Ольга ЧерномысWP_Post Object ( [ID] => 27527 [post_author] => 203 [post_date] => 2017-03-30 11:57:50 [post_date_gmt] => 2017-03-30 08:57:50 [post_content] => [caption id="attachment_27540" align="alignnone" width="473"]Лиза Николайчук. Фото: домашний архив Лиза Николайчук. Фото: домашний архив[/caption] Мы сидим с Лизой Николайчук в здании Кнессета, перед комнатой, где через полчаса начнется заседание комиссии под руководством депутата Ксении Светловой.  Разговор пойдет о  том,  что должно измениться в израильском обществе по отношению к женщине и что еще нужно сделать для того, чтобы защитить самых слабых из них. Лиза – директор одного из девяти расположенных по всей стране  кризисных центров помощи женщинам, пострадавшим от сексуального насилия Maslan . Она руководит самым крупным центром – южным.  Разговаривать с ней непросто, потому что каждые несколько минут к ней подходят знакомые, начинаются возгласы радости и объятия, возникают мгновенные договоренности о чем-то. Лиза – быстрая, энергичная,  эмоциональная и видно, что дело, которым она занимается, полностью ее захватывает. - Конечно, я многих знаю в Кнессете, ведь я уже 15 лет руковожу этим центром, много лет работаю в комиссиях по нашей теме. Хотя, конечно, все случилось не сразу и не просто. Я приехала в 1994 году с тремя детьми, были очень трудные времена. Они и сейчас непростые, ведь я единственный русскоязычный директор подобного центра, и у меня нет столько связей и возможностей искать финансирование, сколько есть у тех, кто вырос в Израиле. И угрозы я получаю регулярно, иногда приходится заводить уголовные дела. Но, благодаря тому, что я говорю по-русски, 50% обратившихся к нам – русскоязычные.  А благодаря тому, что я по образованию психолог, наш центр помогает женщинам, пострадавшим не только от сексуального, но и от физического и психического насилия. Хотя, знаете, как правило, это все идет вместе. Как правило, если на женщину оказывается психическое давление, если ее бьют, то  сексуальное насилие само собой подразумевается. [caption id="attachment_27537" align="alignnone" width="442"]Лиза Николайчук. Фото: Кнессет Лиза Николайчук. Фото: Кнессет[/caption] - Психологическое насилие всегда порождает сексуальное? - Практически всегда.  Мы, женщины, хорошо знаем, что есть комплекс отношений. И если женщина постоянно страдает, если ее бьют, унижают  - то секса по согласию практически не происходит. Большинство женщин, которые обращаются по поводу физического насилия, в беседах в этом признаются. А ведь это очень унижает женщину и помощь тяжело оказывать. - К тому же, как я понимаю,  факт внутрисемейного сексуального насилия плохо доказуем? - Как правило, это не требует доказательств, достаточно слов женщины. Если она не хочет секса и не может сказать мужчине «нет» - мы считаем это изнасилованием. У нас больше 12 тысяч обращений в год. И только единицы из них идут в полицию. - Почему так? - Есть много причин, почему женщины молчат, и об этом сегодня будем говорить в комиссии у Ксении Светловой. Очень много в нашем обществе по этому поводу  стигм  и предрассудков: «Все русские – проститутки», «Она сама давала повод – так одевается, так себя ведет». Осуждение общества закрывает женщинам рот – если она рассказывает о том, что с ней произошло, начинают искать причину в ней. «А, может быть, она с десятью была../» Но ведь она могла быть с десятью, а одиннадцатому сказать «нет», и это будет изнасилование.  Потому что это только ее тело и только ее выбор. Общество в этом смысле безграмотно. У нас всегда прожектор направлен на женщину, она вроде жертва и в то же время всегда виновата в том, что ее изнасиловали. Но люди не понимают главного: женщина может хотеть секса, может одеваться так, как ей нравится. Но хотеть секса вовсе не означает хотеть насилия -  когда не спрашивают, когда берут как вещь. И мы боремся за то, чтобы привить в обществе понимание:  тело женщины или ребенка не может быть собственностью, что изнасилование – это не сексуальный акт, это желание унижать и властвовать.  А когда человек ищет, над кем властвовать, он ищет того, кто слабее – и поэтому это не имеет отношения к тому, насколько сексуально выглядит объект унижения. Это может быть женщина на инвалидной коляске, может быть ребенок. - У русскоязычных женщин эта проблема острее? - Русские женщины часто не жалуются, потому что они экономически бывают очень зависимы. От начальника, если все происходит на работе.  