановку Владимира Дзякевича «Что случилось в зоопарке?» по пьесе Олби, под крылом ашдодского театра «Ешь». И еще можно сказать о работе Леона Мороза, поставившего в этом году удивительный детский спектакль «Снежная сказка» в театре «Маленький».

Речь, безусловно идет о целом направлении. Уровень этих режиссеров не однороден, так же, как и качество этих спектаклей. Но что же  у них общего? Все они родились в СССР и приехали в Израиль детьми или подростками. Все являются носителями русского языка и русского культурного багажа. Все комфортно себя чувствуют в израильской культуре и понимают  всеособенности израильского театрального труда. Все ищут свой, уникальный театральный язык. Еще одна черта этих людей — феноменальная эрудиция. Они много прочли, увидели, обдумали.

Очень хотелось бы, чтобы у этих художников было много интересных постановок, чтобы они находили площадки и зрителей, бюджеты и темы. Возможно, именно из этого поколения  сформируется новый израильский театр. Театр, основанный не на отрицании (как это обычно бывает у «русских» режиссеров более старших поколений), а на синтезе, богатой русской театральной традиции и живого израильского слова, ритма, жеста. Именно израильский театр, отличающийся от любого другого. Театр, осмысливающий израильскую реальность, историю, культуру. Тот настоящий, театр, которого мы все ждем.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x