Гражданин мира

Фоото: Lorie Shaull, flickr.com

Выборы во Франции: ликовать рано

Макрон открыто заявляет о том, что иммиграция – это, безусловно, плюс для общества и экономики. В царствующем политическом климате растущей ксенофобии и антиммигрантской истерии, решение отстаивать такую позицию заслуживает уважения. В то время как британский премьер-министр Мэй  обещает возврат Великобритании к бывшей имперской мощи, Путин насилием защищает так называемый «русский мир», а Трамп трубит о восстановлении великой Америки, Макрон решительно отклоняет постимперскую ностальгию.

Победа Макрона на прошедших президентских выборах вызвала коллективный вздох облегчения по всему миру. Несмотря на низкое доверие к политическим партиям и высокую неявку, французские избиратели всех политических цветов сумели выступить единым фронтом против волны реакционного популизма. Эффект домино, которого так опасались многие политологи, миновал Францию, что дает повод смотреть на будущее Европы с чуть большим оптимизмом.

Вообще, эти президентские выборы представляют собой некий разлом новейшей политической истории страны. В первый раз в послевоенной Франции все кандидаты от партий, которые делили власть между собой последние полвека, с треском провалили первый тур. Крайняя непопулярность традиционных политиков привела к тому, что все без исключения кандидаты позиционировали себя ярыми оппонентами истеблишмента, при этом каждый по-своему обещал возврат Франции к своим исконным республиканским ценностям. В итоге президентом стал 39-летний Макрон, который, несмотря на поддержку политического истеблишмента среди правых и левых, ранее никогда не выбирался на какую-либо должность.

Фото: flickr.com

Дилемма избирателей

Политологи обычно подчеркивают: проклятие президентской системы заключается в том, что избирателям приходится часто голосовать не по убеждениям, а по расчету. Так называемый «vote utile» (когда избиратель голосует за того кандидата, который имеет наилучшие шансы пробиться во второй тур), на этот раз превратился в настоящую головную боль для французов. При очень равном раскладе сил, люди судорожно следили за последними опросами и ломали себе голову над тем, кому отдать голос. Второй тур между кандидатами от ультралевых и ультраправых отпугивал одну часть электората, тогда как вариант с финальной гонкой между ультраправой Ле Пен и сильно поправевшим консерватором Филлоном внушал ужас второй половине электората. Многие французские избиратели колебались до самой последней минуты и в итоге проголосовали по прагматическим, а не идеологическим соображениям.

Опросы после второго тура показывают, что 43% тех, кто проголосовал за Макрона, сделали это, чтобы не допустить прихода к власти националистов, и всего лишь 24 процента отдали свой голос в поддержку его политической программы. Тут можно в какой-то степени провести параллель с Хиллари Клинтон, за которую многие американцы голосовали не из-за личной симпатии, а понимая, что альтернатива в лице Дональда Трампа угрожает демократическим институтам США. В отличие от американцев, французы сумели отбросить свои разногласия и сплотиться против общей угрозы

Макрон – глоток свежего воздуха?

Новоизбранный Макрон по-прежнему загадка для многих избирателей. Бывший министр экономики при Олланде, который ушел в отставку после 6 месяцев работы из-за разногласий с правительством. Социалист в молодости, который ушел из партии, при этом сумев заполучить поддержку почти всех своих бывших однопартийцев. Самопровозглашённый борец с «закаменевшей»   французской элитой, который при этом сам учился с ними бок о бок в тех же элитных учебных заведениях. Молодой и красноречивый Макрон выдает себя за кандидата молодежи и нового поколения открытых и многонациональных французов, что удается ему с переменным успехом. Во время предвыборной кампании Макрон вызвал бурю негодования среди юного электората, когда он, выступая на радио, заявил, что предпочитает чтобы молодые ребята работали водителями Uber, а не продавали наркоту по углам. Безработица среди молодежи, особенно в рабочих пригородах, по-прежнему на очень высоком уровне, но предложения Макрон по либерализации рабочего рынка зачастую воспринимаются как попытка демонтажа французской социальной системы, которая гарантировала высокий уровень социальной защиты для послевоенного поколения французов. Жан-Люк Меланшон, троцкист в молодости, продукт мая 1968 года и кандидат от ультралевых, сумел переманить значительную часть молодежи и выходцев из семей мигрантов на свою сторону, описывая Макрона как кандидата мира финансовых спекулянтов и крупных банкиров.

Момент истины для Франции

Несмотря на всю размытость своей политической программы, Макрон сильно отличается от других европейских политиков своей безоговорочной поддержкой открытой Европы и отказа от возврата к национализму и протекционизму. Он не заигрывает с реакционными силами, не пытается перенять риторику ультраправых, как многие европейские лидеры в других странах.

Макрон открыто заявляет о том, что иммиграция – это, безусловно, плюс для общества и экономики. В царствующем политическом климате растущей ксенофобии и антиммигрантской истерии, решение отстаивать такую позицию заслуживает уважения. В то время как британский премьер-министр Мэй  обещает возврат Великобритании к бывшей имперской мощи, Путин насилием защищает так называемый «русский мир», а Трамп трубит о восстановлении великой Америки, Макрон решительно отклоняет постимперскую ностальгию.

Фото: Lorie Shaull, flickr.com

Более того, Макрон — единственный из кандидатов, кто охарактеризовал колониализм как «преступление против человечества», чем вызвал бурю протеста среди правого и ультраправого электората. Отказ впадать в ностальгию о великом прошлом является довольно смелым и не конвенциональным поступком во французской политике. Ведь и крайне левые и крайне правые кандидаты радужно воспевают достижения французской республики – хоть и по разным причинам – не упоминая ее более темные главы.  Той исконной Франции без мигрантов, о которой не смолкая бредит Ле Пен, никогда не  существовало ровно так же, как и той социалистической и эгалитарной Франция прошлого века, о которой мечтает Меланшон.

Не стоит рассчитывать, что победа Макрона над Марин Ле Пен окончательно остановит рост националистических сил, шлейф которых тянется от Индии до США. То, что открыто фашистская партия, променявшая кондовый антисемитизм на более «современную»  исламофобию получила рекордные 35 процентов голосов, на дает повод для ликования. Уже на следующий день после выборов Марин Ле Пен объявила о «ребрендиге»  Национального Фронта, так что опасность победы ультраправых в новой оболочке в недалеком будущем по-прежнему актуальна. У Макрона есть предельно маленький запас доверия, который он должен использовать для того чтобы доказать, что он не очередной системный политик, а реально готов провести серьезные реформы не только во благо большого бизнеса, но и для обычных граждан.

То, что четверть избирателей отказалось участвовать в выборах, —  симптом растущей апатии и разочарованности в существующих французских партиях. Заручившись поддержкой своего идеологического оппонента и бывшего министра экономики Греции, Яниса Варуфакиса, Макрон имеет возможность выстроить широкую коалицию поддержки от левых до умеренно правых. Приход Макрона к власти стало началом переформатирования всей французской политической системы, в процессе которого традиционное деление на правых и левых перестает быть актуальным. Макрону предстоит попытаться выстроить парламентское большинство за счет своего молодого движения и большой коалиции. Многое стоит на кону, и остаётся надеяться, что Франция сможет дать пример остальному демократическому миру того, как эффективно бороться с опасным откатом к национализму, реваншизму и изоляции.

 

Автор — научный сотрудник Международного Центра по Развитию Миграционной Политики (ICMPD) 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x