От мужчины, который привозит их в страну. Мне обидно, что наша русская улица ослаблена, во многом потому, что она плохо знает законы, не может хорошо изъясняться на иврите. Ведь в последние 6-7 лет много случаев, когда израильские мужчины едут в Россию, женятся, привозят женщин, как правило, очень зависимых от них. Недавний случай, который я знаю: женщина 28 лет, с  9-летним больным ребенком от первого брака. 58-летний израильтянин поехал в Молдавию, женился на ней, привез сюда. У них совместная девочка, которой два года. Он издевается над женой, а как только она пытается открыть рот, он ей говорит – я тебя выброшу, заберу ребенка. И страх лишиться этого ребенка, конечно, не дает ей говорить. - В таких трудных ситуациях - есть ли разница в поведении русскоязычных и женщин, рожденных в Израиле, знающих законы? - Практически никакой. Мы все женщины, мы одинаково реагируем.  Когда совершается насилие, когда нам плохо, мы реагируем как кошка, которая видит едущую на нее машину – застываем, кричим без голоса. Мы редко можем ответить. Мы умны потом, когда это уже произошло. Так устроена наша психика, так ведем себя я, вы, женщина, которую изнасиловал ее учитель, отец или дядя. Есть отдельная, тяжелая тема, когда сексуальное насилие становится орудием мести. [caption id="attachment_27538" align="alignnone" width="438"]В Кнессете. Фото: домашний архив В Кнессете. Фото: домашний архив[/caption] - Давайте поговорим о том, как и что происходит в тот момент, когда женщина решается к вам обратиться? О чем вы ее спрашиваете, и вообще кто ей отвечает? - Чаще всего сначала она звонит нам. Есть телефон доверия – 1202 по всей стране, именно нашего центра на юге – 086421313. Поскольку мы негосударственная организация, она может не говорить свои настоящие имя и фамилию, она сама выбирает, как назваться. Мы не записываем никаких данных. Да и вообще мы не осуждаем и не задаем вопросов. Ей отвечает специально обученный человек. - Кто эти люди, кто их готовит? - У нас в центре 30 специалистов и еще есть 300 добровольцев по всему югу, говорящих на восьми языках. Все они, включая добровольцев, проходят очень серьезную подготовку. Просто для того, чтобы снять трубку и ответить, человек должен пройти для начала 8-месячные курсы подготовки.  Этот курс проходит так: первые 4 часа учеба, лекция специалиста, а вторая часть занятия – психологическая практика, которая нужна для переработки полученной информации. Я сама веду этот курс, и я должна убедиться, способна ли женщина к высокому уровню эмпатии, может ли она абстрагироваться от своей собственной жизни. Каждый из добровольцев получает знания о том, что такое психологическое насилие, как оно работает. После этого какое-то время новенький отвечает на звонки вместе с более опытным сотрудником. И всегда, если доброволец видит, что ситуация сложная, что он не знает, как ответить и что сделать, он передает звонок профессиональным сотрудникам. - А как с языковыми барьерами? - Если звонит женщина и говорит, например, что хочет поговорить по-русски, она просто оставляет телефон и ей перезванивает русскоязычный сотрудник, причем только тогда, когда она нам это разрешает. Мы никогда не используем номер телефона для других целей. Если, конечно, речь не идет о ситуации, когда мы обязаны сообщить в официальные службы – например, о насилии над несовершеннолетними. - Вы предупреждаете об этом? - Да, конечно. И мы предупреждаем -  если она готова рассказывать о подобном случае через нас, мы можем сделать это очень осторожно, чтобы не подвергать ее опасности. Но если она знает, например, что ее муж насилует ее ребенка, и молчит, она становится соучастницей преступления. - Ну с детьми понятно, но если вы узнаете, что насилие, совершаемое против женщины, входит в криминальную область и представляет угрозу ее жизни. Можете ли вы обратиться в полицию? - Нет, это только ее выбор. Это бывает очень больно и обидно, часто мне хочется кричать: «Ты заслуживаешь лучшего!», но я не имею на это право. Мы вообще не говорим женщине, что делать. Мы даем варианты, а она должна выбрать. Ведь насилие – когда ты отдаешь кому-то контроль над собой, и ты сама должна принять решение, хочешь ли ты его вернуть. - А насколько часто и каким образом вмешивается государство в случаи внутрисемейного насилия? Есть ли законы, скажем, запрещающие мужу, совершившему насилие, приближаться к жене? - Такого запрета нет, но государство может вмешаться моментально. И полиция в этом смысле себя подстраховывает, ведь  в Израиле каждый год от рук мужей, партнеров погибает 25-30 женщин!  