Ольга БакушинскаяWP_Post Object ( [ID] => 26630 [post_author] => 203 [post_date] => 2017-02-21 09:01:19 [post_date_gmt] => 2017-02-21 07:01:19 [post_content] => [caption id="attachment_26654" align="alignnone" width="487"]Полина Ехилевская. Фото: семейный архив Полина Ехилевская. Фото: семейный архив[/caption] Полина Ехилевская всего три года в стране, но уже преподает иврит новым репатриантам в тель-авивской школе "Шевах Мофет". Обычно этот путь занимает гораздо больше времени.  На восторги Полина отвечает, что у нее все получается случайно и само собой.  И она, конечно, скромничает, потому что везение бывает, но неподготовленное везение - почти никогда.  Полина - мама ребенка «четвертого поколения»,  тех, кто не имеет право получить гражданство, приезжает вместе с родителями по гуманитарной визе и должен проходить процедуру натурализации. К сожалению, процедура эта не проста, прежде всего тем, что судьба человека зависит не от правил, а от настроения конкретного сотрудника, принимающего решение.  Некоторым таким историям уже лет по двадцать . Когда группа новых репатриантов решила наконец  добиться четких правил для своих детей, Полина вошла в ядро инициативной группы, которая  подготовила истории пострадавших и сделала доклад на комиссии Кнессета. Чем это закончится, пока неизвестно, но Полина не собирается останавливаться. -Полина, ты любишь повторять, что работать можешь только с детьми. Ты всегда знала, что тебя ждет педагогика, с моей точки зрения, героическая и ужасная профессия?  -Нет, я собиралась стать знаменитой актрисой и поступала в театральный. Не поступила, надо было где-то «пересидеть» год.  Где обычно работают неудавшиеся актерки? Гримером, билетером… Но я же в театр собиралась только примадонной, поэтому решила пойти совсем в другую область.  И тут мой взгляд упал на обычный питерский детский дом, куда меня охотно взяли нянечкой, потому что рук не хватало.  И через полгода я поняла, что ни в какой театр я не хочу. Хочу работать с детьми.  Моя работа оказалась и работой, и хобби. Я не собираю марки и не лазаю по скалам, у меня нет других увлечений. -Представляешь, у меня тоже, кроме журналистики. Наверное, нам повезло. И как развивалась твоя карьера в детском доме?  -Я уже сказала, что рук не хватало, поэтому я очень быстро выросла до воспитателя группы самых старших, семилетних детей. Тогда-то я получила главный приз за хорошую работу, стала в семнадцать лет мамой семилетней девочки. -Как это возможно?  -Я стала с Лесей дружить, брать ее в гости на выходные или погулять после работы. И однажды утром в понедельник она сказала: «Мама, я больше не пойду обратно в детский дом». Удочерить и даже  взять над ней опеку я не могла. Мне дали разрешение забирать ее на каникулы, но поскольку я работала в системе, по негласной  договоренности она у меня просто жила и жила, и я ее вырастила. Сейчас у меня очень взрослая дочь и очаровательный одиннадцатилетний внук. [caption id="attachment_26678" align="alignnone" width="457"]Фото: семейный архив Фото: семейный архив[/caption] -Потом у тебя родился свой сын, ты закончила свое педагогическое образование. Что дальше было?  -Оооо, во время учебы я работала в одном из первых негосударственных приютов для подростков, имеющих проблемы с криминалом. Это было совершенно потрясающе и наполненно. Ты ходишь по классу и что-то докладываешь про родительный падеж. Перед тобой сидят дети, сопят носами и пытаются вникнуть. Стараются, а ты знаешь, что еще вчера они жили на улице и видели такое, что тебе и не снилось. Мы получали их в состоянии диких зверят, и вдруг они начинали  интересоваться какими-то падежами. Это же до слез. -И привыкать не потребовалось? Как ты с ними справлялась?  -Конечно, когда я в первый раз осталась на дежурстве, они разнесли приют.  Но, в конце концов, свою работу в приюте я завершала директором заведения. И я так выглядела, что когда приезжали зарубежные делегации и раздавали детям конфеты, а взрослым сигареты, мне всегда давали конфету. -А специальность у тебя русский язык и литература? -Да, но почти всю жизнь я преподаю английский. Сейчас иврит. [caption id="attachment_26657" align="alignnone" width="381"]Фото: семейный архив Фото: семейный архив[/caption] -Про этот твой великий успех мы еще поговорим. Сначала - как ты приехала.  -Вот так я работала сначала с трудными детьми, потом с одаренными детьми, кстати, работа с ними очень похожа, переехала в Москву, где снова преподавала и работала на кафедре иудаики. В Израиль я приехала совершенно осознанно, любила эту страну,  мечтала в ней жить.  И младший сын твердил постоянно: «Мама, мне страшно, давай уедем».  Нет, у него все было хорошо, учился в прекрасной школе, у него были прекрасные друзья, просто он хорошо понимал, что происходит вокруг. Кроме того, он всегда считал себя евреем и никем иным.  