Но, к сожалению, очень часто я выслушиваю женщину и говорю: «Не надо идти в полицию. Очень жаль, что мы не можем наказать этого подлеца, но я знаю, что твое слово будет слабее  его слова, ты переживешь еще очень тяжелый процесс. А того удовлетворения, которого ты ищешь, ты не получишь, давай лучше поищем другой способ».  Такое бывает, если у мужчины большая семья, связи в Израиле, а она здесь одна. И я хорошо понимаю, что его семья может стереть ее в порошок. - И что же вы говорите женщинам? Как происходит работа с ней? - Во-первых, мы приглашаем на встречу. Нам нужно собрать этот пазл из разнообразных проблем, с которыми она сталкивается. Возможно, ей не хватает знаний, она не знает куда обратиться, не знает своих прав. Тогда мы даем ей все контакты, оказываем первую юридическую помощь. Если она хочет взять адвоката, мы помогаем найти, если у нее нет денег, отправляем в организацию, где работают бесплатные адвокаты. Иногда женщине надо просто выговориться, ей страшно, она одна. В социальные службы она идти боится, потому что там  будут записаны данные, открыто дело. - Боится, что соцслужба детей может забрать? - Этот страх один из самых больших. Вообще, дети сегодня при конфликте  становятся разменной картой. И очень часто адвокаты настраивают женщин солгать при разводе,  например, сказать, что отец насиловал или бил детей. На мой взгляд, при этом женщины становятся соучастницами преступления. Потому что если ты внушаешь дочери, что папа ее изнасиловал, она начинает чувствовать себя так же, как если бы его изнасиловали на самом деле. Это цена получения денег. Я как психолог, хорошо понимаю последствия и для меня это очень больная тема. - Неужели такое в самом деле бывает? - И в последнее время все чаще. - Есть ли у вас внутренняя статистика, из каких семей, из каких социальных слоев чаще всего обращаются женщины? Есть ли группы риска в смысле насилия? - Нет, насилие есть во всех слоях и во всех общинах. Приходят и замужние, и одиночки, и молодые, и не очень, русскоговорящие, ивритоговорящие, марокканцы, все. Из религиозных семей очень много обращаются, причем сложность там в том, что практически никогда они не идут в полицию. Мы помогаем им всем, и моя главная боль – изменить общество. Я люблю Израиль, мне очень хочется, чтобы у нас не было таких проблем и чтобы отношение к насилию, в том числе в семье, было другим. Чтобы людям не  были смешны шуточки и анекдоты на тему сексуального насилия, чтобы никогда женщина не говорила про другую женщину: «Она сама виновата». И чтобы не было спроса на проституцию, потому что именно мужчины, покупающие секс за деньги, поддерживают отношение к женщине как к товару. Именно их и надо наказывать, и очень жестко. [post_title] => Лиза Николайчук: "Она сама должна принять решение". [post_excerpt] => "У нас всегда прожектор направлен на женщину, она вроде жертва и в то же время всегда виновата в том, что ее изнасиловали. Женщины из России часто не жалуются, потому что они экономически бывают очень зависимы. От начальника, если все происходит на работе. От мужчины, который привозит их в страну..." Лиза Николайчук, директор центра помощи женщинам, пострадавшим от сексуального насилия, - о жертвах и виновниках. [post_status] => publish [comment_status] => open [ping_status] => open [post_password] => [post_name] => ni-ne-vinovata [to_ping] => [pinged] => [post_modified] => 2017-03-30 12:02:20 [post_modified_gmt] => 2017-03-30 09:02:20 [post_content_filtered] => [post_parent] => 0 [guid] => http://relevantinfo.co.il/?p=27527 [menu_order] => 0 [post_type] => post [post_mime_type] => [comment_count] => 0 [filter] => raw )
Главная > ваши права, Новые публикации, Социальные вопросы, тема, Топ-тексты > Лиза Николайчук: «Она сама должна принять решение».

Лиза Николайчук: «Она сама должна принять решение».

"У нас всегда прожектор направлен на женщину, она вроде жертва и в то же время всегда виновата в том, что ее изнасиловали. Женщины из России часто не жалуются, потому что они экономически бывают очень зависимы. От начальника, если все происходит на работе. От мужчины, который привозит их в страну..." Лиза Николайчук, директор центра помощи женщинам, пострадавшим от сексуального насилия, - о жертвах и виновниках.

Ольга Черномыс // 30/03 // ваши права, Новые публикации, Социальные вопросы, тема, Топ-тексты
Лиза Николайчук. Фото: домашний архив

Лиза Николайчук. Фото: домашний архив

Мы сидим с Лизой Николайчук в здании Кнессета, перед комнатой, где через полчаса начнется заседание комиссии под руководством депутата Ксении Светловой.  Разговор пойдет о  том,  что должно измениться в израильском обществе по отношению к женщине и что еще нужно сделать для того, чтобы защитить самых слабых из них. Лиза – директор одного из девяти расположенных по всей стране  кризисных центров помощи женщинам, пострадавшим от сексуального насилия Maslan . Она руководит самым крупным центром – южным.  Разговаривать с ней непросто, потому что каждые несколько минут к ней подходят знакомые, начинаются возгласы радости и объятия, возникают мгновенные договоренности о чем-то. Лиза – быстрая, энергичная,  эмоциональная и видно, что дело, которым она занимается, полностью ее захватывает.

— Конечно, я многих знаю в Кнессете, ведь я уже 15 лет руковожу этим центром, много лет работаю в комиссиях по нашей теме. Хотя, конечно, все случилось не сразу и не просто. Я приехала в 1994 году с тремя детьми, были очень трудные времена. Они и сейчас непростые, ведь я единственный русскоязычный директор подобного центра, и у меня нет столько связей и возможностей искать финансирование, сколько есть у тех, кто вырос в Израиле. И угрозы я получаю регулярно, иногда приходится заводить уголовные дела. Но, благодаря тому, что я говорю по-русски, 50% обратившихся к нам – русскоязычные.  А благодаря тому, что я по образованию психолог, наш центр помогает женщинам, пострадавшим не только от сексуального, но и от физического и психического насилия. Хотя, знаете, как правило, это все идет вместе. Как правило, если на женщину оказывается психическое давление, если ее бьют, то  сексуальное насилие само собой подразумевается.

Лиза Николайчук. Фото: Кнессет

Лиза Николайчук. Фото: Кнессет

— Психологическое насилие всегда порождает сексуальное?

— Практически всегда.  Мы, женщины, хорошо знаем, что есть комплекс отношений. И если женщина постоянно страдает, если ее бьют, унижают  — то секса по согласию практически не происходит. Большинство женщин, которые обращаются по поводу физического насилия, в беседах в этом признаются. А ведь это очень унижает женщину и помощь тяжело оказывать.

— К тому же, как я понимаю,  факт внутрисемейного сексуального насилия плохо доказуем?

— Как правило, это не требует доказательств, достаточно слов женщины. Если она не хочет секса и не может сказать мужчине «нет» — мы считаем это изнасилованием. У нас больше 12 тысяч обращений в год. И только единицы из них идут в полицию.

— Почему так?