Поворотной точкой для меня стал Закон Димы Яковлева, тема сирот мне близка... Мы уехали, хотя было трудно, потому что двое старших детей остались там, сын в девятнадцать лет начал самостоятельную жизнь. -Полина, у меня есть четкое убеждение, что ты гордость нашей алии. Не спорь. Я раньше о таком не слышала – через два года после репатриации ты стала работать учителем в школе. Да еще какой – Шевах Мофет! -В эту школу поступил учиться мой сын, я познакомилась с педагогами, и мы даже вели теоретические разговоры, что неплохо бы мне когда-нибудь там работать. И вдруг мне звонит учительница моего сына и говорит: «Быстро приходи, нам нужен учитель!» -Замечу, учитель иврита.  -Да, но все-таки в ульпане. Хотя я была в ужасе. Я умела преподавать языки, но не иврит. Я очень стараюсь, и сейчас у меня есть ощущение, что получается.  Моя главная задача облегчить детям непростой путь эмиграции. Он для взрослого часто непосилен, что говорить о подростке. Я еще раз убедилась, насколько они беззащитны и ранимы.  Их родителям тяжело, необходимо решать миллион вопросов, кормить и одевать этих детей. Они иногда не не успевают задуматься,  что детей вырвали как морковку из грядки и поместили в совершенно незнакомую среду на фоне переживаний задерганных родителей. -Твой замечательный младший сын (ты не скажешь, а я скажу, что  он входит в десять процентов лучших юных программистов Израиля) получил премию Тель-Авивской мэрии за успехи в учебе и, еще не закончив школу, начал работать в известной компьютерной фирме.  Так вот, твой замечательный сын - так называемое «четвертое поколение», правнук еврея, и ему еще только предстоит получить гражданство.  Как вы переживали эту проблему три года?  -Я волновалась, что для него это будет страшным ударом, но он очень спокойно отреагировал: «Мы с Богом как-нибудь разберемся, кто еврей, а кто нет». В любой стране своя бюрократия, хотя не буду говорить, что я не переживаю, как это все пройдет, как наши дети получат или не получат гражданство.  Три года я живу с мыслью: «А если со мной что-то случится, а он на птичьих правах?»  Я очень надеюсь, что мы, родители четвертого поколения, вместе сможем пробить эту стенку, не только для наших детей, но для всех бедолаг, которые оказались в подобной ситуации. [caption id="attachment_26659" align="alignnone" width="467"]Группа новых репатрианток в Кнессете. Фото: фейсбук Группа новых репатрианток в Кнессете. Фото: фейсбук[/caption] -Народ у нас не очень добрый, но когда мы стали заниматься этой проблемой и даже сходили с ней в Кнессет, для меня было некоторым открытием, что ужасные комментарии прозвучали не только в наш адрес, но и в адрес наших детей. Для меня это болезненно, а для тебя?  -Как ни странно - нет. Мы все - выходцы из бывшего Советского Союза, и все впитали, что общественное выше личного и что жизнь каждого человека не значит ничего сама по себе.  Мне безумно жалко этих людей, и тех, кто остался там, и тех, кто выехал, но ментально остался в Советском Союзе.  Так калечили народ, что выбили даже базовые вещи, такие, как любовь  к детям. -Ты можешь сказать, что нашла себя в Израиле? Свое место?  -Я уже привыкла, что моя судьба - дама со своеобразным юмором. В одном я уверена точно – я буду работать с детьми. Я не могу и мне неинтересно делать что-то другое.  Могу признаться, что у меня есть мечта на будущее – работать в интернате.  Надеюсь когда-то реализовать.   [post_title] => Полина Ехилевская: "Детей вырвали, как морковку из грядки" [post_excerpt] => Когда группа новых репатриантов решила наконец добиться четких правил для своих детей - представителей так называемого "четвертого поколения", учитель Полина Ехилевская, не так давно приехавшая в Израиль, вошла в ядро инициативной группы, которая подготовила истории пострадавших и сделала доклад на комиссии Кнессета. Чем это закончится, пока неизвестно, но Полина не собирается останавливаться. А еще она помогает детям новой алии. "Родители ведь не успевают задуматься, что детей вырвали как морковку из грядки и поместили в совершенно незнакомую среду". [post_status] => publish [comment_status] => open [ping_status] => open [post_password] => [post_name] => interview-march [to_ping] => [pinged] => [post_modified] => 2017-03-28 16:54:33 [post_modified_gmt] => 2017-03-28 13:54:33 [post_content_filtered] => [post_parent] => 0 [guid] => http://relevantinfo.co.il/?p=26630 [menu_order] => 0 [post_type] => post [post_mime_type] => [comment_count] => 0 [filter] => raw )
Главная > 8 марта, ваши права, Мнения, Новые публикации, Родительский день, Социальные вопросы, тема, Топ-тексты > Полина Ехилевская: «Детей вырвали, как морковку из грядки»