— Есть много причин, почему женщины молчат, и об этом сегодня будем говорить в комиссии у Ксении Светловой. Очень много в нашем обществе по этому поводу  стигм  и предрассудков: «Все русские – проститутки», «Она сама давала повод – так одевается, так себя ведет». Осуждение общества закрывает женщинам рот – если она рассказывает о том, что с ней произошло, начинают искать причину в ней. «А, может быть, она с десятью была../» Но ведь она могла быть с десятью, а одиннадцатому сказать «нет», и это будет изнасилование.  Потому что это только ее тело и только ее выбор. Общество в этом смысле безграмотно. У нас всегда прожектор направлен на женщину, она вроде жертва и в то же время всегда виновата в том, что ее изнасиловали. Но люди не понимают главного: женщина может хотеть секса, может одеваться так, как ей нравится. Но хотеть секса вовсе не означает хотеть насилия —  когда не спрашивают, когда берут как вещь. И мы боремся за то, чтобы привить в обществе понимание:  тело женщины или ребенка не может быть собственностью, что изнасилование – это не сексуальный акт, это желание унижать и властвовать.  А когда человек ищет, над кем властвовать, он ищет того, кто слабее – и поэтому это не имеет отношения к тому, насколько сексуально выглядит объект унижения. Это может быть женщина на инвалидной коляске, может быть ребенок.

— У русскоязычных женщин эта проблема острее?

— Русские женщины часто не жалуются, потому что они экономически бывают очень зависимы. От начальника, если все происходит на работе.  От мужчины, который привозит их в страну. Мне обидно, что наша русская улица ослаблена, во многом потому, что она плохо знает законы, не может хорошо изъясняться на иврите. Ведь в последние 6-7 лет много случаев, когда израильские мужчины едут в Россию, женятся, привозят женщин, как правило, очень зависимых от них. Недавний случай, который я знаю: женщина 28 лет, с  9-летним больным ребенком от первого брака. 58-летний израильтянин поехал в Молдавию, женился на ней, привез сюда. У них совместная девочка, которой два года. Он издевается над женой, а как только она пытается открыть рот, он ей говорит – я тебя выброшу, заберу ребенка. И страх лишиться этого ребенка, конечно, не дает ей говорить.

— В таких трудных ситуациях — есть ли разница в поведении русскоязычных и женщин, рожденных в Израиле, знающих законы?

— Практически никакой. Мы все женщины, мы одинаково реагируем.  Когда совершается насилие, когда нам плохо, мы реагируем как кошка, которая видит едущую на нее машину – застываем, кричим без голоса. Мы редко можем ответить. Мы умны потом, когда это уже произошло. Так устроена наша психика, так ведем себя я, вы, женщина, которую изнасиловал ее учитель, отец или дядя. Есть отдельная, тяжелая тема, когда сексуальное насилие становится орудием мести.

В Кнессете. Фото: домашний архив

В Кнессете. Фото: домашний архив

— Давайте поговорим о том, как и что происходит в тот момент, когда женщина решается к вам обратиться? О чем вы ее спрашиваете, и вообще кто ей отвечает?

— Чаще всего сначала она звонит нам. Есть телефон доверия – 1202 по всей стране, именно нашего центра на юге – 086421313. Поскольку мы негосударственная организация, она может не говорить свои настоящие имя и фамилию, она сама выбирает, как назваться. Мы не записываем никаких данных. Да и вообще мы не осуждаем и не задаем вопросов. Ей отвечает специально обученный человек.

— Кто эти люди, кто их готовит?

— У нас в центре 30 специалистов и еще есть 300 добровольцев по всему югу, говорящих на восьми языках. Все они, включая добровольцев, проходят очень серьезную подготовку. Просто для того, чтобы снять трубку и ответить, человек должен пройти для начала 8-месячные курсы подготовки.  Этот курс проходит так: первые 4 часа учеба, лекция специалиста, а вторая часть занятия – психологическая практика, которая нужна для переработки полученной информации. Я сама веду этот курс, и я должна убедиться, способна ли женщина к высокому уровню эмпатии, может ли она абстрагироваться от своей собственной жизни. Каждый из добровольцев получает знания о том, что такое психологическое насилие, как оно работает. После этого какое-то время новенький отвечает на звонки вместе с более опытным сотрудником. И всегда, если доброволец видит, что ситуация сложная, что он не знает, как ответить и что сделать, он передает звонок профессиональным сотрудникам.

— А как с языковыми барьерами?

— Если звонит женщина и говорит, например, что хочет поговорить по-русски, она просто оставляет телефон и ей перезванивает русскоязычный сотрудник, причем только тогда, когда она нам это разрешает. Мы никогда не используем номер телефона для других целей. Если, конечно, речь не идет о ситуации, когда мы обязаны сообщить в официальные службы – например, о насилии над несовершеннолетними.

— Вы предупреждаете об этом?

— Да, конечно. И мы предупреждаем —  если она готова рассказывать о подобном случае через нас, мы можем сделать это очень осторожно, чтобы не подвергать ее опасности. Но если она знает, например, что ее муж насилует ее ребенка, и молчит, она становится соучастницей преступления.

— Ну с детьми понятно, но если вы узнаете, что насилие, совершаемое против женщины, входит в криминальную область и представляет угрозу ее жизни. Можете ли вы обратиться в полицию?

— Нет, это только ее выбор. Это бывает очень больно и обидно, часто мне хочется кричать: «Ты заслуживаешь лучшего!», но я не имею на это право. Мы вообще не говорим женщине, что делать. Мы даем варианты, а она должна выбрать. Ведь насилие – когда ты отдаешь кому-то контроль над собой, и ты сама должна принять решение, хочешь ли ты его вернуть.

— А насколько часто и каким образом вмешивается государство в случаи внутрисемейного насилия? Есть ли законы, скажем, запрещающие мужу, совершившему насилие, приближаться к жене?

— Такого запрета нет, но государство может вмешаться моментально. И полиция в этом смысле себя подстраховывает, ведь  в Израиле каждый год от рук мужей, партнеров погибает 25-30 женщин!  Но, к сожалению, очень часто я выслушиваю женщину и говорю: «Не надо идти в полицию. Очень жаль, что мы не можем наказать этого подлеца, но я знаю, что твое слово будет слабее  его слова, ты переживешь еще очень тяжелый процесс. А того удовлетворения, которого ты ищешь, ты не получишь, давай лучше поищем другой способ».  Такое бывает, если у мужчины большая семья, связи в Израиле, а она здесь одна. И я хорошо понимаю, что его семья может стереть ее в порошок.

— И что же вы говорите женщинам? Как происходит работа с ней?

— Во-первых, мы приглашаем на встречу. Нам нужно собрать этот пазл из разнообразных проблем, с которыми она сталкивается. Возможно, ей не хватает знаний, она не знает куда обратиться, не знает своих прав. Тогда мы даем ей все контакты, оказываем первую юридическую помощь. Если она хочет взять адвоката, мы помогаем найти, если у нее нет денег, отправляем в организацию, где работают бесплатные адвокаты. Иногда женщине надо просто выговориться, ей страшно, она одна. В социальные службы она идти боится, потому что там  будут записаны данные, открыто дело.

— Боится, что соцслужба детей может забрать?

— Этот страх один из самых больших. Вообще, дети сегодня при конфликте  становятся разменной картой. И очень часто адвокаты настраивают женщин солгать при разводе,  например, сказать, что отец насиловал или бил детей. На мой взгляд, при этом женщины становятся соучастницами преступления. Потому что если ты внушаешь дочери, что папа ее изнасиловал, она начинает чувствовать себя так же, как если бы его изнасиловали на самом деле. Это цена получения денег. Я как психолог, хорошо понимаю последствия и для меня это очень больная тема.

— Неужели такое в самом деле бывает?

— И в последнее время все чаще.

— Есть ли у вас внутренняя статистика, из каких семей, из каких социальных слоев чаще всего обращаются женщины? Есть ли группы риска в смысле насилия?

— Нет, насилие есть во всех слоях и во всех общинах. Приходят и замужние, и одиночки, и молодые, и не очень, русскоговорящие, ивритоговорящие, марокканцы, все. Из религиозных семей очень много обращаются, причем сложность там в том, что практически никогда они не идут в полицию. Мы помогаем им всем, и моя главная боль – изменить общество. Я люблю Израиль, мне очень хочется, чтобы у нас не было таких проблем и чтобы отношение к насилию, в том числе в семье, было другим. Чтобы людям не  были смешны шуточки и анекдоты на тему сексуального насилия, чтобы никогда женщина не говорила про другую женщину: «Она сама виновата». И чтобы не было спроса на проституцию, потому что именно мужчины, покупающие секс за деньги, поддерживают отношение к женщине как к товару. Именно их и надо наказывать, и очень жестко.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Теги: ,

МЕСТО ДЛЯ ВАШЕЙ РЕКЛАМЫ
  • Свежие записи

  • Архивы