Полина Ехилевская: «Детей вырвали, как морковку из грядки»

Когда группа новых репатриантов решила наконец добиться четких правил для своих детей - представителей так называемого "четвертого поколения", учитель Полина Ехилевская, не так давно приехавшая в Израиль, вошла в ядро инициативной группы, которая подготовила истории пострадавших и сделала доклад на комиссии Кнессета. Чем это закончится, пока неизвестно, но Полина не собирается останавливаться. А еще она помогает детям новой алии. "Родители ведь не успевают задуматься, что детей вырвали как морковку из грядки и поместили в совершенно незнакомую среду".

Ольга Бакушинская // 21/02 // 8 марта, ваши права, Мнения, Новые публикации, Родительский день, Социальные вопросы, тема, Топ-тексты
Полина Ехилевская. Фото: семейный архив

Полина Ехилевская. Фото: семейный архив

Полина Ехилевская всего три года в стране, но уже преподает иврит новым репатриантам в тель-авивской школе «Шевах Мофет». Обычно этот путь занимает гораздо больше времени.  На восторги Полина отвечает, что у нее все получается случайно и само собой.  И она, конечно, скромничает, потому что везение бывает, но неподготовленное везение — почти никогда.  Полина — мама ребенка «четвертого поколения»,  тех, кто не имеет право получить гражданство, приезжает вместе с родителями по гуманитарной визе и должен проходить процедуру натурализации. К сожалению, процедура эта не проста, прежде всего тем, что судьба человека зависит не от правил, а от настроения конкретного сотрудника, принимающего решение.  Некоторым таким историям уже лет по двадцать . Когда группа новых репатриантов решила наконец  добиться четких правил для своих детей, Полина вошла в ядро инициативной группы, которая  подготовила истории пострадавших и сделала доклад на комиссии Кнессета. Чем это закончится, пока неизвестно, но Полина не собирается останавливаться.

-Полина, ты любишь повторять, что работать можешь только с детьми. Ты всегда знала, что тебя ждет педагогика, с моей точки зрения, героическая и ужасная профессия?

 —Нет, я собиралась стать знаменитой актрисой и поступала в театральный. Не поступила, надо было где-то «пересидеть» год.  Где обычно работают неудавшиеся актерки? Гримером, билетером… Но я же в театр собиралась только примадонной, поэтому решила пойти совсем в другую область.  И тут мой взгляд упал на обычный питерский детский дом, куда меня охотно взяли нянечкой, потому что рук не хватало.  И через полгода я поняла, что ни в какой театр я не хочу. Хочу работать с детьми.  Моя работа оказалась и работой, и хобби. Я не собираю марки и не лазаю по скалам, у меня нет других увлечений.

-Представляешь, у меня тоже, кроме журналистики. Наверное, нам повезло. И как развивалась твоя карьера в детском доме?

 —Я уже сказала, что рук не хватало, поэтому я очень быстро выросла до воспитателя группы самых старших, семилетних детей. Тогда-то я получила главный приз за хорошую работу, стала в семнадцать лет мамой семилетней девочки.

-Как это возможно?

 —Я стала с Лесей дружить, брать ее в гости на выходные или погулять после работы. И однажды утром в понедельник она сказала: «Мама, я больше не пойду обратно в детский дом». Удочерить и даже  взять над ней опеку я не могла. Мне дали разрешение забирать ее на каникулы, но поскольку я работала в системе, по негласной  договоренности она у меня просто жила и жила, и я ее вырастила. Сейчас у меня очень взрослая дочь и очаровательный одиннадцатилетний внук.

Фото: семейный архив

Фото: семейный архив

-Потом у тебя родился свой сын, ты закончила свое педагогическое образование. Что дальше было?

 —Оооо, во время учебы я работала в одном из первых негосударственных приютов для подростков, имеющих проблемы с криминалом. Это было совершенно потрясающе и наполненно. Ты ходишь по классу и что-то докладываешь про родительный падеж. Перед тобой сидят дети, сопят носами и пытаются вникнуть. Стараются, а ты знаешь, что еще вчера они жили на улице и видели такое, что тебе и не снилось. Мы получали их в состоянии диких зверят, и вдруг они начинали  интересоваться какими-то падежами. Это же до слез.

-И привыкать не потребовалось? Как ты с ними справлялась?

 —Конечно, когда я в первый раз осталась на дежурстве, они разнесли приют.  Но, в конце концов, свою работу в приюте я завершала директором заведения. И я так выглядела, что когда приезжали зарубежные делегации и раздавали детям конфеты, а взрослым сигареты, мне всегда давали конфету.

-А специальность у тебя русский язык и литература?

Да, но почти всю жизнь я преподаю английский. Сейчас иврит.

Фото: семейный архив

Фото: семейный архив

-Про этот твой великий успех мы еще поговорим. Сначала — как ты приехала.

 —Вот так я работала сначала с трудными детьми, потом с одаренными детьми, кстати, работа с ними очень похожа, переехала в Москву, где снова преподавала и работала на кафедре иудаики. В Израиль я приехала совершенно осознанно, любила эту страну,  мечтала в ней жить.  И младший сын твердил постоянно: «Мама, мне страшно, давай уедем».  Нет, у него все было хорошо, учился в прекрасной школе, у него были прекрасные друзья, просто он хорошо понимал, что происходит вокруг. Кроме того, он всегда считал себя евреем и никем иным.  Поворотной точкой для меня стал Закон Димы Яковлева, тема сирот мне близка…

Мы уехали, хотя было трудно, потому что двое старших детей остались там, сын в девятнадцать лет начал самостоятельную жизнь.

-Полина, у меня есть четкое убеждение, что ты гордость нашей алии. Не спорь. Я раньше о таком не слышала – через два года после репатриации ты стала работать учителем в школе. Да еще какой – Шевах Мофет!

-В эту школу поступил учиться мой сын, я познакомилась с педагогами, и мы даже вели теоретические разговоры, что неплохо бы мне когда-нибудь там работать. И вдруг мне звонит учительница моего сына и говорит: «Быстро приходи, нам нужен учитель!»

-Замечу, учитель иврита.

 —Да, но все-таки в ульпане. Хотя я была в ужасе. Я умела преподавать языки, но не иврит. Я очень стараюсь, и сейчас у меня есть ощущение, что получается.  Моя главная задача облегчить детям непростой путь эмиграции. Он для взрослого часто непосилен, что говорить о подростке. Я еще раз убедилась, насколько они беззащитны и ранимы.  Их родителям тяжело, необходимо решать миллион вопросов, кормить и одевать этих детей. Они иногда не не успевают задуматься,  что детей вырвали как морковку из грядки и поместили в совершенно незнакомую среду на фоне переживаний задерганных родителей.

-Твой замечательный младший сын (ты не скажешь, а я скажу, что  он входит в десять процентов лучших юных программистов Израиля) получил премию Тель-Авивской мэрии за успехи в учебе и, еще не закончив школу, начал работать в известной компьютерной фирме.  Так вот, твой замечательный сын — так называемое «четвертое поколение», правнук еврея, и ему еще только предстоит получить гражданство.  Как вы переживали эту проблему три года?

 —Я волновалась, что для него это будет страшным ударом, но он очень спокойно отреагировал: «Мы с Богом как-нибудь разберемся, кто еврей, а кто нет». В любой стране своя бюрократия, хотя не буду говорить, что я не переживаю, как это все пройдет, как наши дети получат или не получат гражданство.  Три года я живу с мыслью: «А если со мной что-то случится, а он на птичьих правах?»  Я очень надеюсь, что мы, родители четвертого поколения, вместе сможем пробить эту стенку, не только для наших детей, но для всех бедолаг, которые оказались в подобной ситуации.

Группа новых репатрианток в Кнессете. Фото: фейсбук

Группа новых репатрианток в Кнессете. Фото: фейсбук

-Народ у нас не очень добрый, но когда мы стали заниматься этой проблемой и даже сходили с ней в Кнессет, для меня было некоторым открытием, что ужасные комментарии прозвучали не только в наш адрес, но и в адрес наших детей. Для меня это болезненно, а для тебя?

 —Как ни странно — нет. Мы все — выходцы из бывшего Советского Союза, и все впитали, что общественное выше личного и что жизнь каждого человека не значит ничего сама по себе.  Мне безумно жалко этих людей, и тех, кто остался там, и тех, кто выехал, но ментально остался в Советском Союзе.  Так калечили народ, что выбили даже базовые вещи, такие, как любовь  к детям.

-Ты можешь сказать, что нашла себя в Израиле? Свое место?

 —Я уже привыкла, что моя судьба — дама со своеобразным юмором. В одном я уверена точно – я буду работать с детьми. Я не могу и мне неинтересно делать что-то другое.  Могу признаться, что у меня есть мечта на будущее – работать в интернате.  Надеюсь когда-то реализовать.

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Теги: , ,

МЕСТО ДЛЯ ВАШЕЙ РЕКЛАМЫ
  • Свежие записи

  • Архивы